Друг моей сестры.

Стаканы звенели, в кухне клубился дым, в соседней комнате гремела какая-то попса из телевизора. Наташа смерила долгим взглядом полную до краев рюмку, стоящую напротив и явно бросающую ей вызов. Не на ту напала. Решительно схватила рюмку и резко опрокинула в себя. Зажмурилась, занюхнула рукавом рубашки и замерла, ожидая, пока боль в горле отступит. Домашняя чача одногруппника-грузина - это крайний шаг. Третья порция подряд - нечто, граничащее с безумием. Сзади ее грубо хлопнули по спине. - Ну чё, Нат, отдыхаешь? - чуть ли не выкрикнули ей в ухо. Это был тот самый грузин, который поставлял однокурсникам нормальное крепкое пойло, привезённое из погребов родителей. - Нахуй ты так орёшь, Артур, ёб твою мать! - крикнула в ответ она, - Чача огненная, расцелуй своих родных! Он звонко рассмеялся. Так, что тонкая ниточка слюны замерла у него на подбородке. Неоднозначно махнул ей рукой и, покачиваясь, скрылся в дверном проеме. Голова Наташи начала замутняться. Конкретно так. Рядом с ней сидела какая-то такая же горемыка, которая клевала носом вот уже битый час, но всё равно умудрялась изредка соглашаться выпить ещё стопочку. Наташа принялась осматривать тесную комнатку, в которой сидела, сгорбившись над столом. Простецкий кухонный гарнитур занимал основную часть кухни, растянувшись от поворота в прихожую до окна с древними, деревянными рамами. Над столом гулко тикали часы, бывшие когда-то белыми, а сейчас темно-серые от копоти и других осадков, которые неизменно царили в каждой кухоньке панельного дома 89 года постройки. Грязная посуда чуть ли не вываливалась из раковины, и дополняла картину валявшихся в мусорке гору упаковок от съеденной еды. Угнетающий вид, однако. Но в другой комнате, за стеной, происходило совсем другое. Жизнь кипела в крови молодых ребят, отмечающих конец учёбы, готовых пускаться в самостоятельное плавание, сталкиваться со взрослыми проблемами и принимать серьезные решения. А пока они отрывались как в последний раз: свободные от забот головы, весёлый смех по поводу и без, уверенные в своих силах и возможностях. Им кажется, что при необходимости и море перед ними разойдётся, и планета по мановению руки остановится, и вообще мир изменится так, как они посчитают нужным. Кучка ребят, опьяненные своей временной свободой. «Только они не знают, что в свободе есть свои минусы. Ты смотришь вперёд и не видишь ничего. Не подозреваешь, что проблемы могут поджидать тебя за углом, когда ты меньше всего к ним готов. Что то, чем ты жил и что любил, резко меняется, уходит, как песок сквозь пальцы, и ты ничего не можешь с этим поделать. Твои близкие просто ... исчезают. А ты должен разгребать всё то, с чем не справились взрослые». Наташа с силой закусила губу, пытаясь сдержать слезы, подступающие к глазам. Неприятный холодок, который обычно был предвестником бурных слёз, щекотал нос. Не здесь, не с ними. Никто из этих людей не должен увидеть её слез. «Пока мы молоды, нам море по колено. Каждый из них уверен, что впереди только светлое будущее, что они добьются в жизни всего, чего захотят. Но почти никто не вспомнит, ради чего они жили, будучи молодыми, когда через 15-20 лет они же будут отёкшими спившимися бедняками. Или будут тянуть ораву детей, которых нарожали, перетрахавшись хуй знает с кем в пьяном угаре». Будто в подтверждение её мыслей со стороны туалета послышались томные вздохи и звуки смачных поцелуев. Наташа вздрогнула. «Или выплачивать взятую в ипотеку однушку в соседней бетонной коробке, питаясь годами только макаронами с маслом... или терпеть побои от мужей... И ездить в Турцию или Геленджик раз год на лето... или всё это вместе и разом». В гостиной разбилась бутылка. Спустя секунду послышался дружный хохот. Видимо, ничего страшного, никто не порезался и не пострадал. Тут Наташа почувствовала какой-то знакомый аромат духов, приторно-сладкий, и опешила. Откуда он ей знаком? Кто-то из одногруппниц?.. Нет, кажется, нет. Как Староста, она каждого узнала как облупленного за эти года, как они пахнут, двигаются и смеются; всё самое главное. Из комнаты выплыла фигура, нерешительно передвигая ватные ноги. Сквозь тело Наташи прошёл ток. Откуда здесь она? - Эй, Мила! - громко произнесла она, стараясь перекричать людей и шум телевизора. Девушка как-то растеряно начала озираться в поисках источника звука. Наконец её зрачки сфокусировались на угрюмо сидевшей. Тоже налакалась. - Ой, приветик. Не заметила тебя, - натянуто улыбнулась, - Сдачу экзаменов отмечаешь? - Да. А ты что тут делаешь? - Саша позвал, я и подумала, почему бы и не сходить, развеяться? - нервный смешок. - Сядь. Поговорить надо. Наташа подвинулась, освободив рядом с собой небольшое пространство. Мила неуверенно осмотрелась. Переступила с ноги на ногу. Потёрла руки. Остановилась взглядом на фигуре с другой стороны стола, которая, очевидно, уже давно спала, уронив голову на согнутые в локтях руки. - Ммм, не хочу вам двоим мешать, - попыталась разрядить обстановку она, делая едва заметный шаг к выходу. - Мать твою, а ну садись, - нетерпеливо рыкнула русая, - Я твоё говно выслушиваю, так и ты, будь добра, послушай и мою хуйню хоть раз. Нерешительно потоптавшись на месте, девушка присела на краешек софы рядом с ней. Спорить не хотелось - в таком состоянии это выйдет боком. - Раз надо говорить, давай начнём, и я пойду, - равнодушно протянула она, принимая деланно расслабленную позу. - Нахуя ты меня грузишь своими проблемами, а потом делаешь вид, что мы не знакомы? Наташа крепко сжала пальцы, и казалось, стакан в её руке вот-вот разлетится на осколки. Судя по её состоянию, этот факт мало её волновал. - Ты хорошо умеешь слушать, вот и всё. Это меня подкупает, но потом я вспоминаю что ты делаешь это не по своей воле, а потому что тебе приходится, мне сразу становится стыдно и я убегаю, - широко улыбнулась Мила. Её собеседница подняла глаза, и пропустила через девушку такой взгляд, что та невольно вздрогнула. Казалось, опьянение не мешает ей смотреть прямо в душу другим. - Долго репетировала? Это твоя заготовленная речь? - пробубнила Наташа, выдержав паузу. - Я говорю от чистого сердца. Молчаливое противостояние двух упрямиц продолжалось. В соседней комнате градус веселья и опьянения рос чуть ли не поминутно. Музыка и завывания бухих сверстников становились все громче, топот ног по паркету выдавал крайнюю степень возбуждения танцующих, казалось, в странном беспорядочном припадке. Думать становилось все сложнее, но Наташа понимала, что разобраться надо здесь и сейчас, переборов свои страхи, тщательно подбирая выражения, чтобы не упустить Милу, иначе она затаится и в ближайшее время не пойдёт на контакт, избегая её настолько виртуозно и умело, что заговорить об этой теме не удастся ещё очень долго. Ей было сложно придумать объяснение, зачем этот разговор нужен Миле, как заставить её поговорить начистоту, здесь и сейчас, потому что, судя по её поведению все эти месяцы, её абсолютно ничего не смущало, и всё шло так, как должно было, в соответствии с её каким-то планом, или наоборот, чисто по странной случайности. Но для неё необходимость прояснить ситуацию была сейчас чуть ли не самой важной. Буря эмоций, раздирающих девушку, не утихала уже несколько недель, она металась то к одному решению проблемы, то к другому, пересматривая свои взгляды и убеждения на ходу, и никак не могла остановиться на чём-то одном, выбрать ту или иную модель поведения для себя. Она неотрывно смотрела на лицо девушки напротив, пытаясь собраться с мыслями и понять, что же нужно сейчас сказать, как добиться искренности. - Это всё что ты хотела от меня узнать? – уголки губ едва растянулись в вежливой улыбке, глаза хитро сверкнули. Длинные светлые русые волосы, аккуратно собранные в тугой конский хвост, позволяющий рассмотреть полностью её лицо, тонкую шею и аккуратные плечики. Кожа, слегка тронутая загаром, так и блестела здоровьем, манила к себе, чтобы её коснуться. Тонкие длинные брови, в сочетании с легким постоянным прищуром девушки, создавали ощущение озорства, как будто она всегда заигрывала или оценивала своего собеседника, приглашая к игре. Вздернутый кверху носик и тонкие губы лишь дополняли это впечатление. Как будто она вот-вот упорхнёт туда, где поинтереснее, и оставит тебя со своими ожиданиями один на один. - Нет. Зачем тебе понадобилась я? У тебя что, нет подруг, и никто из них не умеет слушать? – Наташа решила пока остаться на этой безопасной зоне, продолжить диалог, возможно, он выведет куда нужно. Мила улыбнулась шире, прикрывая глаза от удовольствия и ещё, возможно, от чувства опьянения, которое ещё не начало её покидать. Облокотилась крохотными руками на стол, придвинувшись ближе к собеседнице. Начавшаяся игра начинала ей нравиться – она оценивала, насколько этот разговор важен для Наташи. - Почему тебя волнуют мои подруги? – с усмешкой парировала она, смотря прямо в голубые, поплывшие от алкоголя глаза напротив, - Ты ведь не поэтому спрашиваешь, так? Ты хочешь понять, при чём тут ты? Зачем я с тобой разговариваю? - Нет, просто хочу понять, почему меня так тянет к такой лживой суке, как ты, - выпалила рыжая. Стесняться и ходить вокруг да около она не привыкла, и тем лучше, что обхаживать никого не пришлось. Блондинка весело рассмеялась, и у Наташи что-то сжалось внутри – кротко, буквально на секунду, но этого было достаточно, чтобы понять: она пропала. - Может, потому что мы похожи? – немного склонила голову к плечу, открывая взгляду нежную, бархатную кожу, - И ты думаешь, что если разгадаешь меня, то тебе самой станет проще себя понять? Мила коснулась указательным пальцем краешка рюмки, откуда несколько минут назад Наташа сделала глоток, впуская в горло огненную жидкость. Поводила пальцем, будто поглаживая поверхность, не поднимая глаза. Ей не нужно было видеть лицо или глаза кого бы то ни было, чтобы знать, что человек чувствует. Хитрая улыбка не покидала её лица. Рыжая резко схватила девушку за запястье, услышав короткий вскрик удивления, и притянула к себе блондинку, так, чтобы их лица были близко, на расстоянии нескольких сантиметров. - Нет во мне и намека на то, что есть в тебе. Твою гниль издалека видно, и не нужно быть гением, чтобы понять, что ты только и делаешь, что притворяешься. Я не знаю, есть ли хоть что-то правдивое в том, что ты мне рассказывала, но я не позволю тебе больше выливать своё дерьмо мне в уши. Глаза Милы были широко распахнуты, она старалась впитать каждое слово, которое слышала, вобрать в себя каждую интонацию, каждый звук, чтобы запомнить это надолго. Она прерывисто дышала, и не делала никаких попыток вывернуться, освободить руку. Неизвестно, сколько времени прошло, пока она решилась заговорить. - Мне больно, отпусти, - не сдвигаясь ни на миллиметр, на одном дыхании. - Пиздишь, - Наташа практически не моргала, вперившись взглядом в узкие зрачки напротив. - Может быть. - Зачем тогда врёшь? - Тебе хочется наврать. - Только тебе. - Может быть. Мила быстро облизнула губы, не скрывая своего возбуждения от силы и наглости девушки. Третья пьянчужка за столом по-прежнему не подавала никаких признаков жизни, уткнувшись взглядом в свою пустую чакушку. То, что происходило прямо у неё под носом, она была не способна заметить. Всё происходило как в каком-то сне, всё вокруг замедлилось, реакции притупились, и не осталось никого, кроме этих двоих, дышащих в унисон по обе стороны простенького деревянного стола в чьей-то кухне на окраине городка. Наташа не задумывалась над тем, что она хотела бы сказать, слова сами вылетали из её приоткрытого рта: - С завтрашнего дня ты перестаёшь использовать меня так, как использовала раньше. Мы с тобой начинаем общаться нормально. Ты меня не избегаешь. И говоришь всё, как есть, без придуриваний и вранья. Если я увижу, как ты снова начинаешь бегать, я ловлю тебя где угодно, и ломаю твои тонкие ручки, - она сильнее сжала свои пальцы, - А потом и другие конечности, пока ты не научишься общаться с людьми нормально. Тебе всё понятно? - Ты кто такая, чтобы со мной так говорить? - Та, кто может заставить тебя пожалеть о своих ошибках. - Справедливо. - Да. - Отпустишь? Наташа ослабила хватку, но девушка не спешила убирать руку сама. Она будто проверяла, способна ли рыжая на что-то ещё внезапное или агрессивное. Может ли она ещё чем-то удивить? Глаза её озорно блестели, щеки залились румянцем, губы приоткрылись, взгляд затуманился. - Бери свои монатки и пиздуй отсюда, пока я не передумала, - глухо произнесла Наташа, прерывая зрительный контакт. Смотреть на неё в таком состоянии было сущей пыткой. Она не знала, может ли себе позволить больше, и боялась делать что угодно здесь, в такой небезопасной обстановке, когда везде люди, которые могут забрести сюда случайно, и увидеть то, что не должны. Если бы она была более опытной в общении с девушками, возможно, что-то бы и придумала. Но за её спиной лишь один случайный поцелуй с подругой во время игры в бутылочку. Образы этого вечера вспыхнули у неё перед глазами – как неловко было целоваться, даже в шутку, с лучшей подругой под взглядом товарищей со двора, как они пожирали их двоих глазами, как смущало её прикосновение мягких пухлых губ к своим, влажный язык, проникающий в рот, касающийся зубов. Но это, как оказалось, не шутка: в продолжении этого вечера она помнит пальцы подруги, ласкающие её между ног, оттягивающие резинку трусов, пытающиеся проникнуть в податливую плоть. Её юркий жаркий язык внутри, и бешеное возбуждение, граничащее со стыдом, из-за которого она была готова провалиться под землю. Всё было так неправильно, ей всего-то 14 лет, а вспоминает она этот вечер постоянно, чувствуя, как намокает внизу, чего никогда не было при тупой долбежке со знакомыми парнями. Мысли заставили её устыдиться своего прошлого, так явно вспыхнувшего в воспоминаниях сейчас. Пришлось силой заставить вспомнить, где она, с кем и почему. Мила была уже в коридоре, затягивая шнурки на кроссовках. По её виду нельзя было сказать, что что-то случилось. Она напевала себе что-то под нос, будто мурлыкая, не спеша завязывала шнурки, затем надевала джинсовку, потом поправляя свою причёску, с пристрастием разглядывая себя в зеркало. - Тебя как зовут, кстати? – будничным тоном произнесла она, оттягивая нижнее веко, чтобы стряхнуть комочки туши, упавшие с ресниц. - Наташа. Странно что ты не знаешь моего имени. - Странно что ты знаешь моё, - сказала она и вышла за дверь, высоко подняв голову. Спустя пару секунд послышались шаги на лестничной клетке. «Что блять происходит, Наташа, ебанный рот, нахуя ты в это полезла» - успела запаниковать рыжая, схватившись за голову, оттягивая волосы на висках. - Девки, есть ч щё? – икнула та, что сидела рядом, выходя из транса. - Захлопнись, тебе хватит, - злобно зыркнула на неё Наташа, - Какие девки? Медленно переводя взгляд с предмета на предмет, она добралась до Наташи. - Ну вас же тут… трое… есть у вас… добавка? – медленно выговорила она.