Одним нетипичным утром

      — Дазай-сан и Ранпо-сан пропали! Мы не можем выйти с ними на связь ещё со вчерашнего вечера! — заорал сидящий под столом Ацуши, стоило Куникиде войти в офис.       Вовсе не это хотел услышать Доппо в самом начале рабочего дня. В его блокноте не написано, что ежедневный график, просчитанный до мелочей, которому он обязан следовать всю свою жизнь, может без зазрения совести нарушать какой-то суицидальный маньяк.       Доппо неспешным шагом проходит к центру помещения и садится работать за свой стол. Ацуши трусливо выглядывает из-под соседнего стола, ожидая, когда четырёхглазый что-нибудь скажет. Долго ждать не приходится.       — Дазай наверняка в очередной раз пытается убить себя. Тебе пора бы уже привыкнуть к его выходкам, а не бить тревогу каждый раз, когда он опаздывает на несколько минут.       — Но…       — Готов поспорить, через несколько часов нам позвонят очередные рыбаки и потребуют компенсации за испорченную сеть, в которую попал наш работник.       — Но Ранпо-сан ведь тоже пропал, — дрожащим голосом напомнил Накаджима.       — Ах, точно. Наверняка он устроил себе в очередной раз внеплановый выходной, отключил телефон и остался отсыпаться дома.       От услышанного пацан подпрыгнул на месте с широко распахнутыми глазами, которые спустя секунду от удара об стол переместились на лоб и не собирались возвращаться обратно.       — А так можно?! — воскликнул он.       — Конечно можно. Ему. — Делая сильный акцент на последнем слове, заявил Доппо.       Мальчик разочарованно вздохнул.       — Кстати говоря, а что ты делаешь под столом?       Накаджима вновь подпрыгнул на месте, снова ударившись об стол, благодаря чему глаза сместились на своё законное место. Лицо паренька странно перекосилось, и было непонятно, гримаса ужаса ли это или же последствия сильной зависти к детективу.       — Кенджи-куна похитил какой-то человек в чёрном костюме! — наконец выпалил он.       Лишь теперь Куникида оторвался от ноутбука. Поправив очки, он грозно взглянул на бесящего его белобрысого шкеда, отчего тот ещё сильнее забился под стол, страстно желая стать единым целым с мебелью.       — И какого чёрта ты не сказал мне об этом раньше? — рявкнул Доппо, вытаскивая Ацуши из его убежища.       — Вы не спрашивали! — мгновенно нашёлся тот.       Накаджиму таки вытащили из-под стола и отодвинули к окошку, дабы малой не мешал очкарику расхаживать туда-сюда, пока тот набирал номер телефона директора. Юноша стоял, натянувшись, как струна, не решаясь даже смахнуть с лица капельки пота. Было страшно громко лишний раз вздохнуть, не то что пошевелиться.       Пока Ацуши приходил в себя, Доппо уже вёл беседу с Фукузавой о том, стоит ли бежать спасать Кенджи или же лучше просто сидеть в агентстве и ждать, когда похитители сами вернут паренька, доплатив при этом ему, дабы тот наверняка к ним больше не возвращался. Хоть ранее такое и случалось исключительно с Дазаем, надежда всё же была.       Как и ожидалось, Фукузава приказал паковать чемоданы и следовать основным составом за жертвой похищения. Отправляться нужно было немедленно, а иначе ходить им всем с кошачьими ушами да хвостами из задниц до конца рабочих дней своих.       Попрощавшись с директором, Куникида, сверкнув глазами, уставился на Ацуши. У последнего от такого пронизывающего взгляда сердце покинуло грудную клетку и отправилось непонятно куда по пищеварительному тракту. И как Дазай-сан не боится каждодневно выводить четырёхглазого из себя?       — Итак, сейчас ты расскажешь мне всё, что произошло за это утро, а затем мы отправимся на поиски остальных. Ясно?       Накаджима выпрямился ещё сильнее, спешно закивав головой.       — И после попьёшь чая, раз уж ты так сильно взволнован случившимся, — добавил Доппо немного тише.       — Как только я вошёл, я увидел, как Ёсано-сан собирается в магазин за покупками, — прочистив горло, начал Ацуши, — она спросила, не хочу ли я отправится вместе с ней, но я сказал, что очень занят сегодня, поэтому она взяла с собой Танизаки-куна. После мы несколько минут сидели с Кенджи и обсуждали, куда могли запропаститься Рампо-сан и Дазай-сан. И вдруг…       Ацуши неожиданно задрожал всем телом, словно температура в здании резко упала до минус сорока. Куникида схватил его за плечи и усадил на ближайший стул. Затем Доппо вышел из помещения, вернувшись через минуту с пластиковым стаканчиком, наполненным водой.       Человеку-тигру стало легче от одного вида спасительной жидкости, и в то же время он почувствовал, как же пересохло у него в горле за прошедшие несколько минут.       Куникида опёрся об стол, за которым сидел Накаджима, едва заметно взглянул на мальчика, после чего упёрся взглядом в окно напротив, и неощутимым движением протянул в его сторону руку, держащую стакан.       — Спасибо. — Тихо произнёс Ацуши, приподняв уголки губ. Худенькая рука потянулась к воде.       Доппо, принявшийся на сей раз сверлить взглядом стену, осушил содержимое стаканчика за пару глотков.       Казалось, мальчик вот-вот разревётся от обиды.       — Так чего ты молчишь-то? — наконец посмотрел на него Куникида. — Продолжай, я слушаю.       — И тут вдруг к нам, даже не постучавшись, вошёл мужчина в чёрном. — Всё таки продолжил свой пересказ единственный свидетель. — Он осмотрелся, а затем подошёл к Кенджи. Мужчина просто взвалил себе на плечо голодного — малой сделал акцент на этом слове — Кенджи-куна и куда-то понёс!       Куникида был удивлён не меньше Ацуши. На его памяти никто не мог так легко совладать со способностью Миядзавы.       — А ещё он… Он посмотрел на меня и так жутко улыбнулся… — Оборотень вновь принялся неистово дрожать. — Тогда я испугался и спрятался под стол. — Он виновато взглянул на обладателя «Поэзии Доппо».       В ответ на виноватый взгляд мелкого он посмотрел на того как на идиота. Да если бы он прятался каждый раз под стол, когда ему кто-то улыбался то… то он бы и вовсе никогда не прятался под стол…       — Куникида-сан, с вами всё в порядке? — спросил Ацуши, увидев, как коллега на глазах впадает в уныние.       — Да. — Резко пришёл в себя Доппо. — Абсолютно. Ты можешь описать мне внешность похитителя? Ты сказал, что он был весь в чёрном. Он выглядел как типичный наёмник?       — Нет, вовсе нет. — Накаджима замотал головой. — У него была очень бледная кожа, жуткие красные глаза и чёрные волосы. И выглядел он скорее как дворецкий.       — Дворецкий? — Доппо вопросительно нахмурился.       — Тёмный дворецкий! — поправил их женский голос, не имеющий какого-то определённого источника.       На самом деле этот голос был присутствующим уже знаком, а потому никто из ребят особо не испугался и даже не подумал добровольно отправляться в лечебницу для душевнобольных. Первым, кто начал слышать этот голос, был Ацуши. Мальчик долго и упорно пытался объяснить остальным, что какая-то девушка вот уже несколько дней втирает ему, что весь их мир — это отсылка к ДжоДжо, читает ему руководство по запусканию карасей в открытый космос, а также рассказывает о неких стендах людей из Портовой Мафии. Доппо с лёгкостью списал это поведение на переутомление и большую нагрузку, и попросил директора не обсыпать новичка заданиями в столь трудное для парнишки время.       Вторым счастливчиком стал Дазай. Он даже предложил обладательнице голоса совершить двойной суицид, но та отказалась, сославшись на то, что находится в другой стране в совершенно иной параллельной вселенной. На вопрос, откуда тогда она столь хорошо знает японский, голос внятного ответа не дал.       Через три дня голос слышали абсолютно все. Он ненавязчиво комментировал происходящее, изредка делая отсылки на неизвестные им фэндомы, а также несмешно шутил.       — Тёмный? — Ацуши вопросительно поднял бровь. — Но я же сказал, что у него была очень бледная кожа…       Наступило неловкое молчание, которое прервал звук удара рукой по лицу и непонятное бормотание, доносившееся до них неизвестно откуда.       — Точно! — Неожиданно вскрикнул Ацуши. — Я вспомнил! Он кое-что сказал Кен-чану, прежде чем схватить. Кажется, это было… Он сказал…       — Что же? — не без любопытства взглянул на Накаджиму Куникида, поправляя очки.       — Точно! Он сказал: «Финниан, продажный ты идиот, наконец я тебя нашёл!»