Принцесса и Нищенка

— Хазан, если ты не подашь голос, то я зайду, наплевав на то, что приглашения не получил. — Ягыз упрямо постучал, пытаясь разбудить Хазан, которая не спустилась к завтраку. Он опоздал на работу, его телефон уже начал пиликать, оповещая о сообщениях и звонках, но Эгемен не обращал внимания, так как его привычный уклад был нарушен, и смутное подозрение, что это именно их с Хазан маленькое «приключение» привело к такому результату. Она не составила ему компанию, не ворвалась в столовую, освещая ее своей лучезарной улыбкой и пожеланием приятного аппетита, и это нервировало Ягыза. Удивительно, как быстро человек привыкает к хорошему. Вот буквально несколько недель назад, его жена могла не появляться перед ним по несколько дней, и это даже радовало Эгемена, а сейчас он не может пережить даже одного утра без нее. Хазан сидела на кровати, с тревогой глядя на дверь, словно взывая к высшим силам, чтобы те, спустившись, защитили ее от Ягыза, говорить с которым девушка попросту не могла. Стыд и сожаление не позволившие ей заснуть ночью, и еще больше бередили душу с каждым звуком его голоса. Она слышала, как его дверь открылась, как уверенные быстрые шаги пронеслись мимо ее комнаты. Знала, что он будет ждать ее к завтраку, но спуститься и посмотреть ему в глаза, после всего что натворила, она просто не могла. Как так получилось? Как она могла ему изменить? Кто такой этот Синан? Любила ли она этого Синана? Поиск в интернете результата не дал, и Хазан в какой-то степени была рада. По крайней мере, она изменила Ягызу не с каким-нибудь актером, певцом или любой другой известной личностью. Хотя конечно, если ее муж узнает, ему будет глубоко наплевать, кто по профессии ее любовник. Форумы, которые Хазан также изучила ночью, никакой пользы не принесли. Большая часть женщин твердила о том, что говорить мужу не стоит, а оставшиеся дамы — что обязательно надо признаться, а потом умолять о прощении. Кое-кто уверял, что если женщина изменила, то это вина мужчины. Представив лицо Ягыза, когда она попытается убедить его в этом, Хазан улыбнулась. Если бы она не изменила ему на самом деле, обязательно спросила бы его мнение по этому поводу. Это наверняка было бы забавно. — Хазан? Я вхожу. — НЕТ! — страх встретиться с Ягызом лицом к лицу, и посмотреть в его глаза, испугал Хазан сильнее, чем вероятность разговора. — О, так ты все-таки жива? Я уж было испугался. — Тон голоса был язвительным, но чувствовалось, что от сердца отлегло. — Я просто плохо спала ночью. У меня болит голова. И хочу еще немного подремать. Поэтому оставь меня пожалуйся. За дверью воцарилось молчание. Мужчина обдумывал ее слова, и Хазан с противным тянущим чувством в животе, ожидала его дальнейших действий. Если Ягыз все же решит зайти и разобраться в странностях ее поведения, то признание получит в течение нескольких минут. Девушка нисколько не сомневалась в его способностях, также как и не надеялась на собственное самообладание. Ей просто нужно немного времени. И Ягыз ей его подарил. — Хорошо, — с некоторой заминкой произнес он. — Я приеду вечером, и мы поговорим. Отдыхай. — Конечно! — обрадованная отсрочкой Хазан, подскочила на кровати. — Хорошего дня, Ягыз. Как только шаги в коридоре утихли, она откинулась на подушки, и застонала. Ну вот, что ей теперь делать? У нее даже нет подруги, с которой можно было бы поделиться и посоветоваться. В надежде, что прогулка поможет проветрить голову, она выскользнула из дома, и, поймав такси, направилась к набережной. На «ее» скамейке сидела девушка поглощенная чтением огромного, тяжелого на вид, тома, но Хазан это не особо встревожило. Она присела рядом, и, откинув голову, принялась изучать горизонт. Но той безмятежности, которую она так любила, в этот раз море ей не подарило. Тревоги не хотели покидать ее голову, и Хазан хотелось стукнуться обо что-нибудь, лишь бы не думать о неведомом Синане. Самой большой ошибке ее жизни. А что если Синан не единственный, с кем она изменяла Ягызу? Что если это только начало? Лучше бы воспоминания никогда к ней не возвращались! Она потеряла все шансы на счастливую жизнь с Ягызом, потому что была дурой, и не ценила того, что подарила ей судьба. Ягыз не простит ей измену, и плевать сделала это Дениз или Хазан. Мало того что у него жена на голову больная и делит свою жизнь на два промежутка с разными именами. И не спит с ним. И не помнит ничего. Так она еще ему и изменила. Как долго мужчина, вроде Ягыза, будет терпеть такое поведение и обращение? Хазан очень сомневалась, что долго. Не сдержавшись, девушка расплакалась. Она не рыдала, но остановить поток соленых капель никак не могла. Это привлекло внимание соседки по скамье. Смерив ее оценивающим взглядом, девушка аккуратно закрыла том, отложила его и достала из кармана шуршащую пачку сухих салфеток. Она протянула Хазан салфетку, а затем участливо спросила: — Парень бросил? Или изменил? — Нет, — шмыгнула носом девушка. — Я изменила. — Бывает, — невозмутимо ответила участливая соседка, и пожала плечиками. — Ну и чего ревешь? — Он не простит меня, если узнает. А он мне очень нравится. — Тогда зачем изменяла? — Это была не я! То есть я, но не совсем я! — Попыталась объяснить ситуацию Хазан, и окончательно запуталась. Соседка же запутанной не выглядела. — Слушай, то, что ты была пьяна не совсем оправдание. По себе знаю. В суде это является отягчающим обстоятельством. — Я не была пьяна! — Воскликнула госпожа Эгемен, и собеседница приподняла брови. — Была под наркотой? Тоже не оправдание. Опять же из жизненного опыта. Хазана шокировано уставилась на девушку, широко раскрыв глаза. — А у тебя богатый жизненный опыт. Заинтересовавшись собеседницей, Хазан внимательно рассмотрела ее, и в очередной раз убедилась в правдивости фразы «Не суди по обложке». Девушка с «богатым опытом» не была ничем примечательна. Темноволосая, кареглазая, она была из тех, кто легко затеряется в толпе. Она не выделялась ни яркой красотой, ни выразительным уродством. Полноватая, даже толстая, она была приверженцем довольно скромного стиля в одежде, что также не красило ее. — Что есть, то есть. — Пожала плечиками та. — Ну, так что там у тебя? — Я попала в аварию несколько недель назад. Потеряла память и не помню ничего из той жизни, до аварии. С мужем у нас наладились отношения, и я, кажется, снова влюбляюсь в него, но вчера ко мне вернулось одно из воспоминаний. Оказывается, я изменяла ему. Поверить не могу, что делала это. Как я могла? — И ты хочешь ему рассказать? — Хладнокровию соседки по скамье можно было только позавидовать. Она была невозмутима, и казалось даже признание Хазан в том, что она монстр из космоса или наемный убийца, не смогло бы расшевелить ту. — Я не знаю. Это все разрушит. — Так не говори. Ты не отвечаешь за действия другой тебя. Воспринимай это, как перезагрузку. Все ошибки прошлой версии твоей личности стираются. — Но это все же я. — всплеснула руками Хазан. — Может быть. Но ты теперь другой человек! — Улыбнулась собеседница. — Забудь об этом, также как и обо всем остальном. Просто попытайся все исправить. Будь самой лучшей, самой любящей и нежной женой, которую только может получить мужчина. Отпускай его с друзьями в бар, устраивай ночью фейерверки в постели, готовь завтраки и ужины. В общем, будь идеальной. Что ж, по всем пунктам пролет. Попробовала бы она запретить Ягызу пойти туда, куда он хочет. Он бы просто посмеялся. О том, что делать в постели Хазан имела весьма смутные знания. Она помнила теорию, но практика почти начисто вылетела из головы. Готовить у нее не получается. Кажется, она полностью бесполезна, как жена. Даже не справилась с тем, чтобы удержать трусы на положенном им месте. — Хазан. Девушке показалось, что она ослышалась. Но это точно был Ягыз. Обернувшись, она заметила мужа, нахмуренного и даже немного встревоженного, приближавшегося к ним быстрым шагом. Соседка также услышала его голос и, взглянув на него, резко обернулась к Хазан. — Это он твой муж? — Да. — Во-первых, как ты могла ему изменить? Во-вторых, не смей ему признаваться? Тебе попал в руки козырный туз! — Но, а как же честность? — К дьяволу честность! — Прошептала та, и с улыбкой подхватила свою сумку и книгу. — Не буду мешать. — Подожди, как тебя хоть зовут? — Спохватилась Хазан. Она разболтала девушке половину своей жизни, практически все что помнит, а имени ее так и не узнала. — Феридэ. Я бываю здесь каждый день в это время. Широко улыбнувшись подошедшему Ягызу, брюнетка направилась к остановке, оставив супругов наедине. — Это кто? — недоуменно поинтересовался мужчина, на что Хазан лишь улыбнулась. — Просто девушка. Сидела уже здесь, когда я пришла. — Она окинула его взглядом, и нахмурилась. — А ты что здесь делаешь? — Мне позвонила Нариман. Сказала, что ты собралась и быстро убежала. Я предположил, что ты можешь быть здесь. — Я в замешательстве, — произнесла девушка, и отвернулась от мужа, уставившись на водную гладь. — С одной стороны я рада, что ты догадался о том, где меня искать. Но с другой… За мной следят? В моем же доме? Я что пленница? С каждый словом раздражение и недовольство в голосе девушки становилось все более и более явным. — Нет, просто после твоей травмы я приказал слугам быть чуть более внимательными. Ты сказала, что хочешь отдохнуть, но не прошло и часа, как ты сбежала. — Я не сбегала! Я свободный человек. Захочу — лягу спать, захочу — улечу на Мальдивы. Ягыз рассмеялся и поднял руки вверх, признавая поражение. — Хорошо, вышла подышать свежим воздухом. — Именно, — поставила точку Хазан, но так и не посмотрела на мужчину. Он присел рядом, одернул пиджак и глубоко вздохнул. — Хазан, насчет того, что произошло вчера. Если тебя это смущает, то мы можем притвориться, что ничего не было. Хазан прикрыла глаза, смаргивая выступившие, от щемящей нежности к Ягызу, слезы. Ее с головой затопило ощущение вины, и девушки отчётливо понимала, что не заслуживает этого мужчину. Ему следовало бы плюнуть ей в лицо, вместо того, чтобы заботиться о ее состоянии. Ему следовало развестись с ней, а не искать ее по городу. А хуже всего то, что Хазан не собиралась говорить ему правду. Она не готова потерять его так рано, ведь они только-только начали строить свою жизнь. Собираясь с мыслями Хазан молчала, а Эгемен не торопил ее. Она любила в нем эту черту. Он не давил, позволяя ей сообразить, что именно сказать, составить предложения, и даже мысленно прорепетировать пару раз. При этом он не выглядел как человек, который ждет. Наверное, стороннему человеку могло бы показаться, что Ягыз даже не знаком с Хазан. Он не смотрела в ее сторону, разглядывая лодки проплывающие вдалеке, туристов, что громко смеялись, и отголоски их смеха доносились до прохожих, невольно вызывая легкое чувство зависти. Все эти люди, приехавшие в Стамбул, чтобы насладиться тем, что может предложить Турция, скорее всего помнят свою жизнь, своих любимых, свои измены. Они не расплачиваются за то, чего даже не помнят. — Я действительно смущаюсь, — согласилась Хазан, и Ягыз с совершенно непроницаемым лицом, обернулся. — Но я не хочу забывать. Мне понравилось. Последние слова были произнесены едва слышно, сдавленно, будто против воли Хазан. К тому же она густо покраснела, но подчиняясь чувству такта, Ягыз не стал смеяться над ней, хотя не смог удержаться, чтобы не улыбнуться. — Хорошо. Потому что мне тоже понравилось. Хотя я, конечно же, не смущаюсь. — Еще бы ты смущался, у тебя нет этого чувства в твоих заводских настройках, мистер холодильник. Что бы ни хотел ответить Ягыз, он был прерван настойчивым писком, доносящимся из кармана. — Ты не возьмёшь трубку? — Это не звонок, — поморщился Ягыз, но послушно достал телефон и отключил звук. — Это напоминание — у меня совещание через 15 минут. — Зачем ты тогда приехал? — Пораженно воскликнула Хазан, и осеклась, наткнувшись на насмешливый взгляд Ягыза. — Действительно, зачем? Риторический вопрос остался без ответа. Эгемен встал со скамьи, но девушка даже не пошевелилась. — Хазан, поехали. Я подкину тебя домой. — Нет. Я еще немного посижу, потом в больницу, может, по магазинам похожу. Ягыз выглядел сомневающимся, но схватив его ладонь, Хазан чуть сжала ее. — Я большая девочка, Ягыз. Я справлюсь. Спустя несколько мгновений мужчина кивнул. — Хорошо, но если, что-то будет не так, сразу позвони мне. — Обещаю, — улыбнулась Хазан. По мере того, как Ягыз отдалялся от нее, улыбка Хазан меркла. Принятое решение облегчило жизнь, но совесть продолжала грызть изнутри. Ей придется стать идеальной женой, чтобы загладить свою вину.