Книга памяти

      Никогда еще Гермиона не приходила с работы так поздно. Она и не торопилась возвращаться. Решив немного пройтись, волшебница и не заметила, что уже час ходит по кругу в парке около дома, но ей было не до таких мелочей, как маршрут хождения. Нужно было хорошенько обдумать, как поступить дальше. Отступать поздно, это она уже поняла. Но с чего начать? Нужно как-то сказать о проекте Рону, но только от одной только мысли об этом Гермионе становилось не по себе. Она чувствовала себя виноватой в том, что затронет те потаенные уголки души мужа, которые тому не хотелось бы тревожить.       Беспощадный ветер сбивал с ног, опавшие листья кружились вихрем у ног волшебницы, промозглый холод ноября прошибал до костей. Начало моросить. Окончательно замёрзнув, она потеплее закуталась в шерстяной шарф, намотанный вокруг шеи, и решила, что оттягивать больше нельзя. Чем больше тянешь время, тем более страшно становится и все больше и больше покидает решимость вообще что-либо говорить Рону. Собрав в кулак всю оставшуюся у нее смелость, она побрела к дому.       Когда Гермиона переступила порог квартиры, она услышала доносящиеся из кухни знакомые голоса и внутренне вздохнула. Она не знала, к лучшему это или нет, но решила отпустить ситуацию и пусть все будет так, как будет. — Хээй, привет, ребята, — как можно более весело произнесла Гермиона, как только увидела друзей.       В уютной кухне за большим столом сидела родная ей компания: Рон, Гарри и Джинни. Они частенько собирались посидеть после работы за кружечкой сливочного пива и пообсуждать последние новости из мира магии. Щёлкнула стрелка часов, подаренных лично миссис Уизли в день свадьбы. Эти часы были похожи на те, что стояли в доме рыжего семейства, только на них пока было всего две стрелки – Рон и Гермиона. И сейчас стрелка с лицом волшебницы перешла из положения «в дороге» в положение «дома». — Ну, привет, пропажа, — подошел к Гермионе недовольный муж и чмокнул в щеку. — Ты где так долго пропадала? Мы тебя тут целый час уже ждем. — Покорно извиняюсь. Была на важном совещании, - загадочно произнесла хозяйка квартиры и улыбнулась друзьям. — Знаем мы ваши «важные совещания». Гермиона, твоими стараниями скоро драконов будут выгуливать на поводке вместо собачек, а в министры магии воздвигнут домового эльфа. — Очень смешно, Гарри, — не поддержала всеобщего веселья волшебница. В вопросах, касающихся работы, она всегда была предельно серьезна, и друзья об этом знали, поэтому тихое хихиканье после её комментария переросло в открытый смех. — Расслабься, Гермиона, присоединяйся к нам, — беззаботно улыбнулась хозяйке квартиры Джинни и указала на место рядом. — Пожалуй, ты права, я жутко голодна. Взяв дополнительный набор столовых приборов, она уселась рядом с Джинни и принялась за обе щеки уплетать купленную Роном еду (она поблагодарила всех на свете богов за то, что он решил купить еду, а не готовить её сам). Тем временем Гарри и Джинни принялись рассказывать о том, что было сегодня на заседании. — Одна половина из них утверждала, что они были под Империусом, а другая, что их запугали и угрожали их семьям. Трусы несчастные. Наконец-то они получили по заслугам. Правда, обидно за Стена Шанпайка. Я уверен, что он был под заклятием Империуса, в здравом уме он не стал бы помогать Пожирателям. — У него был такой измученный вид. Мне стало действительно жалко его на заседании, — улыбка Джинни сошла с её лица. — И они чуть не засудили Перси. Видите ли, он был помощником министра в то время, когда Министерство было на стороне Волан-де-Морта. — Да, оттого забавнее тот факт, что в Хогвартсе он дрался с тем же самым министром. Зато мы окончательно очистили имя Сириуса. Надо было видеть лица присяжных, когда мы предъявили им доказательства того, что Петтигрю все это время был жив-здоров и прислуживал своему хозяину, — Гарри довольно улыбнулся. — Однако еще большим наслаждением было посадить Яксли в Азкабан. Пожизненно. Ох, как он брыкался и отнекивался. Но если после первой пропажи хозяина ему простили его грехи, что было, по моему мнению, огромной ошибкой, то во второй раз это не прокатило. — А Малфоям присудили несколько лет домашнего ареста. Будь моя воля, засунула бы их вместе с Яксли в Азкабан, где им самое место, — зло прошипела Джинни. — Но доводы неопровержимы. В Битве за Хогвартс они не участвовали, в похищениях и массовых террорах тоже. Всё, что им предъявили, это пассивное участие в группировке тёмных волшебников и сокрытие остальных участников. Единственный вопрос, что мучал меня на протяжении всего заседания – где, черт его возьми, Малфой-младший? К их большому удивлению, голос подала Гермиона. Прочистив горло, она сказала: — А я знаю, почему Малфоя-младшего не привлекли к суду. Настала пауза. Все ошеломленно смотрели на Гермиону. — Откуда тебе знать? — Начал было Рон, но поймал взгляд Гермионы и тут же добавил: — Хотя чего я удивляюсь, ты всегда все знаешь. Все смотрели на волшебницу выжидающе. Немного подождав, она глубоко вздохнула и соскребла всю оставшуюся решимость в кулак. — Недавно мне пришло из Министерства письмо с очень интересным предложением, — осторожно начала Гермиона. Кровь прилила к щекам как всегда в самый неподходящий момент, а ладони стали немного липкими от пота. — Мне предложили стать соавтором книги о Битве за Хогвартс. Рон присвистнул, а Джинни издала удивленное «Ого!». — И когда оно тебе пришло? Почему ты не сказала мне об этом сразу? И причем тут, Мерлиновы кальсоны, Малфой?! — Рон возмущенно посмотрел на жену. — Я не знала, как ты отреагируешь, — тихо произнесла Гермиона. — Мы ведь никогда с тобой это не обсуждали. А я знаю, что значит для тебя и для всей твоей семьи это событие.       Опять воцарилась тишина. Гермиона не смела её нарушить и только смотрела на лицо Рона. Оно не выражало ничего, и только по глазам можно было понять, как много это событие значило в его жизни. — Знаешь, рано или поздно эту книгу все равно написали бы. И я рада, что на роль автора выбрали именно тебя, Гермиона. Хотелось бы, чтобы об этом событии писал неравнодушный человек, для которого битва значит больше, чем сухая статистика и безликая бойня. Я верю, что ты справишься, — Джинни ободряюще пожала руку хозяйке дома. — Джинни права, Гермиона, — поддержал любимую Гарри. —Я тоже считаю, что лучше тебя с этой ролью никто не справится. Однако я все еще не понимаю, причем тут Малфой — А вот здесь начинается самое интересное. Он подписал договор с Министерством, что если он станет соавтором и напишет часть книги от своего лица, то ему даруют амнистию. И писать он должен о том, что происходило в рядах Пожирателей, какие приказы отдавал Волан-де-Морт, что входило в его планы, в общем, вся деятельность Тёмного Лорда и его свиты. — Не удивительно, что Малфой согласился на предложение. Такой же трус, как и его родители, — сплюнув в открытое окно, мрачно произнес Рон.

//Тем же вечером//

      В комнате стоял полумрак, лишь небольшой сгусток света, витавший над комнатой, освещал уютную спальню. В ней не было ничего лишнего – деревянный комод на витых ножках, умело декорированный техникой декупажа в стиле прованс, на котором стояла ваза с цветами, в том же стиле трельяж, уставленный тюбиками и прочими элементами женской косметики, и большая двуспальная кровать. Двое волшебников готовились ко сну и по уже сложившейся традиции читали перед сном. Рон, которого Гермиона с величайшим трудом и упорством приучила прочитывать хоть по странице, читал «Историю квиддича». Его жена в свою очередь читала труд какого-то средневекового ученого о закономерностях развития общества.       Краем глаза наблюдая за мужем, Гермиона заметила, что он давно смотрит в одну точку, а страница перелистывалась последний раз минут пятнадцать назад. Взгляд молодого волшебника был устремлен в никуда, лицо выражало глубокую задумчивость. — Дорогой, все хорошо? Слегка вздрогнув, Рон проморгался и вопросительно посмотрел на жену. — Никогда не видела тебя настолько задумчивым. — Да я все думаю об этой книге. Знаешь, эта битва многим испортила жизнь, столько людей полегло, не говоря уже о том, сколько семей было разрушено. Не думаю, Гермиона, что это хорошая затея – расспрашивать людей о былом. Одно дело – писать об этом самостоятельно, другое – принуждать людей переживать заново все события того дня. Это как-то неправильно.       Волшебница в нерешительности уставилась на мужа. Никогда до этого она не видела его таким серьезным и обеспокоенным. Гермиона и не знала, что это зацепит Рона настолько глубоко. Однако он продолжил удивлять её. — Я знаю, что это будет нелегко. И ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Ведь мы для того и есть друг у друга, чтобы помогать и поддерживать в трудную минуту. Гермиона потеряла дар речи. Если она до этого дня хоть сколько-нибудь сомневалась в своем выборе, сейчас она была точно уверена, что поступила правильно. Её так растрогали его слова, что она просто обняла мужа. Без лишних слов. И неизвестно, сколько пролежали они так, безмолвно, в полной гармонии друг с другом. — Так что ты решила? Ты уже знаешь, с кого ты начнешь? Немного поразмыслив с ответом, Гермиона уверенно ответила: — О, да. Я, пожалуй, нанесу кое-кому визит завтра. Посмотрим, что из этого выйдет.