Хоронить воспоминания

      Пожалуй, самая верная мысль, это то, что расставание с дорогим тебе человеком в сто раз хуже его смерти. Когда любимый уходит из жизни, то это лишь бесповоротный процесс, и после его кончины ты будешь помнить о нём лишь хорошее. А когда любимый бросает тебя, по своей же воле, то воспоминания хранить уже больно, даже хорошие. И вот ты стоишь посреди поля со спичками и папкой в руках, перед тобой разложены сучки и ветки, а судьба папочки уже заранее определена.       Илья почти бережно кладёт папку с чем-то определённо дорогим, достаёт из коробка одну спичку, но зажигать её не спешит. Он сверлит папку взглядом, а в груди противное чувство тупой боли. На пару дней казалось, что оно прошло, но нет, вот, опять.       Ветер колышет пожелтевшую траву и рыжие волосы подростка. Чем дольше он смотрит на папку, тем хуже ему. Сколько же всего ценного в ней лежало: рисунки Артёма, небрежные, но такие важные; глупая, но такая ценная валентинка, подаренная на известный праздник и наконец письмо, что Муромов написал совсем недавно, в порыве смешанных чувств.       Он столько всего не успел сказать любимому, столько планов не было исполнено, и всё это пришлось излагать на чуть мятых листках бумаги. Каждое выведенное на ней слово отдавало болью и остатками любви, что приходилось глушить в себе днями напролёт. Илья ведь так его любил. Безгранично, и даже в то время казалось, что всё всегда будет бесконечно хорошо. Как бы не так.       Подросток не удержался, и со всей силы пнул практически ненавистную папку. Она раскрылась, и из неё выпали все те вещи, что Илья предпочёл бы не видеть никогда и сжечь поскорее. Просто бумажки, в основном, но лишь один взгляд на них даровал странное чувство отчаяния, обиды и горечи.       Больше десяти секунд Муромов не смог смотреть на все те вещи, что приносили раньше радость и вызывали на лице. Почти на раз-два-три он зажигает спичку и резким движением руки бросает в ветки и палочки. Одна за другой начинают воспламеняться, и, наконец, яркое пламя достигает и ценностей. Бумага сгорает, медленно превращается в пепел. Илья уже не плачет, слёзы кончились ещё давным давно. Он немигающим взглядом смотрит в рыжее пламя и даже брови не хмурит. Пусть снаружи это и выглядит холодно, но внутри юноши словно умирало что-то важное, словно жизнь теперь делилась на «до» и «после». Хотелось закричать, или прямо здесь наложить на себя руки, лишь бы мучения кончились. А вид всё равно был без эмоций. Лицо не выражало никаких сожалений, а глаза немного слезились от дыма.       Ветер стоял сильный, трепал причёску ещё сильнее и грозил распространению пожара. Но даже если Илья сожжёт всё это поле к чертям, то никогда не пожалеет об этом. Какое-то поле стоило его мучений, всех мучений. Было немного эгоистично думать так, но в этот момент все мысли искажались. Их искажало событие, незначительное со стороны и душераздирающее на самом деле.       Бумага плавилась быстро, слишком быстро. Не было никакого шанса спасти те крупицы, что остались от материальных воспоминаний. Руки были спрятаны в карманы осенней куртки, и неприятно дрожали от осознания происходящего. И ничего у Ильи после этого не останется, если только он не будет где-то в глубинах подсознания помнить всё. А хотелось забыть, забыть как можно больше, пусть это и поступок слабого идиота. Но как тут быть сильным, когда жизнь тебя ломает?       Уже почти ничего не осталось, почти всё уже превратилось в пепел. Огонь был ненасытен и сжигал всё остальное тоже. На клочках бумаги ещё можно было разобрать слова любви, но этому сильно мешал жар от костра и дым. Эти слова сгорали тоже.       Сгорело всё. Всё то, что было нажито долгими почти четырьмя месяцами. Да, на самом деле это было мало. Но в те счастливые моменты и понятие времени исчезало, появлялось лишь тогда, когда надо было ожидать встречи с возлюбленным. И все подарки с тех встреч, рисунки, ещё какая-то романтичная, но очень важная чепуха, всё это теперь стало пеплом. А стоило это лишь пару пророненых слёз в тот момент. Муромов сжёг какие-то листочки, а словно похоронил близкого человека. А он хоронил воспоминания о нём, только лишь воспоминания. Ещё бы остальной остаток светлых моментов забыть.