Sooner or later

По полу ходит неприятный и даже мерзкий сквозняк, отчего стены и воздух кажутся до помешательства сырыми. Где-то справа кто-то постоянно двигается, производя противный скрежещущий звук. Сокджин, так и не открыв глаза, боязливо выдыхает. Мышцы затекли и ноют, но вставать нет совершенно никаких сил. Парень съеживается, прижав к себе колени, и несколько секунд искренне желает, чтобы это все оказалось сном и, где бы он сейчас не находился, юноша в мгновение ока вернется в свою теплую, хоть и жесткую постель (да хоть на коврик перед домом). Но ничего не происходит. К шевелению справа добавляются болезненные стоны. Кто-то лихорадочно кашляет, а затем смачно сплевывает. Сокджину становится еще более противно и холодно. Но он все еще не открывает глаз, притворяясь то ли спящим, то ли мертвым. Где-то открывается стальная дверь с громким хлопком. Все звуки тут же затихают. Легкие и быстрые шаги отмеряют несколько десятков метром прям до камеры Сокджина. Парень нервно сглатывает, чувствуя мелкую дрожь в теле от близости опасного существа. После женский хриплый голос объявляет: — Надень это. И стопка чистой, но холодной одежды падает около самой головы. Туфли аккуратно приземляются с внутренней стороны камеры. Девушка фыркает на отсутствие какой-либо реакции и также стремительно покидает помещение. Пролежав еще пару минут Сокджин все-таки открывает глаза. Как и предполагалось, он находится в заточение. Помещение освещается всего несколькими свечами, окон нет — он в подвале. Напротив и по бокам сидят люди, измученные и обреченные. В полумраке парень не может видеть их лиц, но точно знает, что с ними всеми происходит. И что должно произойти с ним. Проснуться в логове вампиров — самый страшный кошмар тысячелетия и Сокджина в частности. Юноша несколько минут пялился в пространство перед собой, стараясь унять сердце, бьющиеся в истерике и панике. Он пытается сделать какие-то выводы и заключения из сложившийся ситуации, чтобы понять, что его ждет и что он может сделать. Но в голове была какая-то каша и вакуум. Сокджин закрывает глаза и надрывисто выдыхает. Ему приказали переодеться. Белая рубашка с манжетами и высоким воротом мягкая и приятная на ощупь. Бордовые кюлоты и белые чулки. Сокджин немножко не родился аристократом. По всем законам он не имеет право носить такую одежду. Но выбора нет. Бриджи, как и чулки и обувь оказываются его размера. Бордовый камзол с золотым тиснением без рукавов так и остается лежать на полу. Сокджин опускается рядом с тканью, прижав к груди колени, и тяжело вздыхает. Вампиры пьют кровь. Вампиры похищают для этого людей и, как ему казалось, предпочитают девушек. Вампиры сильные, а Сокджин не охотник, при всем желание он с трудом одолеет одного. А еще из логова вампиров не возвращаются. Губы слабо подрагивают и на глазах наворачиваются слезы. Черт побери, он не хочет умирать таким молодым. Он даже не успел попробовать ничего запретного, нигде не был и ничего дальше своего села не видел. А что будет с его родителями? Они потеряют единственного сына. У сестер не будет защитника в виде старшего брата. Металлическая дверь опять хлопает, и Сокджин вздрагивает. Спокойным и аккуратным шагом к нему направляется парень. С рыжими волосами и серьезными глазами. Этот юноша совсем немного ниже самого Сокджина. Высокие сапоги из темной кожи на плоской подошве, кожаные штаны, черная рубашка и прочный жилет из того же материала, что и обувь. На одном плече у него накидка, потрепанная и с каким-то гербом. Спереди на шее арафатка, а сзади — капюшон. Сокджин сразу замечает несколько коротких клинков на бедре (с ним нельзя спорить). Парень останавливается около камеры Сокджина и несколько секунд рассматривает его. Тот сидит, сложив подбородок на колени и смотрит на пол. — Хей, — незнакомец открывает камеру и присаживается на корточки около пленника. — Я Мастер Вор. Меня зовут Чон Хосок. — парень кладет руку на плечо Сокджина и оказывается теплым. Он человек. Хосок видит надежду и бесконечное отчаяние в глазах юноши и виновато опускает голову. — И я украл тебя для вампиров. Сокджин тут же отводит глаза, поджимая губы (обижается, не имея на это права). Его надежды появляются и рушатся быстрее чем, он успевает что-либо предпринять. Хосок тянет его вверх, заставляя встать. Ноги ватные и болят. Сокджин едва не падает назад. На его плечи ложится камзол. Не без помощи Хосока он надевает его и застегивает. В голове, словно надоедливая муха, вертится мысль, что такой дорогой одежды на нем никогда не было. Это неприятно. Он может умереть, одежда последнее, о чем стоит волноваться. Хосок подталкивает его к выходу и закрывает за ним камеру. На них устремляются взгляды — заинтересованные, завистливые и жалостливые. Сокджин не обращает внимания, стараясь смириться с мыслью, что его жизнь больше не зависит от него. Так называемый Мастер Вор ведет его, придерживая за плечо. Они проходят шумные металлические двери и поднимаются наверх. Там дверь деревянная, под красное дерево. Хосок открывает ее и выпускает вперед Сокджина. Несколько секунд парень не двигается. Резко наваливает осознание, что после этого порога пути назад точно не будет, оборвутся все маломальские возможности не связываться с вампирами и не быть их ужином. В том, что Сокджин тут для кормления, он не сомневается. Хосок мягко надавливает на лопатку, призывая двигаться. — Тебя не убьют. — тихо сообщает он. Сокджин смотрит на него через плечо со скепсисом и какой-то обидой. Но выбора ему все еще не предоставили. Все помещения в полумраке. Горят редкие свечи и повсюду чувствуется присутствие вампиров, которые выглядывают из-за углов и жадно рассматривают нового человека. Пол глухо скрипит, воздух — тяжелый и пропитанный кровью. От этого Сокджина едва не выворачивает. Парни заходят в одно из помещений — ванная комната. Хосок указывает на небольшой флакон с наполнителем кремовой текстуры. Это мыло. Сокджин не сразу понимает, что от него хотят, но после покорно умывается. Следом Хосок делает что-то странное. Он мочит кусок белой ткани в воде, капает немного мыла и сам вытирает шею и запястья юноши. У Сокджина от чужих прикосновений мурашки бегают по телу, но он смиренно не двигается и старательно спокойно дышит. Потом Хосок расчесывает Сокджина, даже делает какую-то аккуратную укладку. После всех этих манипуляций Сокджин становится более приятным: нет грязных пятен на коже, в волосах не запутался разный мусор. Хосок ведет парня на второй этаж. Тут много больше света. Высокие потолки, дорогие картины, деревянная мебель и много дверей. В самом конце коридора грузная двойная дверь, одна из створок которой приоткрыта. За дверью раздаются голоса, смех, кто-то играет на пианино. Хосок обгоняет Сокджина и первый заглядывает в комнату. Он медлит секунду и полностью открывает двери. Все разговоры тут же прекращаются. Мелодия играет до паузы и замолкает. Десятки глаз устремляются на бедного парня. И без того светлокожий Сокджин становится бледнее снега. Он надрывисто и старательно тихо выдыхает, прикусывая губу изнутри. Даже не войдя в помещение, парень чувствует силу, исходящую от вампиров. Любая его попытка неповиновения закончится фатально (в лучшем случае). Хосок опять его подталкивает внутрь. Взгляд первым делом падает на вампира с серебряными волосами. Он сидит в кресле, закинув ногу на ногу. В руке у него сигара и на шее золотой медальон (на фоне темных одежд, он почти ослепляет). Рядом с ним стоят еще три парня. Они ухмыляются, облизывают губы в предвкушении и с нездоровым влечением рассматривают Сокджина. Не сразу парень замечает идентичные украшения на их шеях. Остальные вампиры — достаточно много, чтобы сосчитать на первый взгляд — стоят чуть поодаль, словно специально скрывая себя в тени. Хосок подводит юношу к креслу. Сокджин уверен, что вампир, сидящий в нем — здесь главный. Он медленно скользит взглядом по человеку, почти причиняя физическую боль. Затем слабо улыбается и кивает вору. — Ты хорошо постарался, Мастер Вор. — почти мурлычет один из тройки, легким движением поправляя свои серебристые волосы. Голубые глаза слабо щурятся, прыгая с Сокджина на Хосока и обратно. Последний кивает и тянет губы в улыбке. Сокджин только сейчас мысленно спрашивает у небес, за что он оказался тут. Вампир в кресле тушит сигару и поднимается, медленно подходя к Сокджину. Парень чувствует мелкую неприятную дрожь, руки трясутся и ноги становятся слишком непослушными. Вампир аккуратно касается чужого теплого плеча, отчего Сокджин вздрагивает. Так сильно, что это не ускользает от внимательных существ. — Все в порядке. Тебе не стоит нас бояться. — выдыхает вампир. Он ведет пальцами до ворота рубашки и аккуратно оттягивает его. У Сокджина ключицы выпирают, кожа мягкая и светлая. Вампиру нравится. Он открыто любуется, слабо надавливая на косточки. А вот Сокджин почти забывает, как дышать. Он не двигается и не чувствует свое тело. Близость вампира сковывает и слишком пугает. Вампир облизывает губы. Одной рукой мягко берет за угол челюсти, зарываясь пальцами в каштановые волосы и наклоняет голову в бок. Сокджин знает, что должно случиться, но почему-то из-за всей этой нежности не осознает совершенно. Когда вампир почти вплотную прижимается к парню и резко вонзает свои клыки в сонную артерию, Сокджин издает болезненный стон. Потому что это оказывается до потери сознания неприятно. С трудом юноша сдерживается, чтобы не оттолкнуть вампира. Он зажмуривается первые несколько секунд, сжимая челюсть, и когда боль немного стихает, он открывает глаза, полные слез. Его взгляд утыкается на парня около пианино. У него черные волосы, черная рубашка с серебряными рисунками и черный фрак. Медальон такой же, но из серебра. А еще он смотрит на него, но не пожирает взглядом, смотрит не как на пищу, но как на разумное существо, как на человека. Сокджину от этого взгляда совсем немного более спокойно. Не так страшно. И парень цепляется взглядом за этого вампира. Сжимает губы, кусает щеки изнутри, тяжело дышит и лихорадочно хватает полы камзола. Сокджин без понятия, сколько крови выпивает из него первый вампир, но этого достаточно, чтобы он валялся с ног и окончательно потерял здоровый вид. Вампир смачно отстраняется от Сокджина и облизывает испачканные в крови губы. Он улыбается, довольный трапезой. В глазах скачут игровые огоньки и губы расплываются в улыбке. Он часто и глубоко дышит. В отличии от Сокджина, у которого глаза совсем тускнеют и губы теряют свой розоватый оттенок. Сзади появляется Хосок. Он аккуратно ставит стул и усаживает на него парня. Спинка не высокая и Сокджин едва не заваливается назад. Вампир разворачивается и отправляется к своему креслу. Он кивает трем явно голодным парням и те срываются с места, подскакивая к человеку. Очень отстраненно Сокджин фиксирует серую, черную и пепельную макушки — в глазах все плывет. Один из парней обходит сзади и наклоняется к самой шее, вдыхая запах крови в районе укуса. Он делает это так открыто и шумно, что Сокджин обижается. После вампир мягко касается губами ранки, слизывает капли крови и довольно стонет. — Вкусная, Тэ? — восторженно спрашивает вампир с серыми волосами. — Не то слово. Чонгуки должна особенно понравиться. — так называемый Чонгуки улыбается и стонет. Два парня берут руки Сокджина и расстегивают манжеты. Они гладят нежную кожу на запястьях и после крепко пережимают предплечья где-то в середине, дожидаясь какое-то время, пока вены не станут достаточно хорошо видны. Сокджин бы поразился их мастерству, не чувствуй он себя так отвратительно. Парень за спиной довольно хмыкает и мягко наклоняет голову человека в бок, открывая еще не тронутую часть шеи. Кусает он медленно, но словно случайно, из-за чего боль только растягивается, заставляя Сокджин шумно судорожно выдохнуть. Он ищет взглядом того темноволосого вампира с серебряным кулоном. Он отошел от пианино и стоит немного позади кресла с главным. Прикладывая почти титанические усилия, Сокджин старается не потерять сознания. Он до боли напрягает мышцы, жмурясь, но каждый раз открывая глаза. Кисти дрожат и не чувствуются, в ногах слабость и дышать слишком трудно. Ад заканчивается внезапно. Вампиры просто отстраняются, даже немного зализав ранки, словно извиняясь. Сокджин прерывисто выдыхает, с каким-то удивленным охом. Он опускает глаза на свои руки. Кисти бледно-синие и дрожат, кровь в небольших количествах поступает в пальцы, и они неприятно покалывают. На ранках набухают алые капли, одна срывается и стекает вниз, на пол. Немного подташнивает, бьет озноб и очень хочется спать. Когда троица с улыбками отходит, Сокджин надеется, что его оставят теперь в покое. Но нет. Вампир с серебряным кулоном очень осторожно подходит к парню. У него черные глаза, губы поджаты и дрожат руки, но Сокджин этого не замечает. Вампир наклоняется вперед и берет руку человека с кровавым потеком, сразу подмечая приятный металлически-сладкий запах. От голода все тело сводит. Хочется всадить клыки не в шею или запястье, а в артерию в сердце, чтобы выпить все до последней капли. Но парень не может. Этот человек должен кормить их хотя бы несколько месяцев. Поэтому вампир не понимает, почему его собратья так безрассудно покусали юношу. Он уже балансирует между жизнью и смертью и еще один укус может запросто убить его, а быть убийцей кормильца, даже по вынужденной случайности чревато наказанием. Сокджин поднимает полузакрытые глаза на вампира и про себя иронично отмечает, что смерть придет к нему от того, кто хоть немного сглаживал предсмертные муки. Все силы уже почти иссякли. Сокджину больше не страшно. Он смотрит не в глаза вампира, а на свое запястье. Две дырочки от клыков и тонкая струйка крови. Фокусироваться становится сложнее с каждой секундой. Поэтому, когда вампир проводит языком по внутренней стороне запястья, Сокджин даже не понимает, что тот сделал. А когда два клыка втыкаются в место укуса, парень чувствует сильную волну боли, но никак не реагирует и через секунду или две отключается.