dance with the devil.

Коё была стойкой и сильной всю свою жизнь. С детства, когда все отказались от неё, она стойко вытерпела всё, что пыталась подбросить ей судьба. Её главной слабиной была привязанность. Она меньше всего любила сталкиваться с людьми, впускать их в свою жизнь и оставлять там навсегда. Потому что знала, что ей будет больно, когда они уйдут. А они обязательно уйдут. Озаки знала это, как никто другой, оставив позади себя длинную тропу горького опыта, оставившего на сердце не сходящие шрамы. Она поклялась себе ни за что и никогда не подпускать кого-то к себе слишком близко. Но лгать самой себе вошло в моду Коё уже давно. Она снова сделала это. И она всё ещё помнит, как дрожали её руки, а она, мотая головой из стороны в сторону, не хотела признавать, что это её Золотой Демон убил всех этих невинных людей. Юное дитя, уже окрасившее свои руки в чужую кровь. Склонившееся над землёй, роняя слёзы и проклиная свою же способность. Она всё ещё помнит проклятия в свою сторону, обвинения в убийствах, поднятые автоматы. И она помнит тишину, резко наступившую в тот страшный для неё момент. Помнит чей-то тихий баритон, заставивший всех в мгновенье отступить и опустить оружие. Она помнит, как кто-то аккуратно склонился над ней, взяв её холодную руку в свою, свободной рукой погладив по розовым локонам, пропуская их сквозь пальцы. Она помнит приятный аромат одеколона и тёплое дыхание у шеи. Она помнит все сказанные в свою сторону слова. Помнит его слова. — Я не хотела этого. Он.. вышел из-под контроля, я не могу его контролировать. Я не знала, что будет настолько плохо... Я не хотела, чтобы они все... — Тише, детка. Я знаю. — мягкий поцелуй в лоб, разлился приятной и тягучей патокой по всему телу. Заставил её поднять взгляд и встретиться с красивыми глазами, чуть темнее цвета своих волос. — Ты научишься, если пойдёшь со мной. Ты же мне веришь? — Верю. Неосознанно, но правдиво. Коё ведь так и умеет. Она всегда ему верила. И верит даже сейчас. Когда они пересекаются на важных мероприятиях, он смотрит на неё и она по одной лишь искорке во взгляде, понимает, что он хочет, чтобы она сделала или сказала. Если она угадывает, Мори всегда улыбается, одобрительно кивая и расслабляя всегда такие напряжённые плечи, на которое после ложатся чужие руки. А если она не угадывает.. Никто не знает, ведь она всегда угадывает. Хрупкие пальцы слегка сжимают чужие плечи. Специально. Она ведь знает, что босс не любит мягкость. Аккуратно, как бы глядя, проводит ноготками, чуть выше окончания воротника. — Ниже. И сильнее, Коё-чан. Ты так всю сноровку растеряешь. — мягкий баритон не изменился, даже спустя столько лет. А ведь молодой мафиози, лишь недавно стукнуло двадцать шесть. — Кажется я нанималась на работу финансовым директором, а не твоим личным массажистом, Огай. — голос её спустя столько времени стал увереннее, даже рядом с ним. Она медленно проводит по чужим плечам, опуская руки к локтям, а позже возвращая их в первоначальную позицию. Мори отпускает раздражённый вздох. — Чертовка. Знаешь же, что жёстче люблю. — Такое не мне рассказывай, а способности своей. — прикрывая рукавом длинного кимоно уста, растянувшиеся в нескрываемой улыбке, и ещё и пустив смешок, когда Огай чуть ли не подскочил при развороте к собеседнице. Но с кресла не встал. — Ты на что это намекаешь, Озаки? — тон совершенно не раздражённый, а скорее обиженный. Обиду в голосе босса Мафии видели только три человека: Элис, он сам, разумеется и конечно же Коё. Отвесив Мори совсем лёгкую оплеуху, дабы тот наконец развернулся и дал розововолосой закончить, дабы позже спокойно приступить к осмотру финансовых отчётов. Отдохнуть, зарывшись в работу. В этом вся Коё. Это и успел выучить Огай. Коё тоже много выучила о своём боссе, за времена работы с ним. Но как только её особь покидает кабинет главы, тот наконец даёт себе расслабиться, откидываясь на спинку кресла. — Ты ещё так много не знаешь, Коё-чан. Но это ничего. — на лице впервые за день сверкает настолько хитрая и злобная усмешка, что самому господу Богу бы стало страшно. — Ты скоро всё поймёшь, детка. Обещаю.

* * *

Ни для кого не было секретом, что босс Мафии был тем ещё садистом. Угрожая оппоненту скальпелем, он умалчивал о таких же трёх, лежащих в кармане, ради собственной же выгоды. Когда он был наедине со своей жертвой, она умирала не от ранений, а от нехватки сил или же от собственного крика. Умелые руки проделывали с человеческим телом такое, что самый жестокий убийца бы немедля склонил ноги пред Мафией и её великим боссом. Умение манипулировать всегда оправдывало себя и Мори оказывался в плюсе. Как и сейчас. Глядя на своего врага, что раньше был так добр к нему, Мори на мгновение забывает истинный смысл своего поступка. Ах да. Смысла нет. Это лишь банальное получение удовольствия и удовлетворение своих же желаний. — Эх, прав был Фукудзава-доно. Мне никогда не освоить пользование катаной. Ну ничего страшного. — милая улыбка и чужая катана отлетает куда-то в сторону. Ему в радость глядеть на окровавленное тело, что едва держится на ногах. Глаза смотрят с гневом, с вызовом, с яростью. Это его и привлекло в ней. Он знал, что Коё одновременно и тяжёлая, и лёгкая наживка. Поэтому он и выбрал её. Мори перебрасывает из рук в руки окровавленный скальпель. Вдыхает запах чужой крови.. — Коё-чан, ты прекрасна. Как жаль, что нельзя растянуть этот момент, ещё хоть на немного. — он грустно вздохнул, обходя силуэт, сидевшей на полу женщины. — Как думаешь, нам ещё предстоит увидеться? Будешь ли ты скучать по Элис-чан? Не переживай, главное. Я скажу ей, что ты уехала. А Чуе-куну.. Я что-нибудь придумаю, детка. Ответь-ка мне, какого это умереть от руки любимого человека? Или же.. Может я и есть твой самый главный враг? Хотя.. Не похоже, что ты можешь ненавидеть меня, Коё-чан. Ведь так? Признай, что любишь меня, Коё-чан. Признай это.. Лелей мой слух, ну же. Ну же.. Последующая тишина начинает напрягать. Коё молчит. Пустой взгляд в пол и ничего более. Хлеск! — Скажи это! Признай, что любишь меня! Сейчас же, Озаки! Иначе я перережу твою глотку и отделю голову от твоего жалкого тела, грязная потаскуха! — Коё не реагирует ни на пощёчину, что больно обжигает щеку, ни на сжатые в чужой хватке волосы, ни на яростный взгляд в свою сторону. — Чёрт, прости меня Коё-чан.. Перегнул, с кем не бывает. Ты же знаешь, возраст и нервные срывы. Поняла бы, если бы поработала на моей должности. Ну так что, скажешь мне приятные слова на прощание, детка? — снова это милая, елейная улыбка. И Коё вспоминает поцелуй. Тот самый поцелуй в лоб. Это улыбка такая же патока, как тот поцелуй. Его губы невероятные. Но вместо поцелуя, Мори получает острыми ногтями прямо по нижней губе, а вскоре и чувствует собственную кровь, каплями стекающую по подбородку. — Пошёл ты, Огай. Снова тишина. Но недолгая. Разбавленная новой пощёчиной. — Дрянь! — Мори поднимается на ноги, вытирая с нижней губы кровь. — Какая же ты дрянь. Бьюсь об заклад, по такой швали как ты, никто и скучать не будет. Он даже и моргнуть не успел, как Озаки выбила из его рук окровавленный медицинский инструмент. — Да чтоб тебя, Озаки! Ну погоди. Сейчас ты получишь своё. — быстрым шагом настигнув скальпель, что закатился под какой-то пыльный стол, накрытый порванным тряпьём. Мори резко отбрасывает длинную тряпку, что скрывала содержимое на полу, дабы поднять оружие, как тут замечает предмет на столе. Проигрыватель. Старый, неработающий. И тут мужчина оглянулся. — Ах, ведь это тот самый перестроенный бальный зал. Ты помнишь наш завораживающий танец. Все были в восторге, Коё-чан. А та песня. Эх, были времена, когда ты ещё не до конца раскусила меня. Мори отпускает тихий смешок, а Коё буквально сверлит его убийственным взглядом. — Вот что, детка. Этот вечер должен закончится для тебя незабываемо. Так что.. — в два шага глава оказывается рядом с девушкой, протягивая ей руку, даже не снимая окровавленной перчатки. — Подари мне танец перед своей смертью. — Была бы я в удобном для себя положении, Огай... — Ну же, Коё-чан. Ты ведь не откажешь начальнику. — в два счёта, крепкие руки мужчины сжимают чужую тонкую осиную талию, а девушки остаётся лишь обнять его за плечи, дабы держаться на ногах, с таким большим количеством ранений. — Гляжу, движения ты не забыла. Но у нас нет музыки. Вот ведь незадача. Так может.. споёшь? — милая улыбка. Лицемер. Урод. Но даже сейчас такого урода, Коё не может ослушаться. — Танцевать мне приходилось с настоящим дьяволом. Я в тени его таилась, я грехи его несла. Но теперь душа разбита, я живу мечтами лишь. Я должна.. была... — Коё откашливается кровью, что попадает на чужой плащ. Но ей плевать. — Послушай, Огай.. Я знаю, какой ты.. урод.. Но я всё равно не смогу забыть тебя.. Ты спас меня.. Ты вытащил меня со дна и не позволил туда спуститься по собственной воле. Я благодарна тебе за это.. И я прошу.. Не забудь этот танец, ни за что. — Ты тоже. — мягкий баритон превратился в хриплый и осевший голос, а рука сжимавшая чужую талию, выпустила ту из хватки и потянулась в карман за своим холодным оружием. — Я никогда не забуду этот танец. Ведь.. моим партнёром был сам дьявол... — Верю. — тихо шепчет Мори, вонзая скальпель в смертельную точку на теле девушки. — Я тебе верю, Коё. Он слушает сбивающееся дыхание, которое угасает с каждым мгновением, но когда он вынимает скальпель, он улыбается, ведь услышал то, что хотел. — Я.. люблю тебя... Он выиграл эту битву. Снова. Он разжимает ладонь. Тело безвольно падает на пыльный пол бывшего бального зала. Мори действует механически: меняет перчатки на чистые, вытирает со скальпеля капли крови, брезгливо осматривает испачканный плащ в потёртом зеркале. Далее смотрит на холодеющее с каждой секундой тело. Присаживается на колени рядом и проводит рукой по красивым розовым локонам. — И нет причин бутонам опадать, пока они не распустились. — сжав чужие волосы, он потянул их на себя. — Но ты не просто распустилась, Коё-чан. Он зарывается носом в розовые локоны. Лаванда с примесью крови. Изысканно. Как и сама Озаки. — Ты расцвела.