А всё начиналось как обычно

POV Виктор

Всё случилось так неожиданно. Поступок Генри был сравним со снегом, средь жарко лета. Нет, не так. Он был гораздо более внезапным и ставящим в ступор, лишая возможно адекватно мыслить и парализуя тело. Всё началось самым обычным образом. Мы ехали куда-то на машине Белча. Генри обычно оповещает нас на счёт цели нашей поездки, а сейчас почему-то промолчал. Впрочем, мы итак примерно понимали куда едем – искать кого-нибудь из неудачников, чтобы размять кулаки и скрасить свободное время. Мы ехали молча, хотя обычно Генри что-то говорил. Пожалуй, сегодня действительно было множество непривычного, что, в основном, касалось Генри: он молчал, изъявил желание вести машину самостоятельно, хотя водителем всегда был Белч. Лишь его взгляд был привычным, хотя сегодня и он казался куда более ужасающим, чем обычно. Меня всё это напрягало, хотя я решил списать на плохое настроение Генри из-за ругани и побоев отца. После такого начнёшь и не таким взглядом одаривать тех, к кому судьба более благосклонна, кого наградила хорошими родителями, вкусной едой, весёлым детством. После смерти матери для Генри всё превратилось в ад. Погружённый в свои мысли, я прикрыл глаза. Только через какое-то время меня вывел из полусонного состояния голос главаря нашей банды. -Знаете, много чего между нами было. – Он затормозил и сильнее сжал руками руль, чуть ли не до побелевших костяшек. – И после всего этого мне трудно свыкнуться с мыслью, что всё идёт наперекосяк. -Ты о чём, Генри? – Непонимающе смотрел на него Белч. Я тоже не врубался в столь внезапную речь Бауэрса, но пока молчал. -О том, что никогда у нас ничего не будет по-прежнему. Патрик куда-то пропал, а без него наша банда уже другая. Наш пазл никогда не будет собран, потому что не хватает одной детали. А без этой детали и вся картинка не имеет смысла. -Да не переживай ты, найдётся Патрик, куда он ден… - Белч крайне неожиданно замолчал, а я лишь вжался в спинку сидения от ужаса. Генри собственноручно воткнул нож в правую сторону шеи Белча. -Вы никогда не замените его! Он никогда бы не сбежал! Вы ничтожества, вы не заслуживаете жить! – После он резко провёл горизонтальную линию к левой стороне шеи Белча, разрезая плоть так, словно делал это сотни раз. Он не дрожал, ни его рука, ни его голос. Он был совершенно уверен в своих действиях, и я это понимал. Не успел я никак среагировать, как Генри уже полез ко мне! Он был сильнее меня. А с таким безумием в глазах я против него вообще никто. Он держал меня так легко, хотя я вырывался изо всех сил. Бился, словно рыба об лёд, только что выловленная из своей комфортной среды обитания. Я чувствовал неподдельный страх и поклялся себе, что если выживу, то никогда и мухи не обижу. В мой разум неожиданной волной всхлипнуло осознание, что всё время я лишь издевался над слабыми, считая себя сильным, а на самом деле я такой же слабак! -Генри, умоляю тебя! Не делай этого! Мы же столько знакомы! Мы всегда были вместе с тобой! Отрабатывали наказания, делили все обиды, мы были одним целым! Что бы сказал Патрик на такое твоё поведение? – Пытался я надавать ему на жалость. Вот только с генри это бесполезно, подобное его злит ещё сильнее. Подливает масло в огонь. Ему становится интереснее. -Не смей даже произносить его имя, сучёныш поганый! Он никогда бы не бросил меня лежать там, на радость этим ублюдкам лузерам. Он всегда был со мной! В отличии от вас, он был настоящим другом! И уж поверь, он бы помог мне вспороть вам животы, если бы был тут! – С этими словами Генри полез ко мне ещё сильнее. Я оттолкнул его ногой в левую часть машины, а сам старался открыть дверь. Но он схватил меня за ногу и потащил на себя. После одного зверского рывка этого психа, я оказался под ним. Он смотрел совершенно безумно, стиснув зубы до скрипа, сжимая в руке окровавленный нож, замахиваясь им надо мной. Его глаза были переполнены какими-то непонятными эмоциями. Скорее всего, это была смесь осознания утраты друга, ярости, своего бессилия в смерти Патрика, ведь генри был уверен, что Патрик именно мёртв. Слёзы стекали из моих глаз по вискам, я продолжал сопротивляться. Я ударил его коленом промеж ног, от чего Генри тут же согнулся и закричал, но не выпустил из рук ни ножа, ни моей одежды. Лишь сжал вместе ноги. Тогда я укусил его за руку, которой он держал воротник моей рубашки. Это помогло. Он закричал ещё громче, но всё же отпустил. Я открыл дверь и пулей выскочил из машины, но далеко убежать не смог. Генри буквально прыгнул на меня, как хищник на свою добычу. Безусловно, со стороны это выглядело именно так. Затащить меня назад в машину ему не составило труда. Я звал на помощь. Кричал так отчаянно, рвал глотку, совершенно не жалея её. Но меня никто не услышал. Я сильно ударился затылком о крышу машины, когда Генри очередным рывком затащил меня на сидение. Я тянул руки на улицу, цеплялся ими за всё, что попадалось. Генри захлопнул дверь. Я заорал нечеловеческим голосом. Мои пальцы. Он чуть ли не отрезал мне их дверцей машины. Мне было ужасно больно. Рука и пальцы неприятно жгли и вибрировали, мысли были заняты осознанием того. Что это мои последние секунды, а я этого не хотел. Я хотел добиться чего-то в этой жизни, хотел быть счастливым, хотел в будущем навсегда уехать из этого забытого всеми Богами городка. И у меня были возможно для этого. У меня была семья, которая меня любила. Я учился в школе, мне легко давалась учёба. Я мог бы стать кем захочу. Мне больше никогда не удосужится поесть вместе с мамой и папой, увидеть красоту этого мира, почувствовать летний зной или зимний мороз. Я больше ничего не почувствую. Ни радости, ни счастья, ни тоски, ни грусти. В городе по мне будут тосковать лишь родители, ведь всем остальным я слишком много делал плохого. Чтобы быть достойным хотя бы одного их воспоминания. Я издевался над слабыми, бил окна камнями старушкам, чтобы позлить их. Воровал из магазинов, да и много чего ещё делал плохого. И вот я чувствую лезвие внутри своей шеи. Чувствую всю эту боль, которая пронзила тело. Генри ведёт ножом не слишком быстро, чтобы мне было больнее. Я начинаю захлёбываться. Чувствовать кровь во рту, которая вытекала из моего рта. Это было самое ужасное чувство на свете – давиться собственной кровью. Из глубоко надреза в шее вытекала чёрно-бардовая жидкость. Пачкая всё собой. Я буквально чувствовал каждый миллилитр, вместе с которым вытекала жизнь из тела. В глазах начало темнеть, я больше ни о чём не мог думать. Из последних сил я отвернул голову от проклятого Бауэрса к окну. Последнее, что я увидел – красный шарик, взявшийся неизвестно откуда. Да мне уже не важно. Бауэрс перелез на место водителя, но я этого уже не видел. Мои глаза всё ещё были открыты, смотрели в никуда, словно мне было подвластно увидеть то, чего не видел больше никто. Но и это было не так. Перед глазами кромешная тьма и пустота. Мир прекрасен и восхитителен, в нём твориться невероятное множество абсолютно разных вещей, которые были столь увлекательны и прекрасны. Многое было неизвестно человеку, большинство из этого может навсегда остаться загадкой. Я бы хотел разгадать их, хотя бы одну. Мир так красив, жаль только, что меня в нём больше нет.