Моё чудо с ушами...

***

Чонгук смотрит туманными глазами и после сна понять ничего не может. Его целуют. Его целуют такими приятными губами. Его целует сам Юнги. Как в дорамах, только это в реале, это чувствительней, слаще, даже представить сложно, как ему нравится. От такого альфы, Чонгук краснеет и не может оттолкнуть… Гук уперся ладошками в грудь альфы, пытаясь отпихнуть от себя обнаглевшего Юнги, который уже сам задыхается от поцелуя, но не может оторваться. Он продолжает сминать горячие губы. Затем отстраняется, чтобы дать глотнуть воздуха омеге, и снова припасть к заветной сладости, даже не дав пискнуть бедному Кроле. В этот раз Юнги придавливает сильнее, как и хотел в первый раз. Казалось бы, куда сильнее? Бедный омега даже не сопротивляется. Или так кажется Юнги. Возможно он просто настолько сильно прижат, что даже моргнуть сложно. Ноги альфы покоятся между ног Гука, пах прижат к чужому, а руки сжимают стройную талию. Юнги настолько прет от поцелуя, что ему хочется гораздо большего. Он медленно проводит языком меж мягких губ Чонгука, напористо прося впустить внутрь. Не получив разрешения, больнее сжимает бока, после чего сто процентов останутся синяки на мягкой молочной коже. Гук вскрикивает в рот Юнги и чувствует мягкий язык, который медленно, наслаждаясь моментом шарит в девственном рту. (Уже не таким уж и девственным). Альфа погружается все глубже в горячий ротик, посасывая юркий язычок. Он наклоняет голову чуть вправо, чтобы было удобней достать до глубины рта. Чонгук задыхается от приятных ощущений. Его язык нежно посасывают и ласкают гладкие стенки. Так сладко омеге не было никогда. Щеки все еще пылают ярче огня, глаза медленно прикрываются, и Кроль сам не замечает, как отвечает на поцелуй все больше и больше. Чонгук борется с двумя мыслями. Как бы оттолкнуть альфу, а потом сделать вид, что ничего не было. Но это — глупо? Наверное. Потому что не хочется отстраняться. Потому что ему нравится делать это с Юнги. Потому что не с грязным в душе́ человеком, не с запятнаной эмблемой греха в сердце. А с уютным, добрым, горячим и таким…родным. Чонгуку нравится Мин Юнги. Как человек, как альфа, как Юнги. Он сдается. С самого начала сдался, но не признаваясь самому себе. Теперь можно. Только альфе он этого не скажет. Пока. Он сильней сжимает кулачки на миновой футболке и скулит в поцелуй. Ему слишком тяжело от веса на себе. Начиная задыхаться, он прикусывает губу альфы, виновато смотря и отпихивая от себя опьяненного им же Мина. Юнги смотрит затуманенно и боится, что напугал. Что прям сейчас этот крольчонок обиженный жизнью, убежит и не простит. Забыв про возбуждение, которое бы следовало прикрыть, он смотрит на подрагивающее тело напротив. — Прости… Прости я… — Юнги боится сказать лишнее и сильнее накручивает себя. — Я не хотел. Всмысле хотел, то есть… — он злиться на самого себя и проклинает тот день, когда начал замечать младшего, как омегу, а не животного. А это начало, было в начале. До одури смешно. Этот крольчонок пахнущий до жути по особенному, все больше поселялся в Юнги. Приелся чем-то глубоко, — Гуки… — он не отводит взгляд от омеги с распухшими губами, взъерошенными волосами, помятой одежде, сползшей шапке и млеет. Наклонившись ближе, он тянет руку к припухшему после сна лицу и нежно поглаживает костяшками пухленькую щечку, а затем кладёт всю ладонь на личико омежки. — Не бойся, — шепчет томно, наклоняясь ближе вновь целует алые губы и посасывает нижнюю. Чонгук расслабляется в сильных руках и прикрывает глаза, наслаждаясь возобновленным поцелуем, и старается отвечать. Вздрагивает, когда длинные пальцы поглаживают его правое ушко. Мурашки бегут по всему телу и что-то теплое разливается внизу живота, проходится негой. Он поджимает пальчики на ногах, шевеля коленками и случайно задевая выпирающий бугорок на штанах альфы. Тот стонет и спускается поцелуями-укусами на шею, нетерпеливо посасывая. Оставляет первые синие пятнышки на чистом ангельском теле и шарит рукой по тонкой талии, ощупывая пухленькое, не до конца выросшее тельце, заставляя дрожать и елозить крольчонка больше. К этому сладкому чувству быстро привыкаешь и не можешь остановиться. Ласки так приятны, что просто улетаешь в незнакомое место и не хочешь возвращаться, забывая о времени и возможностях. Чонгук испытывает огромное смущение, чувствуя под одеждой горячие пальцы, подрагивающие в предвкушении и елозившие по мягкой коже. Чонгук хочет. Всеми фибрами души хочет. Для него это ново. И это ново так приятно... Раньше, когда у него был другой «хозяин», Чонгук боялся только одного, что его изнасилуют и выкинут, как ненужную «испорченную» игрушку, так и случилось, только первого не дано... И Чонгук тогда почти обрадовался. Только вот это «почти». Когда его все таки вышвырнули, он остался без ничего. И вот тогда было действительно обидно. Он был прав. Все люди одинаковые. Но Юнги... Что-то внутри подсказывало, что он особенный. Хотелось позволить прикоснуться к своему телу, почувствовать его горячие пальцы, нежные губы... Хотелось поддаться. И он поддается. Руки Юнги поднимаются выше, и затрагивают нежные соски омеги. Тот вздрагивает и дрожит. Альфа ощупывает ребра и ласкает пупок. Высвобождает руки и начинает покрывать поцелуями нежное личико. А руками пытается стянуть верхнюю одежду. Когда коварная вещь ему поддается, он замечает, что омега дрожит и не знает от чего; от холода? Или же страха за свою невинность и первую близость? Не важно. Юнги быстро освобождает себя от ненужной вещи и подхватывает омежку под попу. Он относит хрупкое тельце до кровати и ложиться на прохладную простынь, не застеленной сегодня утром. Одеяло полувисит-полулежит, но альфе все равно. Мин освобождает себя от штанов и вновь нависает над омегой. Закусывает хрящик на ушке и спускается руками к узким штанам Кроли. Расстегивает быстро и стягивает, швыряя куда-то в сторону. Омега еще больше дрожит и не зная почему поскуливает. Его нижнее белье уже совсем мокрое, а квартира полностью пропахла свежестью. Чонгук нюхая запах альфы плавится, как плавленый сыр в микроволновке, на прохладной постели мешкая и краснея, как самая яркая вишня, как самый спелый помидор от красивого тела напротив. Бледная кожа «хозяина» так и манит прикоснуться непослушными ручонками. Юнги видит красного Кролю и его умилению нет предела. Шкала зашкаливает. Он берет руками края трусов омежки и пытается стянуть, но руки Чонгука останавливают. Но альфа сильнее и стоит ему стащить трусики, как омежка пищит и старается прикрыться. — Не смотри! — Гук прикрывается, как может, но у него плохо получается. Его аккуратный член уже плотно прижат к животу, а простынь вся пропитана естественной смазкой. — Не нужно. Не прикрывайся, Гуки, — альфа берет ладошки омеги и отрывает от лица. — Ты очень милый. — он целует его в носик и прижимает к себе. Не смотря на его болезненное возбуждение, Юнги сдерживает себя, чтобы не ворваться в девственное тело под ним. Согрев Чонгука он встает с кровати и кладёт крольчонка животом на край постели. — Ч-что ты..? — не успев договорить, омежка пищит от стыда быть настолько открытым. А затем он чувствует, как теплые пальцы Юнги раздвигают половинки. — Не-нн-мм! Аа...Юн... — омега чувствует горячий палец, который массирует сжимающееся колечко. — Хеооон...мм. Прекрааатии...Ах... Палец стал массировать быстрее, проходясь вверх и вниз, вправо, влево. А затем кольцо накрывает что-то тёплое, горячее, скользкое и мягкое. — Хеоооон..мм...Перестань, — омегу трясет и жар тела поднимается все выше. Юнги медленно облизывает узкую, сочащуюся смазкой дырочку, иногда подувая во внутрь и смотрит, как дергается маленький кроличий хвостик. Альфа сминает округлые половинки одной рукой, а другой тянется к маленькому члену омеги, просящего внимания. Он старается сделать приятно его малышу. И массируя головку надавливает и мнет. Чонгук уже не может, он держится на пределе. Омега чувствует окрыленное ощущение. Юнги касается там, где Гук даже и не думал прикасаться; и это настолько приятно, что он готов сам насаживаться. Готов ощутить всем телом. Мурашки ползают везде, где только можно, и жар окутывает все тело, застилая комнату. Юнги отстраняется и облизывает губы, а затем все еще отвлекая омегу аккуратно вставляет палец в узкий проход. — Ааа..Ха..ха...Хео~он, — Чонгук продолжает висеть на краю кровати, открытый взору старшему, — х-хеон, не надо. Юнги трахает пальцем Чонгука и оставляет по всей спине засосы, постепенно добавляя второй палец, а затем и третий. Кролик мечется в стороны и скулит, когда рука старшего перекрыла кольцом пальцев член, не давая кончить. Если бы не рука, Чонгук бы давно запачкал белую простынь. Юнги снимает боксеры не убирая руки с миниатюрного члена и протяжно стонет. Мешавшая вещь летит в сторону и Мин вытащив пальцы, не предупредив, медленно погружает кончик головки в узкое колечко. Чонгук пыхтит и пытается расслабиться, его медленно лишают невинности и погружают в мир наслаждения. Юнги вводит головку полностью, мычит и немного двигает вправо и влево, чтобы растянуть под его размеры. Затем проникает глубже и ловит ушами тихие всхлипы. — Юнги хео-оон! Он не влезет... — всхлипывает омега и старается стянуть себя с пульсирующего внутри члена. — Гуки...Потерпи немного. — альфа тянет за бедра еще ближе и почти проникает. Омега всхлипывает и терпит, старается принять. Юнги проникает полностью и обнимает Кролю со спины. Кожа к коже. Тело к телу, все как и должно быть. Так правильно и тепло. Внутри крольчонка тесно и приятно. Нежные стеночки трутся о член, сжимая и принимая. Так тесно и крышесносно... Привыкнув к заполненности омега, забыв про смущение, подмахивает бедрами насаживаясь на член. Альфа принимает игру и легкими толчками, увеличивая темп, находит простату. Крольчонок выгибается и протяжно стонет умоляя так еще. Юнги насаживается глубоко и ровно. Он любит: это тельце, эту кожу, эту талию, задницу, мягкие волосы, он любит — Чонгука... Всего и полностью. Он зарывается пальцами в волосы и меняет угол, ставя одну ногу на бельцо кровати и раздвигая шире ягодицы младшего. Чонгук стонет, и смущается сам же от этого. Ему нравиться заполненность, нравится пульсация внутри и Юнги такой мягкий и жесткий одновременно, — властный. Крольчонок дрожит, и задыхаясь от ощущения вскрикивает, кончает на постель. Юнги продолжает насаживаться и снова меняет ракурс поднимая обмякшего Чонгука полностью на постель и сажает на себя. Полностью погружая в него член и целуя мягкие губы. Он толкается медленно и глубоко, выбивая новые стоны. Юнги надолго не хватает и он кончает глубоко насаживая и оставляя омегу на себе. Два раза толкается и остается держать омегу. Чувствует набухающий узел и стонет — прекрасное чувство. — З-зачем?! — спрашивает Чонгук ощущая тугой узел внутри. Он расходится больше, увеличиваясь в размерах. Чонгук не сдерживает себя и горячие слезы текут по красным щечкам. — Потому, что я люблю тебя, Кукки.,— альфа улыбается и целует соленые губы посасывая по очереди. Чонгук красивый, самый замечательный, самый милый, даже сейчас, запыхавшийся, красный, растрепанный и весь в засосах и следами от зубов. Милашка. Юнги поглаживает по спине кролика и трогает за хвостик, проходясь по алым половинкам. Кладёт к себе на грудь, укрывает их одеялом и обнимает. Глаза закрываются от усталости и два потных тела сопят в пропахшей их телами квартире. Вкусный кофе и свежий запах озона...