3:4

Сосредоточен. Рассержен. Разбит. Я различаю каждый оттенок эмоции, мелькающий на твоем лице; каждый резкий взгляд, словно ты строишь воображаемую стену перед собой и тем самым последним пенальти. Мне кажется, будто я даже слышу молитву в твоей голове. Так глупо, знаю. Хотя в такой ситуации я не в состоянии мыслить трезво, ведь это развязка того, ради чего мы здесь. Ради победы. Ради нашей победы. В очередной раз я подмечаю, насколько же хорошо ты пытаешься скрывать чувства и абстрагироваться от давления толпы ревущих фанатов. Их поддержка значит многое. Однако после каждой неудачи, которую мы терпим, эти ребята сравнивают с землей всю сборную. Ты обычно возражаешь, защищая (рефлекс вратаря?)и оправдывая их, обвиняя себя, и в такие моменты я ловлю жадным взглядом улыбку, которая едва касается твоих губ. А еще ты добавляешь, что я совершенно не прав и вижу только негативное, в то время как куча людей со слезами на глазах скандирует наши имена, будто мы чертовы супергерои. Ты, кажется, еще слегка пихаешь меня в бок, когда я не собираюсь заканчивать наш извечный спор, и мне приходится уступить. И ведь правда: именно сейчас поддержка чувствуется как никогда. Не хочется их подвести. Всего лишь пенальти отделяет нас от черты поражения. Удачное или нет, оно в любом случае затмит все события сегодняшнего дня. Ах да, забыл уточнить. Мы не супергерои. И никогда ими не будем. Легкая дрожь в руках. Конечно, никто и не берет это во внимание, кроме меня. Наверно, даже ты не осознаешь, насколько взволнован внутри и насколько спокоен снаружи. Мне хочется подбодрить тебя, но вовремя останавливаюсь. Мои слова не изменят ровным счетом ничего, только подольют масла в огонь. Не хочу, чтобы ты хоть на миг почувствовал себя слабым и нуждающимся в помощи. И я могу лишь наблюдать. "Ты справишься",- шепчу. Ты не слышишь. Между нами нет какой-то магической связи и искр, про которые кричат на телевидении в сопливых мелодрамах. Просто иногда мы оказывается наедине в нужное время и в нужном месте. На этом всё. Грубая реальность за иллюзиями о возвышенном и прекрасном. Но мне по душе все то, что происходит между нами. Хотя что это на самом деле: секс по дружбе или извращенное понятие об отношениях? В любом случае, ты не против. А я тем более. Удар по мячу точно свист пули, рассекающей воздух. На долю секунды я закрываю глаза, обращаясь ко всем богам, которых знаю. Молюсь, чтобы за жестоким молчанием последовали радостные возгласы российских болельщиков, чтобы они заполнили зал победными лозунгами, криками оглушили друг друга, а ты бы обнял меня, подозрительно близко прижавшись всем телом и уткнувшись в плечо, что-то бы бормотал, а я опять не разобрал бы и слова. Однако вряд ли это посчитают чем-то более, чем просто дружеским жестом от охваченного счастья. Порой даже друзья по команде слепы к очевидному. Мне на руку их невнимательность, чтобы иногда наслаждаться тобой, не боясь лавины осуждений и освистываний. Даже прикрытие идеальное: "оба женаты и счастливы в браке" - клеймо от Черчесова и как нельзя кстати. Интересно, с иронией ли он произносит те слова, когда видит нас? Не думаю, что он хорошо соображает в отношениях между вратарем и нападающим. *Таких* отношениях. Мучительная пауза. Какой-то шум в голове отходит на второй план, и я неосознанно поднимаю веки, чтобы принять конечный результат и наконец завершить беспощадный матч. Я готовлюсь. Все еще боюсь. ...А счет навсегда запечатлевается в моих глазах. Как нечто запретное, неправильное, невероятное и парадоксальное. 3:4 Взбудораженные хорваты рьяно выпрыгивают из сидений и что-то орут на своем языке, рыдают, смеются, а я до сих пор не осознаю, что только что случилось, а вот уже ты бросаешь на меня сумасшедший взгляд, пропитанный злостью и обидой, - и всё это сливается в один кадр, как на кинопленке, который невозможно переключить. Тихим эхом отражаются голоса россиян, но их я не слышу. Мир замирает для меня в то мгновение, когда ты устало падаешь на землю, принимая серьезный вид, вновь воздвигая стену. Ты приковываешь мое внимание, ты становишься центром этого сюжета с печальным концом. - Черт побери, Игорь,- лишь выдыхаю я. Кто-то матерится. Кто-то задумчиво молчит, не в силах смириться с реальностью, где опять победители - не мы. А я завороженно наблюдаю за зрелищем, не в силах отвести взгляд: команда Хорватии - все кидаются друг на друга - и ты, чуть поодаль, обнимающий колени и бессмысленно уставившийся в траву. Никто не спешит подбодрить. Успокоить. Или наоборот, унизить и высказать всё, что сейчас на уме. Тебе нужно побыть наедине и собраться с мыслями, ведь одно неловкое слово - и я убью в тебе остаток гордости. Поэтому я не предпринимаю шагов, надеясь, что так будет лучше. А время словно исчезает. Всё закончилось. Надо поднять голову и достойно покинуть поле, но как же это легко на словах, когда в настоящем даже шаг отдается нестерпимой болью где-то в груди. Оставлять место, закалившее нас и сотворившее столько легенд за несколько часов. Прострация. Замедление пульса. Да, я ощущаю себя так, словно это произошло не с нами. Альтернативная версия, где ты - такой настойчивый и уверенный - не отбиваешь заветный мяч. Где мои невинные фантазии не воплощаются в явь. Интервью. Я что-то мямлю, собираю последние силы и говорю то, что действительно давно хотел сказать; получается это ужасно, но чувственно. Ты бы выпалил то же самое на моем месте, мне кажется. И всё это отведенное время я думал о тебе. В раздевалке повисает неприятная пустота. Именно пустота, а не тишина, и мне не хватает шуточек, идиотских замечаний и той самой дружеской обстановки, царившей здесь до матча. А теперь все стараются прийти в себя и забыть, не обращать внимание на всё вокруг и переждать бурю глубоко внутри себя. Я оказался бесполезен и в самый ответственный момент не мог ничего сделать, когда они выкладывались на все двести. Ребята молча покидают помещение один за другим, не обмениваясь и короткими фразами. Возможно, они освоили навык телепатии, а я был зациклен на тебе и пропустил весь процесс обучения. Неплохая идея. Ты облокачиваешься на стену, размышляя о чем-то своем. - Игорь, ты как? - С моей стороны прозвучало это очень жалко. Действительно, как ты? - Уничтожен переживаниями и угрызениями какой-то совести. - Я подвел нас,- кусаешь и без того покрасневшие губы. - Я подвел всех нас. Не хочу видеть твоих слез. Пожалуйста, потерпи еще немного. Совсем чуть-чуть. Мужчины не плачут, но футбол - это не просто игра. Это жизнь, только с определенными правилами. - Давай без этого сейчас, окей? И так хреново,- злобно отзывается Черышев, буквально срывая с себя майку с номером 6. Каждый по-своему справляется с проигрышем. Денис же спешит уединиться. А я... сдерживаюсь, чтобы хотя бы во мне ты нашел утешение. Всё, что я мог произнести, я давно сказал журналистам, и сил остается не много. Я морально истощен и потерян. В ушах до сих пор стоит опьяняющий звон. Хочется верить, что ты не рассмотрел мои покрасневшие глаза: то интервью оказалось сильным эмоциональным скачком, и я не выдержал. Черышев наконец покидает раздевалку, демонстративно хлопнув дверью. Он быстро остудит пыл, оставив лишь неприятное послевкусие от матча. Я полностью переключаюсь на тебя. Пока еще молчу. Присаживаюсь напротив тебя, а ты словно этого и ждал, как условного знака. - Знаешь, я видел мяч, летящий мимо рук, и всё, о чем я думал... О том, как мне сейчас все равно. А потом меня накрыло, словно...- Задыхаясь, ты пытаешься подобрать нужные слова, глядя в потолок, а я подсказываю: - Словно весь мир остановился, да? - Именно,- кусаешь губы в очередной раз, и теперь на них проступают рубиновые капельки крови. Так ты наказываешь себя за все упущенные возможности и минутные слабости. Почти незаметное самоистязание, но я слишком хорошо тебя знаю. Опять же, это сродни мазохизму. Прекращай. Мне тяжело смотреть на тебя и бездействовать. "Ты же прекрасно помнишь два "замечательных" пенальти от Смолова и Фернандеса; так почему же берешь всю вину на себя? Из-за того, что пропустил последний мяч из пяти?" - врезается в голову мысль, но я не в состоянии ее озвучить, просто не могу: это несправедливо по отношению к ребятам, которые были вымотаны до предела. И внезапно я возненавидел и весь футбол, и Черышева с его извечными комментариями, и даже себя просто потому, что мог сыграть и лучше, а в итоге только сидел и наблюдал. - Федя сейчас там, на поле. Рыдает. Глядеть без слез нельзя, - выдавливаю я. Молча киваешь, вновь натягивая маску холодности. - Мы многого добились,- осторожно добавляю я в надежде, что ты не проигнорируешь. В затуманенных глазах я все-таки замечаю тусклый блеск. И жду. - Я никогда и не мечтал о подобном. Четвертьфинал. Мы и Хорватия,- озвучиваешь ты шепотом, но для меня он даже громче, чем толпа разочарованных фанатов. - Мне правда жаль. И теперь всё кажется таким однообразным. А мы же могли далеко пойти. - Все еще впереди,- успокаиваю я. Мои надежды уже сосредотачиваются вокруг будущего Чемпионата Мира, и сам не замечаю, как теряюсь в них. Много планов, а главное - тренировок. И в следующий раз у тебя все получится, обещаю. Так просто. Я даже ощущаю некую легкость. Очень странно, особенно в этот момент, когда ты находишься в депрессии. Делаю уверенный шаг навстречу. Наверно, не стоит больше медлить. - Подожди, не сейчас...- Твои руки упираются мне в грудь, все еще дрожат, и я, чувствуя превосходство, преодолеваю считаные миллиметры. Твои вишневые губы с привкусом железа податливо отвечают на властный поцелуй, хотя я был к этому не готов. Запустив ладонь в твои жесткие темные волосы, я наконец ощущаю себя живым, позабыв о насущном. Твое дыхание учащается, мое сердце колотится быстрее и быстрее, что я не могу сосчитать этот бешеный ритм. Мне нравится, когда ты подчиняешься. А я просто эгоист, пользующийся моментом. Приобнимаю тебя, углубляя поцелуй. Руки судорожно сжимают мою футболку, как только я его на секунду обрываю; инстинктивно подаешься вперед за большим, но я, усмехнувшись, не хочу торопиться. Оставляю влажные дорожки на твоей шее, а иногда - багровые отметины, ведь это одно из твоих чувствительных мест. Я выучил тебя наизусть, и сегодня ты заслуживаешь самого лучшего. Чего-то романтичного. Пассивно-агрессивного. Я слышу твои глухие стоны, чувствую, как ты царапаешь мою кожу. Провожу горячей ладонью по твоему лицу, кусаю ключицу и тут же зализываю эту метку, а ты тяжело дышишь от желания, вжимаешься в стену. Что же скажет на это Катя, меня совершенно не волнует. Ударит, накричит, простит; но ты всегда будешь возвращаться ко мне, хочешь этого или нет. Возможно, ты попытаешься порвать эти странные отношения между нами, но видел бы ты себя сейчас - такого послушного и нуждающегося во мне. Наверно, ты слишком влюблен. А я... еще не определился. - Ты же понимаешь, что любой может сюда войти, когда угодно? - глухо отзываюсь я, но ты словно давно потерял осознание того, где ты и зачем ты здесь. - Д-да, ага,- повторяешь ты несколько раз, как мантру, убеждая себя, что все под контролем. Но вот, чуть погодя, до тебя, наконец, доходит смысл:- Всё, всё, давай потом. Ты резко выпрямляешься, отталкиваешь меня, но я вовремя перехватываю твои жилистые запястья, еще не готовый расстаться с приятным чувством близости. Да, это несравнимо с тем, как мы обычно проводим время, хотя не менее интересно. Поднимаешь бровь, вопрошая, что я намереваюсь предпринять. Но я сам еще не уверен в своих действиях и в том, что мне надо на самом деле. Подношу твою левую ладонь к своим губам, нежно оставляю поцелуи на кончиках пальцев. Ты молчишь, наблюдая за этим, словно со стороны. Поначалу я сомневаюсь, но затем инициативно приоткрываю рот. Я видел такое часто в фильмах (жанрами они особо не отличались) - выглядело достойно. Два пальца. Солоноватый привкус. И мы все еще на ногах, а не в постели. Радикально, ты так не считаешь? Аккуратно облизываю их вплоть до фаланги. До второй. Иногда даю вольности и намеренно прикусываю; ты все равно согласен на всё, разве нет? Бросаю на тебя мимолетный взгляд. Ты разгорячен, показываются капельки пота, взгляд рассеян. Я чувствую себя доктором, ставящим диагноз пациенту, но меня радует то, что я вижу. Ты стесняешься - это несложно заметить, но не хочешь, чтобы я останавливался. Зависимость. Нет, все-таки болезнь. Все-таки останавливаюсь и отпускаю твою руку. Ты зачарованно разглядываешь тонкую ниточку слюны, что теперь красуется между указательным и средним, задумчиво переводишь глаза на меня, а я пожимаю плечами. - У тебя нет никакой салфетки? - Нет,- смеюсь я. Вытаскиваешь белоснежное полотенце. Я разочарованно вздыхаю, тянусь к бутылке воды и опустошаю ровно половину, пока ты усердно уничтожаешь частичку меня. - В следующий раз... Не успеваю закончить фразу, как двери раздевалки предупредительно скрипят, а в помещение вваливается Смолов, все еще расстроенный и убитый. Странным взглядом он окидывает нас и вскоре начинает переодеваться. А мы сидим поодаль и болтаем о погоде. Впрочем, прогнозами она, как всегда, не радует.