Друг моей сестры.

Перед глазами уже прыгали буквы и слова смешивались друг с другом, соображать с каждой минутой было всё сложнее. «Всё, на сегодня хватит», - решил было парень и захлопнул тетрадь. Взглянул на часы и понял: 7 часов почти непрерывной учебы. Было уже 9, ларёк закрывался через полчаса, а сигареты кончились. Сейчас жизненно необходимо было выкурить сигарету и, по хорошему, подышать воздухом, чтобы прийти в себя. Пересилив боль от затёкших мышц при подъеме, парень кое-как доковылял до коридора, накинул куртку и всунул ноги в обувь. Через пару минут он уже находился у магазина, когда заметил неподалёку знакомую компанию. Группа лиц из одинаково одетых в трёхполосные костюмы тусовалась на лавочке около входа в магазин, в который так нужно было попасть нашему герою. «Бога ради, пусть там не будет Славы», - успело пронестись у гота в голове, и в ту же секунду их глаза встретились. Испуганные карие и помутнённые голубые. Затем Влад увидел руку. С ярко-красным маникюром. Женскую. На его торсе. Будто в замедленном действии перевёл взгляд на обладательницу ноготочков. Блондинка весело щебетала ему что-то на ухо, с каждой секундой склоняясь всё ближе к его лицу. Но тот просто тупо смотрел на Влада, который, не сбавляя шага, шёл мимо. Дальше - больше. Взгляд карих глаз теперь исследовал руку Славы, покоящуюся на талии девушки. Перед тем, как скрыться за дверью магазина, он услышал писклявое «Славик, ты чего меня так схватил? Больно же, отпусти!» и в последний раз заглянул тому в глаза. Их выражения он не понял. Русый отпустил свою спутницу только тогда, когда почувствовал целую очередь слабых ударов по груди, и понял, что слишком сильно сжал пальцы. Пробубнив несколько невнятных извинений, отрешенно выскользнул из-под града ударов дамы и юркнул в дверь. К кассе выстроилась очередь вдоль прилавка. Влад стоял последним. Гопник, насколько беспалевно мог, подошёл сзади, пристроился максимально близко и протянул руку. Дотронулся до тонких пальцев. Медленно, в извиняющемся жесте, нежно провёл по мизинцу, склоняясь над приятно пахнущими волосами. - Прости, это не то, что ты... - начал было он, но был прерван. - Отъебись, - отрезал парень, и вырвал руку. Ошарашенный такой наглостью, он даже дар речи потерял. В любой другой ситуации он бы уже успел покалечить самоубийцу, решившего сказать нечто подобное, но сейчас мог только глупо пялиться на затылок впереди стоящего человека. Подошла очередь брюнета. - Мальборо красные, - отчеканил он продавщице. Та молча смерила его взглядом, достала из-под прилавка пачку, забрала деньги и также молча уставилась на Славу. - Эээ. Мне то же самое. Женщина осмотрела его лицо, и, прикинув, что 16 парнишке точно есть, недовольно потянулась вниз за пачкой сигарет. - Сто тридцать адин. Слава вздрогнул от неожиданности, и понял, что уже минуту смотрит на дверь, куда ушёл парень. - Молодой чловек! Очередь мне не задерживайте! Нашарив в кармане помятую сотку, положил её на тарелочку с изображением орбита, выскреб из кармана мелочь и, пихнув красно-белый прямоугольник в тот же карман, пошёл к выходу. С каменным лицом вышел на улицу и пристроился рядом со своими, стараясь не подавать виду, что что-то не так, что что-то случилось. Горькая обида и чувство вины давили на парня, и он понял, что так себя точно сдаст со всеми потрохами, если задержится с ними. Он не заметил пары глаз, пристально наблюдавших за ним всё это время. Машка надула губы и старательно тёрла ноющую кожу на талии, что-то обиженно ворча себе под нос. - Мне чет хуево, пацаны, не спал сегодня. Я домой. Завтра увидимся. Развернулся и ушёл, не обращая внимания на резко стихший гомон голосов. Все обернулись на уходящий силуэт, обменялись непонимающими взглядами, пожали плечами да и продолжили заниматься своими делами. Только Машка крикнула ему вслед: «Козёл», разочарованная тем, что Слава и сегодня не добился продолжения их отношений. К ней подошёл Глеб, мягко похлопал ей по плечу и украдкой произнёс: - Да ладно, Машуль, не переживай. У него реально щас сложный период, устаёт пацан. Завтра поговорите нормально. Все заебись будет, вот увидишь. - Да кем он себя возомнил?! - вскипела она, найдя человека, который был согласен выслушать её страдания об этом высокомерном хряке, - Он че думает, он тут один такой? Да когда я мимо мужиков прохожу, они шеи сворачивают, да слюной обливаются! Я чё за ним бегать должна? Козёл блять! На последнем предложении она повысила голос, выплёвывая это ругательство, чтобы все услышали. - Мах, ты это, поспокойней, да, - строго произнёс Вовчик, наконец обратив на неё внимание впервые за вечер, - Сказали же тебе, заебался человек. Она надула губы ещё сильнее. «Во дела», - подумал Глеб и ещё раз посмотрел в сторону, где исчез их авторитет. Ему точно не показалось. *** Добравшись в целости и сохранности до квартиры, гот пошёл курить в безопасное место, где его точно не достанут всякие уроды. Сделав первую глубокую затяжку, он задумался. Что движет людьми, когда они так поступают с другими? Зачем показывать свою симпатию одному, а потом за спиной подкатывать ко второй? Он что, поиграться захотел? Думает, у других чувств нет? Он-то, дурак, повёлся, как доверчивая овечка, готовая прыгнуть в пасть голодного волка, стоит тому посулить что-то. Конечно, гопнику просто стало интересно, каково это, лапать парня, запретный плод сладок и всё такое. Переходный возраст у него что ли? Пубертат или как там его. Когда хочется выебать всё, что движется, а то, что не движется, подвигать и выебать. Этот, конечно, отличается от остальных, но тоже умом не блещет, такой же отсталый. Только ещё и со своими тараканами. Заскоком на мальчиков и всякое такое. Мерзость, в общем. Парень аж вздрогнул от осознания, что с ним игры играют, и даже заставляют думать, что это всерьёз. Симпатия какая-то, ха. Брехня собачья. А он и повёлся. Состроив гримасу отвращения, Влад докурил сигарету и резко отбросил её от себя, наблюдая, как быстро она падает на газон под окнами. Каждый раз им верить, что они правда что-то чувствуют, только начать привыкать, и получать сдержанное «прости, я передумала». Отвыкать обратно, конечно, неприятно, но это необходимость. По крайней мере, было необходимостью. И как он раньше об этом не задумывался? Ведь изначально можно отказываться от этих соплей, не давать надежду ни другим, ни, особенно, себе, и жить в кайф. Отбросить эти глупые надежды, что вот в этот раз все получится, найдётся «тот самый человек», и покажет Владу, что значит нормальные отношения, симпатия и любовь. Пора снимать розовые очки. Резко отвернувшись от окна, он захлопнул окно и, дрожа от холода, зашёл обратно в квартиру. Пошло оно всё нахуй. *** Тем временем Слава добрался до своего дома, погруженный в свои думы. В голове будто бушевала какая-то буря эмоций, воспоминания наслаивались друг на друга, и чувство вины придавливало его к земле, заставляя чувствовать себя редким ублюдком. Да, бывало, он не отдавал себе отчёта в своих действиях, плыл по течению, считал свои чувства главными. Думал, что под него должны подстраиваться. И заставлял думать так других. Но в этот раз что-то пошло не так, и ему хотелось, чтобы про него думали лучше, чем он себя показывал. Не хотел ударить в грязь лицом. Жаждал, чтобы разглядели его истинные эмоции и приняли их без вопросов. Все его девушки, бесспорно, отдавали себя целиком и полностью на его попечение, становились зависимыми от его ласок и признания, да и просто от того, чтобы он был рядом. Но каждый раз он разбивал им сердце, резко охладевая и бросая, ничего не объяснив. Каждая знала, чего стоят отношения с ним, но со временем желающих вступить с ним в романтическую связь, несмотря ни на что, становилось всё больше. Каждая из девчонок хотела охомутать этого ледяного короля, растопить ему сердце и доказать всем, что она - особенная. Видимо, нужнее всего было доказать это самой себе. Самоутвердиться и поверить, что она не такая, как все: умнее, красивее, сексапильнее и заслуживающая любви больше остальных. Чем сильнее они верили в это, тем больнее им было при расставании, и тем яростнее они сопротивлялись позору и горький правде: они не особенные для него. Сложно сказать, любила ли хоть одна Славу, или он заслужил такое внимание только из-за своего статуса. Не менее сложным был вопрос, любил ли он, в свою очередь, хоть одну из них. Вячеславу никогда не приходилось добиваться кого-то, сторожить под окнами и преследовать ради одного разговора. Девушки ни разу его не отшивали - не посмели бы. А этот пидорас посмел. При том так высокомерно, как будто мог себе это позволить. Слава достал из кармана штанов прямоугольный предмет и принялся вертеть его в руках. Сверху красный, снизу белый. Привлекающий взгляд. Как этот маленький самоуверенный говнюк. В чём с ним дело?