Монстр Кровавого Тумана

Не догадываясь, что я лежу под обломками горы Камо, Моя жена все еще ждет меня. *** Сегодня, сегодня! Изо дня в день я ждала тебя, А теперь они говорят, что ты засыпан раковинами реки Исе. Песня Какиномото Хитомаро, написанная в провинции Ивами в предчувствие приближающейся кончины. И плач, сложенный Ёсами, его женой, когда он скончался.

"Какой смысл создавать крепкие отношения, иметь семью или любовную привязанность, если завтра ты погибнешь в сражении?"

Хошигаки Кисаме

***

      — Ты уж, пожалуйста, не убивай претендента, Фугуки, — сказала Амеюри, прохаживаясь взад-вперёд вдоль линии прибоя, — он, вроде как, парень способный. Вдруг и правда сможет стать твоим преемником. Она заложила руки за спину и поглядела на море, резко развернувшись на пятках, отчего её подол и длинные красно-рыжие волосы всколыхнулись. — Это зависит не от меня, — ответил Фугуки, помолчав и неохотно. Его хрипловатый низкий голос звучал спокойно, но Амеюри слышала нотки недовольства, которые могла угадать только она. Эти двое синоби давно знали друг друга. Девушка понимающе хмыкнула и сделала шаг назад, потому что новая волна лизнула носки её сандалий и намочила ей ноги. Над морем поднималась полная луна, и начинался вечерний прилив. Амеюри обернулась к собеседнику, и Фугуки увидел, что она снова улыбается с таким видом, словно хочет что-то сказать. Она даже вдохнула воздух в грудь, но вместо слов только тихо рассмеялась. — А ты боишься? — спросила она внезапно. — Нет. Куноичи подошла, нагнулась над свёртком, который принесла с собой, и движением ладошки отогнала от него крабов. Фугуки сидел на песке, а она стояла, но глаза их были на одном уровне. Двое Мечников посмотрели друг на друга. Амеюри сказала: — Я буду наблюдать за тобой. Он ничего не ответил. Смотреть в её влажные глаза было так же приятно, как смотреть на лунную дорожку на воде. Ринго Амеюри одна могла долго выдерживать его тяжёлый взгляд. Они оба растворялись, когда длили такой контакт. Глядя в её глаза, он переживал редкие моменты безмятежности. Она обошла его сзади, обвила его шею своими тонкими руками, повисая на нём и прижимаясь грудью к спине. — Ты гордый, — сказала она снисходительным тоном, — а ещё ты очень злой. Я прекрасно знаю твой скверный характер. Ты не отказался от испытания, только чтобы никто не подумал, будто ты испугался потерять свой Меч. — Дайтоо принадлежит Киригакуре, — ответил Фугуки бесстрастно.  — Да-да… Ему было хорошо за тридцать, а ей — двадцать четыре года, но они не ощущали этой разницы в возрасте, и, несмотря на то, что она выросла на его глазах, оба общались на равных и говорили в манере двух стариков, что на всё смотрят свысока. К тому же ему всегда было важно её мнение. — Присмотрись к мальчишке, — продолжала Амеюри. — Его зовут Хошигаки. Это тот самый здоровый страшный дзёнин… В конце концов, ты уже не молод, дружище. Время идёт незаметно, и наша обязанность передать титул и меч следующему поколению никуда не денется. — Я никогда не думал об этом. — Он соврал. — Но я присмотрюсь к претенденту… Погоди, Хошигаки, ты сказала? — Ага. Да ты его знаешь. Крупный такой мальчишка. — Ясно. Амеюри снова услышала в его зловещем голосе сталь. Фугуки недобро прищурился. — Что бы ты ни говорил… — прошептала она тихо у самого уха, — но ты отчего-то боишься этого испытания. Почему? Не сомневаешься же ты в себе? — Я не знаю, — он впервые чуть повысил тон. — В любом случае, драться я не буду. Не будет никакого поединка! Другое дело, что это не означает, что этот идиот не умрёт. Когда я готовился принять владение Самехадой я знал, на что иду. Я знал, что этому мечу нужно соответствовать! Она не просто не дастся в руки тому, кто недостаточно силён для неё!.. Одного из заявителей, что готовились к испытанию вместе со мной, на моих глазах она пожрала целиком, от того неудачника даже костей не осталось. Её не просто так называют Великим Мечом. Она не просто оружие, а настоящее чудовище! Они оба непроизвольно покосились на Самехаду, которая мирно лежала на песке. Она всегда ощущалась как некто молчаливый третий. Амеюри тихо мелодично рассмеялась. — Это точно, меч с характером! Такая же злобная сука, как ты! — воскликнула она, отстранившись, — Ну, ладно!.. У меня для тебя кое-что есть. Она развязала свой свёрток и вынула из него пластиковую коробку с нарисованной на крышке морской звездой. — Это ужин! — объявила она. — С чего это вдруг? — спросил Фугуки, принимая бенто. — Я бы готовила тебе бенто чаще, если бы умела хорошо готовить! В этот я вложила все свои умения. Знаешь, Фугуки-семпай, — её голос вдруг стал серьёзным, — я бы хотела готовить для тебя каждый день. Их взгляды снова привычно встретились. У неё были такие отсутствующие, но полные живого ума и понимания глаза, что смотреть в них можно было бесконечно, как в огонь или воду. — Спасибо, Ринго-сан, — сказал он, внезапно растерявшись и почти испугавшись. — Ринго-сан?! А чего так официально-то? Ох!.. Ты съешь мой ужин, Суиказан-сан, — сказала Амеюри, — а то, не дай бог, похудеешь. Он промолчал, но посмотрел недовольно. — Ладно, — она, махнув ладошкой, двинулась по пляжу в сторону дороги, — завтра увидимся! Её охваченная розовым лунным светом невысокая фигурка бросала на песок тёмно-синюю тень. Она шла, её заплетённые в хвосты волосы слегка покачивались. На фоне обширного пустого пляжа девушка вдруг показалась Фугуки как-то особенно хрупкой и крошечной. Он снял крышку с коробки и снова с неясным испугом обнаружил в ней, кроме риса и темпуры, клубнику и четвертинки красных яблок, нарезанные в виде зайчиков.