Ниндзя, знающий будущее

      Пробуждение было тяжёлым. Тело ломило, голова гудела. Слышались голоса. Они о чем-то спорили. Движение отдалось болью, но так раздражающие звуки стихли. Простонав, открыла глаза. Яркий свет ударил по глазам. Осмотрев крикливых людей, заметила белую макушку. В голове щелкнуло, тело мигом наполнилось чакрой. Слитным движением встав и схватив недалеко лежащий кунай, кинула его в Тоби. Тот удивился, но всё же увернулся. Зарычав, сложила печати.       — Техника Огня: Огненный танец, — по кругу стали вспыхивать алые огни.       Появившись, они сорвались в сторону альбиноса, но перед лицом Сенджу-младшего появилась деревянная стена. Досадливо прошипев, стала складывать еще печати, но меня схватили в захват. Яростно посмотрела назад. Мадара!       — Отпусти, Нии-сан, — рычу, пытаясь вырваться.       — Успокойся, — холодный голос брата, подействовал на меня отрезвляюще.       Чакра перестала биться и искать выход из тела с негативными эмоциями. Ослабнув в руках брата, тихо проскулила, от вдруг накатившей боли в области очага чакры.       — Вон, белая крыса! — голос полный ненависти и гнева доносился, как через толщу воды. Присутствие альбиноса пропало.       — Изуна, я всего лишь посмотрю. Не двигайся, ладно, — он не стал ждать моего ответа, да и вряд ли я сейчас бы ответила ему что-то вменяемое. Моего лба коснулась прохладная ладонь, боль постепенно стала утихать, заменяясь теплом.       — Так, чакрой не пользоваться, — покрутил он пальцем около моего носа. Появилось детское желание цапнуть его за него, но я себя сдержала.       — Что с моим очагом? — серьезно смотрю в глаза Хаширамы. Тот отводит взгляд, но отвечает:       — Он немного поврежден. Но через полгода или год полностью восстановится, — его слова меня оглушили.       По голове как будто дали чем-то тяжелым. Год. У меня нет столько времени.       — Насколько поврежден? — голос теряет окрас, становится безжизненным. От его звука вздрогнула даже я. Упрямо смотрю на Сенджу.       — Если ты будешь им интенсивно пользоваться в ближайший месяц, можешь лишится чакры, — тихим голосом произнес Хокаге, смотря в пол.       Понятливо кивнув, прогнала его и брата из комнаты. Плохо. Надо подумать.

***

От Автора.       Мадара сидел на кухне и мешал чай вот уже час, при этом смотря в никуда. Рядом сидел поникший Хаширама.       — Ты понимаешь, он за целый день ничего мне не сказал, — тускло произнес Мадара не переставая мешать чай в кружке.       Сенджу вздрогнул и опустил взгляд на свои руки. Хаширама и представить не мог, что его брат смог додуматься ставить Изуне непроверенную печать блокировки чакры. «Вроде умный, но временами такой тупой», тоскливо подумал Хокаге. Что делать, он не представлял. Было видно, что новость о том, что брат Мадары не сможет пользоваться чакрой, пусть и на некоторое время, но выбила из колеи обоих Учиха.       — Может, он думает? — с надеждой предложил Хаши, но на него уничтожающе посмотрели.       Хокаге скуксился. Наказание для его брата уже придумали. Он будет помогать полиции Учиха и ему два месяца запрещено покидать деревню. Могло быть и хуже.       Мадара же пытался понять, что ему делать. Было видно, что Изуна что-то задумала, вот только что? Когда его сестра сидит тихо, значит она что-то замышляет. И наверняка то, что не понравится всем. Глава Учиха надеялся, что тишина продлится не долго, а то будет плохо, очень! От Изуны.       Все обдумав, я сидела и смотрела на улицу, за окном было уже темно. Встав, я взяла лист и кисточку и стала писать. За этим занятием я просидела долго. Конверт был готов. Это письмо Мадаре, которое он должен прочесть после того, как все случится. Посмотрев на часы, я отправилась в сторону комнаты брата. Нии-сан сидел на полу и читал какой-то свиток. Подойдя к нему со спины, обняла. Он напрягся, а потом расслабился.       — Как себя чувствуешь, Изуна? — не поворачивая голову, поинтересовался брат. Хмыкнула.       — Нормально, — зарылась носом в его волосы, они немного кололи лицо.       Нии-сан продолжал читать свиток, но я точно была уверена, что он расслабился, жаль, что напрасно. Приоткрыв глаза, грустно посмотрела на Мадару. Надеюсь, ты дождешься меня, брат.       — Я никогда тебя не брошу, — тихо, на грани слышимости. Нии-сан не должен был услышать, но мне требовалось это сказать.

***

      Сейчас я целенаправленно шла к одному Учиха. Он может мне помочь. Найти Нобу было не трудно, он был на полигоне и гонял молодёжь. Заметив меня, он что-то сказал им и направился ко мне.       — Изуна-сама? — кивнув головой, поприветствовал меня Учиха и ожидающе посмотрел.       — Призови кого-нибудь из кошек, — на мою просьбу, а точнее приказ, он недоуменно моргнул, но выполнил. В облачке дыма появилась белая кошка с черными кончиками лапок.       — Юки–сан, Изуна-сама хотела с вами поговорить, — сказав это, Нобу удалился к ученикам. Сев на корточки перед животным, дала обнюхать ей руку.       — Чего ты хочешь, Изуна-химе? — от её обращения вздрагиваю, меня давно так не называют. Мотнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания.       — Можете передать письмо Некомате-сану? — протягиваю конверт.       Обнюхав его, кошка взяла лист в рот и исчезла в белом дыме. Благодарно кивнув Нобу, ушла с полигона. Теперь осталось сделать только одно.

***

      Вечером, когда все дела клана были разобраны, я направилась в сторону дома Сенджу. На улице шел дождь. Фыркнув, пошла прямо под ним. Чакрой я не пользовалась, вредить очагу чакры больше, чем необходимо, желания не было. Прошла в квартал я спокойно. Постучав в дверь, стала ждать.       Открыл мне Тобирама и удивлённо на меня посмотрел.       — Мне нужна Мито, — холодно говорю.       Меня пропустили внутрь. Не став терять время, направилась туда, откуда ощущалась ее чакра. В гостиной сидели Мито и Хаширама, они играли в сеги. Кивнув удивлённому Сенджу смотрю на Узумаки.       — Мито, надо поговорить. Наедине, — уточняю, смотря, как Хаши встрепенулся.       — Изуна, а Мадара знает, что ты здесь? — игнорирую вопрос Хокаге и смотрю на красноволосую.       Она — моя последняя надежда, теперь мне без нее не справиться. Мито кивнула.       — Хорошо, пошли, — предупреждающе посмотрев на Хаши и успокаивающе погладив его по руке пошла наверх, я за ней.       Она привела меня, походу, в свою комнату. Зайдя в спальню и убедившись, что Узумаки поставила барьер, стягиваю с себя верх. Заболеть не хочется. Остаюсь в штанах и бинтах на груди. Сев на пол, смотрю на Узумаки.       — Что ты хочешь, Изуна-чан? — серьезно смотрю на женщину.       — Мне нужна помощь, — слова легко соскальзывают с языка. Просить о помощи кого-то не трудно, но и неприятно.       — Учиха, нужна помощь? — на меня насмешливо посмотрели. Да звучит странно, согласна. Уверено киваю. На этот раз она хмурится.       — Что ты задумала? — с тревогой произносит красноволосая. Грустно усмехаюсь и начинаю рассказывать.

Полчаса спустя.

      Мито сидит, переваривает мои слова. Надеюсь, согласится. Минуты ожидания тянулись долго. Наконец, что-то решив, она кивает.       — Я сделаю печать, которая поможет твоей Кейракукей, но последствия будут… — прерываю ее.       — Я знаю, — упрямо смотрю на нее. Я уже решила. Тяжело выдохнув, она кивнула.       — Пространственную печать я тебе тоже сделаю, все поместиться должны, — задумавшись, неуверенно выдала Мито. Кивнула.       — Изуна-чан, подумай, может не стоит, это опасно, — она сказала, это с такой надеждой, что я не выдержала.       — Я не могу по-другому. План уже придуман и я не умру, я вернусь, может через год, а может через десять, но я вернусь к брату, — зло смотрю на Узумаки.       — Только из-за брата? — на меня странно посмотрели.       — Меня будет ждать только он, — уверенно смотрю на Узумаки, которая устало качает головой.       — А Тобирама? — смотрю на нее, как на больную. Губы растягиваются в презрительной ухмылке.       — Учиха не могут любить, только привязываться, — выплевываю эти слова.       Это правда, просто есть люди, которых мы не можем игнорировать и мы привязываемся к таким людям. Мадара к Хашираме, я к…       — Ладно, жди печати через неделю, — кивнув, надела рубашку и вышла в дверь.       Мито сняла печать. Спустившись по лестнице, заметила братьев Сенджу. Кивнув Хашираме на прощание, выхожу из дома. У выхода меня догоняет Тоби.       — Изуна, — не обращая на него внимания, надеваю сандалии и открываю дверь. Меня поймали за запястье. Безэмоционально смотрю на альбиноса.       — Прости, слышишь. Я не хотел, — выдёргиваю руку и выхожу. Попав под дождь, замечаю, что он усилился. Мне не дали сделать и пару шагов, как обняли со спины. Что происходит? Поворачиваю голову и замечаю Тобираму.       — Ты пил? — комическая ситуация.       Стоим под ливнем, я и баран. Не понимаю его поведения. Разве ему есть дело? Нет. Вот пусть и катится. Я из-за его поступка рискую сейчас больше, чем раньше.       — Нет, — отвечают мне куда-то в макушку.       — Пусти, — меня слушаются, и руки, державшие меня, исчезают. Не оборачиваясь, ухожу от дома Сенджу.       — Извини меня, — слышу сквозь шум дождя, а возможно мне и показалась. Буду надеяться.