По ту сторону Дна

— Мисс, — дворецкий остановился рядом с подносом в руках, предложив мне шампанское. Я благодарно кивнула, беря бокал в руку, и прикрыла часть лица веером. — Ничего подозрительного? — Нет, миледи. — И после легкого поклона фигура Себастьяна затерялась в толпах аристократов. Прошло уже около часа. Мне удалось пообщаться с некоторыми снобами общества, вдоволь наслушаться лестных комплиментов от мужчин и ухватить парочку слухов. К огромному сожалению, на приеме присутствовал и виконт Друид, который мозолил глаза одним только существованием: этот павлин вздумал вырядиться в жалкое подобие костюма Киркорова. Обилие драгоценных камней ощущалось величайшей безвкусицей, но особо вычурные дамочки вились и липли к этому идиоту, как мухи на… К слову, изначально мои подозрения пали именно на него. Но, как выяснилось, после разоблачения его подпольных дел несколько лет назад, мужчинка успокоился и залег на дно. Говорят, ему даже откупиться в суде удалось, и по дурости он чуть ли не в монахи податься хотел — пересмотрел, видимо, влажные фантазии о церкви.       Сделав глоток игристого, скромно пристроилась у одной из стен. Позиция выгодная: зал, как на ладони, и все присутствующие в быстром доступе. Элизабет, на удивление, была весела и бодра. Даже не скажешь, что произошло нечто жуткое. Но я давно приняла позицию, что здесь все поголовно были искусными притворщиками и лжецами, начиная от графа и заканчивая его прислугой. Мне пока данное искусство давалось с трудом, хотя позволить себе снять маску наивной дуры было чем-то непозволительным. Вот Сиэль ведет беседу с какими-то мужчинами, совсем по-взрослому усмехаясь, и при этом не упускает из виду Лиззи. Маркиза весело болтает со сверстницами, а после хлопает в ладоши, направляясь в мою сторону. «Вот гадство» — проносится в голове, и я киваю в ответ на приветствия, когда передо мной собирается толпа девчушек. Кажется, блондинка чувствует от меня какую-то мало-мальскую защиту, как от взрослого человека, и этот факт приятно осаживается где-то в глубине души. Девочки все абсолютно разные, но наивно-глуповатые до одури. Одна из них явно занимает лидерскую позицию, и едко хихикает, замечая плоскую подошву обуви Мидлфорд. В изумрудных глазах скользит конфуз вперемешку с обидой. — Надо же, а во Франции это считается новизной и прорывом в моде, — губы растягиваются в улыбке. Я отдаю полупустой бокал горничной, и прикладываю к щеке ладонь, склоняя голову. — Прошу меня простить. Это ведь я привезла племяннице их по возвращению в семью. Кажется, я доставила неудобства, как жаль… — Н-ну, если это были Вы, то все в порядке. — Кашляет обидчица, неловко отводя взгляд. — Простите за мое невежество, госпожа Ария.       «Выкуси, мерзавка малолетняя», — победно хохочу внутри, и киваю вновь, отчего светлые пряди волос рассыпаются по плечам. Парик давит на виски, но я почему-то получаю своеобразное удовольствие от этого облика. Возможно потому, что ощущение всеобщего внимания и торжества тянет самооценку вверх, и эта нужность буквально бьет ключом. Меня приглашают на танец. Я вальсирую, миловидно скалясь улыбаясь, и продолжаю наблюдать. Партнер сменяется другим: танцуя до этого с бароном, перехожу в руки…графа, кажется. Мужчина строгой внешности, привлекательный и с безумно восхитительным цветом глаз. Глубокая синева затягивает, будто насмехаясь, и мне приходится смущенно отвести точку внимания в сторону. В ворохе цветастых платьев и шлейфах духов кружится голова. Мимо проносятся события пребывания здесь, складывается впечатление скользящей жизни перед скорой смертью. Это пугает. Вся ирония моего попаданчества описывается дружеской попойкой и неумением плавать. И тут будто молот в голову ударяет — перед глазами темнеет, ноги подкашиваются и тело мгновенно подхватывают мужские руки. Я прикладываю ладонь ко рту — неужели, выход отсюда все время был настолько близок, что и думать много не следовало? Что если мне просто нужно заглянуть под водную гладь, оказавшись по ту сторону дна? — Вам дурно? — Обеспокоенно шепчет партнер. Музыка смолкает. Вокруг собираются люди, давят шумом, и краем глаза замечаю, как к нам спешат граф и его невеста. — Нет, мне… Прошу простить, очень душно. — Неразборчиво выдыхаю, качая головой. — Я сопровожу Вас в сад, миледи, говорю как врач: необходим свежий воздух. «Врач» — осаживается факт в мыслях, и меня сопровождают на улицу, под разрешение хозяина поместья. Воздух холодный, тонкое платье нисколько не греет. Мужчина накидывает мне на плечи свой сюртук, отсылая слугу за теплой одеждой, и через некоторое время я уже сижу на бортике фонтана, выпуская пар изо рта. Белесое облачко уходящего из тела тепла поднимается вверх, к ночному небу. Оно сегодня удивительно чистое и завораживающе-красивое. Звезды, темнота и пара людей. Все могло бы выглядеть весьма романтично, находись мы с ним в особых отношениях. Но слуга отчего-то не особо спешит, а незнакомцу совсем не холодно в одной рубашке и жилете. Я вздрагиваю, не то от мороза, не то от чего-то иного, и опускаю руку к потайному карману. Удивительно, что сие действие остается незамеченным. Вновь осматриваю господина. Волосы отливают медью, забраны в низкий короткий хвост, и передние пряди выгодно очерчивают ровный овал лица. четкий контур губ, сложенная фигура, идеально-прямая осанка, и глаза, которые привлекли меня больше всего во время танца.       В один момент все вокруг стихает, будто весь мир замер и планета вдруг решила остановиться. Тело по-прежнему налито слабостью. — Вы — демон? — Слетает с губ тупой вопрос, и тут же приводит сознание в норму. Издаю что-то похожее на писк, скрывая тем самым мат, и резко прикладываю ладонь ко рту, больно хлопая себя по подбородку. — А Вы — ведьма? — Насмешливо тянут в ответ гласные, и синева глаз на мгновение сверкает знакомым перламутровым переливом. — А я не знаю. — Хлопаю ошарашенно глазами. — Вот и я не знаю.       Странный диалог заканчивается. Мы молчим вновь. И почему, черти вас раздери, все вокруг приписывают мне статус местной волшебницы и гадалки?! Какого хрена, спрашивается, вроде все люди цивилизованные и далеко не глупые. Да в моем мире каждый второй ребенок сейчас себя чуть ли не главной ведьмой мнит, скупает розовый кварц и привороты на иголках делает. Моей раздосадованности нет предела — бред бредом, причем каждый раз со мной, причем каждый раз одно и то же. До башки никак не доходит, почему вдруг задумалась еще в поместье о каком-то дне, почему вообще решила пойти поиграть в русалку (не очень это в прошлый раз закончилось!), и как могло взбрендить, что это — самое ахуенное и лучшее решение всей ситуации? — Ты действительно не понимаешь? — Плеча касается рука, до этого скрытая перчаткой, но сейчас абсолютно обнаженная. Бледная кожа, тонкие пальцы и матово-черные ногти. Наверное, у Себастьяна они такие же, и мне, а особенно сейчас, очень интересно на них посмотреть. — Не понимаю чего, простите? — Ускользаю от контакта, двигаясь в сторону. Тишину прерывает бархатистый смех. Он перекатывается по округе, застревая где-то в небе, и осаживается на слух приятным полутоном. — Действительно очаровательная наивность. — Объяснитесь? — Строить из себя дуру до последнего в планы не входило, но время потянуть хотелось. Заладил, видите ли, со своей действительностью. — Многие годы мы ищем себе идеальный сосуд для последующего воплощения. На самом деле, для этого всегда в большей степени подходили юные девы. Они невинны, чисты и не склонны к порокам. Со временем сложился довольно стереотипный шаблон внешности сосудов… -…Светлые волосы и необычный цвет глаз. — Верно, — улыбается собеседник, присаживаясь рядом. — Но ты — это нечто за пределами всеобщего понимания сосуда. Пустая и заранее подготовленная оболочка. — Удобно, — нервный смешок вырывается сам по себе. — Несказанно. Мое имя сейчас Дэмиан, ты должна хорошо запомнить его. — К чему бы? — Отшатываюсь снова, когда пытаются погладить по голове. Эта излишняя осторожность в касаниях пугает сильнее любой настойчивости. — Потому что я предложу свое покровительство раньше, чем… — Госпожа Агнесса! — Глаза накрывает рука. Меня легко подхватывают за талию, и по движениям можно предположить, что мы с Себастьяном почти что отлетаем назад. Он стоит за спиной, всем телом ощущаю неожиданное тепло, и от этого успокаиваюсь, выдыхая. Звуки возвращаются, и отнюдь не самые приятные — в поместье явно творится вакханалия, потому что даже отсюда слышны странные вскрики и хрипы. — Нет, Себастьян, граф!.. — Милорд под защитой леди Элизабет, и нам следовало бы к ним присоединиться. — А как же Дэмиан?!       Но кроме нас здесь больше никого нет.

***

Демон-икс-два (или кто он, блять, попробуй разберись в этих их расах), напустил на гостей какой-то дурман. Все вдруг стали нападать друг на друга, силясь вырвать друг другу глаза — бесовство в квадрате. Так я узнала, что защита Элизабет и не была особо нужна — девчонка оказалась профи-рыцарем и мастером своего оружия. Это еще уметь надо: вырубить людей, не раня, находясь при этом в платье. Она потом еще долго извинялась на следующий день, что не раскрыла свой «маленький» секрет, будто боялась, что ее осудят. Еще узнала о невероятно имбовых способностях слуг. Огнемет Барду явно был нужен не для готовки. А еще от чрезмерной усталости постоянных гонений бросила Фантомхайву, что никогда в этом веке не рождалась. И под чувство полной опустошенности скрылась в комнате, решая для себя просидеть там столько, сколько смогу.       Пора было уже разобраться со всем и принять факт своего отличия от местных обитателей. Так моя сказка Золушки подошла к концу, и карета вновь превратилась в унылую, раздавленную тыкву.