Скандал

— Мне это надоело! Твою мать, ты можешь сделать хоть что-то молча?! Из-за тебя я уже думать не могу! Акутагава устал, а ведь ему до конца недели ещё нужно перевезти все вещи и отремонтировать всё в этой четырёхкомнатной квартире, — только, ****, для него одного, — но для этого нужны инструменты и стройматериалы, которые он начал перевозить, а Ацуши благородно вызвался помочь. Только вот детектив и понятия не имел, что мафиози уже на взводе из-за чёртовых грузчиков. Последний готов поспорить, что даже черепаха быстрее ходит! — Ах, значит, это я во всём виноват?! Ну, простите, о, Великий Акутагава Рюноскэ, что такое никчёмное существо, как я, вообще взялось помогать Вам перевезти Ваш инструментарий! Накаджима не любит, когда на него кричат. А кому понравится, что на нём срывают злость, причём сам парнишка абсолютно ни в чём не виноват, потому что магазин стройматериалов, грузчиков и машину выбирал не он, а вот этот самый черноволосый и злющий донельзя мужчина? — Лучше бы я попросил Джима, он бы точно не доставлял столько проблем, сколько их доставляешь ты! Это был удар ниже пояса. Значит старший Миллер лучше него? Отлично! Превосходно! Тогда зачем он вообще совершал этот акт доброй воли, решившись помочь своему парню с ремонтом его новой квартиры-подарка? — И какие же это проблемы, разрешите спросить?! Что же я такого сделал?! Я не водитель той грузовой машины, которая должна привезти тебе все стройматериалы нужные для ремонта! Так что я не в силах ускорить этот процесс! — Но помолчать-то ты точно в силах! — рявкнул мужчина, ударив кулаком в ближайшую стену. — Проваливай! Раздражаешь, чёртов Тигр! — крикнул Акутагава, уходя в другую комнату, чтобы снова позвонить водителю. Сколько можно ехать, твою мать?! Ацуши устремил непонимающе-обескураженный взгляд в спину своего парня, который просил ********* водителя ехать быстрее, а иначе тот не досчитается зубов и некоторых конечностей. Что это значит? Он никуда не пойдёт. Он сам решил прийти сюда и сам решит уйти отсюда, а уйдёт он по своему желанию и всякие там разозлённые мафиози ему не указ. Он сам может решить когда, куда, как и почему ему нужно уйти, но только из-за того, что на него накричали, он не возьмёт сумку и не поймает первое попавшееся такси. — Ты мне не указ, Акутагава! Я сам могу решать когда и почему мне уходить, и я уж точно не собираюсь уходить только из-за того, что ты так сказал! — Прокричал Ацуши, сразу после того как владелец Расёмона положил трубку. — С ума сойти! Да мне глубоко и от души наплевать, уедешь ты или нет, но коли ты остаёшься, то будь добр заткнуть свой поганый рот и до конца дня не открывай его! Я не хочу тебя слышать! — Акутагава вернулся в комнату к парню. Эта комната должна стать гостиной, ибо она является самой большой в квартире, помимо той комнаты, которая станет спальней Рю. — Хорошо! Тогда ты не ори на меня и не срывай свою злость на меня, потому что я ничего не сделал! Абсолютно ничего такого, чтобы ты меня оскорблял! — Тигр, ты заткнёшься, или мне самому заклеить тебе рот скотчем?! Завались, пока я тебе не вмазал! — мафиози был на взводе. Его руки уже сжались в кулаки, а взгляд метал молнии. Накаджима действительно был от слова «совсем» ни в чём не виноват. Он просто мурлыкал какую-то незамысловатую мелодию себе под нос, разбирая кисточки и некоторые другие небольшие инструменты, которые с собой привёз Рюноскэ. И внезапно мужчина взбесился, набросился на невиновного детектива, сказав ему заткнуться, но чёрта с два он замолчит. — Если ты меня ударишь, то я вряд ли когда-нибудь прощу тебя! Ты бесишься из-за каких-то стройматериалов и инструментов! Если ты нервничаешь, то аптека неподалёку — купи успокоительных, а не ори на меня как какая-то истеричка, Акутагава! — Тигр, не выводи меня из себя, пока я действительно тебя не ударил, и мы не затеяли здесь драку! Ты прекрасно видишь, что я больше не собираюсь терпеть тебя! И, знаешь ли, сейчас я жалею, что вообще согласился на твоё предложение начать всё с чистого листа, потому что сейчас я бы точно не трепал свои нервы ещё больше и не терпел тебя — чёртового Тигра из этого чёртового Агентства! …Что? Накаджима застыл с выражением полного непонимания на лице, переваривая только что услышанное от Рюноскэ. Он ведь правильно услышал то, что сказал ему этот мужчина? Он жалеет, что вообще согласился на эти отношения? Он жалеет, что потратил целых полтора, нет, чуть больше полутора лет на Ацуши? Он жалеет, что Ацуши его пассия? Зачем он это сказал? Почему именно эти слова, которые попали не в ту мишень, вырвались из его рта? Зачем он сказал именно это? — Ты… Тогда тебе больше не придётся терпеть меня, — сиплым и срывающимся голосом произнёс парнишка, — потому что я больше никогда не буду мозолить тебе глаза. Ты можешь больше не волноваться, что тебе нужно видеть меня каждый день или хотя бы раз в два-три дня, — ладонь стёрла стекающие слёзы по щекам. — Я не хочу, чтобы ты терпел меня. Прости, что я испортил полтора года твоей жизни, — Тигр взял свою сумку, висящую на спинке стула, стоящего неподалёку. — Прощай, Рюноскэ. Мафиози с безразличием на лице и душе проводил взглядом тихо рыдающего детектива, который с совсем тихим щелчком без хлопка закрыл входную дверь. Тишина. Ни единого звука, даже биение собственного сердца не слышно. Превосходно. Теперь можно спокойно подождать этих чертей грузчиков и отыскать номера каких-нибудь особенно быстрых маляров, потому что иначе он никогда не сможет доделать ремонт здесь из-за работы. Мори слишком часто стал нуждаться в нём, а не в одном рыжем исполнителе. Так, маляры. Семерых будет достаточно, а это целая бригада. Значит нужно найти целых семь человек, которые работают вместе и смогут нормально поштукатурить, а в одной комнате покрасить, стены. Вроде бы, звучит легко. Акутагава достал нетбук из своей сумки, поставил его на подоконник и… И вдруг в его голове что-то щёлкнуло обратно. Что он сказал и сделал пятнадцать минут назад, и где его Ацу-чан? Какого Чёрта?.. Что он ему сказал? Боже… — Что я наделал?.. Звук собственного голоса в абсолютно пустой квартире прозвучал пусто и глухо, от него хотелось спрятаться. Акутагава схватился за голову, сползая вниз по стене. Что он натворил? Зачем он сказал, что жалеет об их отношениях? Почему он не остановил его ещё тогда, когда Ацу забирал сумку и вешал её через плечо? Что на него вообще нашло, и почему он сорвался на ни в чём невиновном Накаджиме? Зачем?.. Перед глазами все поплыло из-за слёз. Акутагава Рюноскэ — молчаливый пёс Портовой Мафии, мужчина двадцати одного года, который пережил тринадцать лет в трущобах и ни разу не пролил ни одной слезы, сейчас лил слёзы из-за собственной глупости, за которую и поплатился. Он наорал на своё солнышко только из-за того, что грузовая машина опаздывает в обед. В обед часто бывают пробки, поэтому беситься было не с чего. Но почему нервы сдали именно сейчас? Он испортил всё сам, ничего и никого он винить не может. Кроме себя. Он строил эти отношения полтора года, в буквальном смысле жертвовал своими принципами и жизненными устоями, гордостью, переступал через себя, отдал всего себя этим отношениям, но всё разрушилось из-за какого-то скандала, так же, как и разбивается хрупкая хрустальная ваза на краю стола из-за маленького ветерка. Вазу можно склеить или вовремя поймать, но он не знает, где именно может находиться Ацу, а значит, он пропустил момент. Чёртовы инструменты, чёртовы стройматериалы, чёртова машина, чёртов водитель, чёртовы пробки, чёртов ремонт, чёртова квартира, чтоб она провалилась. Ему не нужна квартира, он в состоянии купить себе квартиру сам, на его счетах столько средств, что можно целый замок построить, а тут Хироцу взялся со своим подарком. Правильно, Рюноскэ, во всём виноват Рюро Хироцу, который всего лишь купил квартиру на твоё имя, но за свои деньги, да, это всё он, ведь это у него сдали нервы, и это он в порыве гнева жутко поссорился со своим Солнцем, конечно. Почему бы и нет? Да, потому что виноват только он, только Акутагава, который без криков не смог начать ремонт. — Боже, неужели я поплатился за все свои грехи только сейчас?.. Почему сейчас?.. — мафиози даже не собирается вытирать слёзы. Ему наплевать, что в любой момент могут наконец прийти грузчики со всеми инструментами и стройматериалами. Ему всего лишь нужно знать, где сейчас находится Ацуши Накаджима, и попросить у него прощения. Что-то громко завибрировало на подоконнике, пытаясь в скором времени свалиться с него. Телефон… Но ведь телефон Рюноскэ в кармане джинсов. Вроде бы, был там… Черноволосый подорвался с места, хватая свой телефон. На экране горело «Дазай-сан», но он не собирается отвечать на звонок. Зачем? Он ждал не этого, он ждал, что Госпожа Судьба будет благосклонна к нему… А почему Дазай звонит ему в девять утра, когда сам экс-мафиози даже из дома не ушёл? — Дазай-сан? — его голос хрипит и немного дрожит, но ему, впервые в жизни, наплевать, как звучит его голос. — Рюноскэ-кун, я, конечно, понимаю, что ты вспыльчив в те моменты, когда что-то идёт совершенно не по плану, но орать на Ацу-куна был не самый лучший способ выпустить пар, — Осаму говорит серьёзно, и Акутагава начинает думать, что ему сейчас начнут читать лекцию. — Кстати, наш разговор никто не услышит, Чуя успокаивает твоего парня в другой комнате. Ты что… плачешь? — видимо весь настрой для серьёзного выговора сбил всхлип черноволосого собеседника. На самом деле, шатен был беспредельно удивлён. Чтобы Рюноскэ и плакал? Эти два слова вообще могут стоять в одном предложении? Этот хладнокровный убийца, наверное, даже кошмарами не мучается, а тут, бац, сильно поссорился с парнем, почти расстался, и полил слёзы как какая-то восьмиклассница. Но Осаму понимал, что именно это значит: Рюноскэ чувствует себя виноватым, он знает, что инициатором этого скандала был именно он, он как никогда понимает, что во всей этой истории виноват только он. А это означает, что он хочет извиниться, просить, умолять о прощении. — Я почти разрушил то, что строил чуть больше полутора лет… Дазай, я люблю Ацуши и ненавижу себя. Я обещал ему, что мы больше никогда не будем так сильно ссориться. И я не сдержал это обещание из-за какого-то ремонта, — Рюноскэ снова всхлипнул, даже не стыдясь своих эмоций. — Я… Я придумаю предлог, и примерно через полчаса Ацу-кун будет у тебя. Только прости, но со слезами. Успокоишь его сам или, всё же, подождёшь, пока Чуя его успокоит? Рю-кун? — Я его успокою. Только пусть он придёт, пожалуйста. Мне больше ничего не нужно. К Чёрту этот ремонт, к Чёрту эти инструменты, к Чёрту эти стройматериалы, только пусть он будет рядом, пожалуйста. Дазай совсем чуть-чуть, но офигел от обилия банальщины и ванильной романтики в одной реплике Акутагавы, но понял, что если бы он так поссорился со своей рыжей истеричкой, то, наверняка, он говорил бы точно также, потому что его жизнь без любимой рыжей бестии не имеет абсолютно никакого смысла. Его бессмысленное существование является осмысленным только благодаря Чуе, только благодаря ему он до сих пор жив. И именно поэтому Чуя для Осаму — смысл, практически, всей жизни. А кем является Ацуши для Акутагавы? Тоже смыслом жизни? Самой жизнью? Самым любимым человеком? Успокоительным? Средством для удовлетворения ряда потребностей? Котом? Возлюбленным? Лучшим другом, которого можно поцеловать и трогать как только захочется? Лучиком света? Кем или чем он является для Рюноскэ? Дазай решил не задавать этот вопрос и перед тем, как положить трубку попросил Аку быть осторожным, внимательным, аккуратным, нежным и ласковым. Но это мафиози знал и без него. С Ацу никогда не надо быть грубым, резким, нахальным и злым. Потому что это приведёт к очередной ссоре. А этого им точно не надо, потому что Рюноскэ нужен Ацуши, его улыбка, его голос, его живые глаза, Ацуши нужен Акутагаве. Как бы банально, ванильно и розово это не звучало.  „— Рю-чан, прости меня! Я проспал и даже не поел — сразу бросился собираться. Я должен был прийти две минуты назад, но я прошляпил автобус. Прости меня за ожидание! — Джинко, всё в порядке. Раз я знаю, что ты придешь, я могу тебя ждать сколько угодно. Десять, двадцать минут, час, два. Я буду ждать тебя столько, сколько нужно.” Он действительно готов ждать Ацуши столько, сколько нужно, пока тот не придёт. Аку готов ждать вечность, даже больше, пока Накаджима не придёт к нему. Почему он не может пойти сам? Потому что Ацуши невозможно просто так найти. Он будет прятаться, бегать по укрытиям, о которых никто не знает, и его никто не сможет найти. Даже Рюноскэ иногда сложно найти его, а если считать, что они очень сильно поссорились, то его поиски не привели бы ни к каким результатам. Если Ацуши не хочет, чтобы его нашли, то его никогда и никто не найдёт. Рюноскэ знает это, и единственное, что ему оставалось — ждать. Ждать полчаса, час, полтора, два, да ему вообще без разницы. Лишь бы Тигр пришёл, лишь бы открыл дверь, лишь бы зашёл хотя бы на порог. Пожалуйста. Акутагава не знал, что когда-нибудь почувствует настолько сильное чувство вины и ненависти к себе самому. Акутагава не знал, что его вспыльчивость может привести к почти необратимым последствиям. Акутагава не знал, что осознание того, что их отношения балансируют на самой тонкой верёвке, которую только можно найти для каната, приведёт его к слезам. Он ненавидит себя. Он никогда не чувствовал себя так… Паршиво. Да, это именно то слово, которое только можно было подобрать. Ему паршиво от осознания собственных ошибок и глупости. Он зол сам на себя. Как он вообще мог сказать, что жалеет об их романе? Как в его чёрной голове вообще могла появиться эта фраза? Как он, чёрт возьми, вообще смог её произнести? Зачем?.. Он ведь, на самом деле, правда, любит Ацуши больше всего на свете. Больше жизни, больше работы, больше сестры, больше себя. Он любит его любым: милым, злым, ласковым, грустным, радостным, счастливым, плачущим, возбуждённым, весёлым, нежным, яростным, уверенным, неуклюжим и так далее. Рюноскэ готов перечислять всё то, что ему нравится в Ацу, то, что делает его Накаджиму особенным, тем в кого Акутагава влюбился и любит по сей день. Так как же он мог, даже на эмоциях, сказать, что жалеет о всех пережитых вместе часах, минутах, секундах, об их поцелуях украдкой в Агентстве, об их весёлых вечерах, об их прогулках в любое время дня и ночи? Это ведь говорил даже не он, а… Тот Рюноскэ, который ненавидел Тигра больше, чем кого или что-либо. Он больше не испытывает тех эмоций и, он готов поклясться собственной жизнью, что больше никогда их не испытает. Ради Ацуши он готов снова встать на колени, переступить через себя и умолять о прощении. Ведь его жизнь без Накаджимы серая, мутная, лишённая всяких радостей и ярких эмоций. Он готов сделать всё, что Ацуши попросит — лишь бы простил. — Р… Акутагава-сан? Где В-вы? — дрожащий хрипловатый тенор вырвал из омута мыслей, а медленные шаги в сторону спальни заставляли сердце замедлить свой ход. Акутагава-… Сан? Нет. Нет, нет, нет, Ацуши не делай этого! — Р-р-ю… Ты… Плачешь? — Фиалково-золотые глаза распахнулись в удивлении, а сам парень даже открыл рот. — Р-рю… — Прощение просить бессмысленно? Беловолосый раскрывает глаза ещё шире, но рот медленно закрывается. Он в смятении. Взгляд его ясных, но покрасневших глаз устремляется на носки собственных ботинок, а пальцы сжали ремешок сумки до судороги. Ему кажется, что всё зависит только от него. Только от его ответа зависит вся их дальнейшая жизнь. И ведь всё так и есть. Ацуши действительно обиделся на слова сказанные его возлюбленным. Возлюбленный… Любимый… Рю-чан. Тёмная грозовая тучка, вредная бука, которая иногда может в шутку укусить Расёмоном за попу, улыбающийся, когда Накаджима рядом. Ацуши ведь не сможет двигаться вперёд без этой вредной тучки, которая становится обычным облачком в его присутствии. И ведь… Рюноскэ тоже не сможет двигаться вперёд без него, без своей путеводной звезды. Они нужны друг другу. Больше они не смогут прожить друг без друга и дня, хотя иногда они не могут видеть друг друга неделю или даже больше. Тогда как же ему нужно ответить? Простое «Нет» ему не нравится, но. Стоп. Это же было в фильме, который они смотрели вместе несколько дней назад. Как же там ответили… — Это всегда имеет смысл, — сказал Ацу спустя пять минут молчания, мягко и нежно улыбнувшись. На глаза вновь набежали слёзы, и он был бы рад пустить их по изнанке щёк, но… Это физически невозможно. И вот опять. Он улыбается, но всё равно плачет. Плачет из-за него — Акутагавы Рюноскэ. Как он может так легко улыбаться, но, тем не менее, плакать? Мужчину всегда удивлял этот факт, но сейчас ему хотелось, чтобы его Ацу-чан не плакал, а просто улыбался. — Ацу-чан… Прости меня, пожалуйста, — парень встал с пола и, совсем слегка пошатываясь, подошёл к мальчишке. — Я… П-правда, не понимаю почему я начал кричать на тебя, зачем сказал все эти слова, — по бледным щекам покатились слёзы, а хрипловатый баритон задрожал ещё больше. — Но мне жаль. Мне искренне жаль, что я сказал те слова, ведь я искренне люблю тебя, — Акутагава опустился на колени перед Ацуши, согнувшись в земном поклоне. — Я готов сделать всё, что ты только попросишь, только прости меня. Пожалуйста, Ацу-чан… Накаджима был в смятении. Он не думал, что Рюноскэ вообще когда-нибудь встанет перед кем-нибудь на колени, будет умолять о прощении, познает настоящее чувство вины и заплачет. Ацуши видит, насколько Рюноскэ любит его. Он переступил через всего себя, через все свои принципы и попросил прощения на коленях. Это значит, что ему искренне жаль, ведь Акутагава никогда не был эмоциональным, а сейчас он действительно плакал и искренне желал, чтобы его простили. — Р-рю… — парнишка наклоняется над тёмной фигурой мужчины, протягивая дрожащую руку. — Н-не плачь… — по его щекам тоже текут слёзы, но он видит только слёзы своего парня. Черноволосый несмело поднимает голову, снизу вверх смотря своими покрасневшими, сейчас, светло-серыми глазами на юношу перед собой. — Я тоже л-люблю тебя… И мне тоже следует извиниться за свою грубость. Мне не следовало кричать на тебя в ответ, можно было просто попросить прощения, и всё закончилось бы гораздо лучше, — Ацуши тоже садится на колени, подложив ноги под себя, — но я не сделал этого. Давай… Давай пообещаем друг другу, что попытаемся никогда не жалеть о наших отношениях… Ну же… Улыбнись, я хочу поцеловать тебя в улыбку… Рюноскэ был рад, что Ацуши больше не держит на него обиды и готов поцеловаться с ним. Ведь для них поцелуй — это нечто большее, чем простое соприкосновение губ. Поцелуй — это желание обоих оказаться настолько ближе друг другу, чтобы губы соприкоснулись, а в частых случаях и языки тоже. Соприкосновение языков, их страстный танец считается более интимным. Но французский поцелуй — это одно. А сухой, но мокрый и солёный от чужих и своих слёз поцелуй в чужую улыбку — это другое. Это намного интимнее, когда ты чувствуешь, что тебя любят и действительно не хотят потерять… — Ацу-чан… — Ммм? — Как тебе идея сделать этот ремонт для нас двоих и только вдвоём? — Что ты имеешь ввиду? — Ты будешь жить со мной?