Out Of Control

      Им обоим по четырнадцать. Элайджа увлекается робототехникой, а в те моменты, когда он не сидит, копаясь в механизмах или читая о них, болтает про это. Гэвин сидит неподалёку, слушает и чешет недавно сломанный в драке нос. Слушает на удивление внимательно, подмечая детали и думая, что, каким бы двоюродный брат ни был мечтателем, возможно когда-нибудь его желания станут явью. Элайджа хочет создать идеальный механизм с внешностью человека. Гэвин понятия не имеет, что делать со своей жизнью. Он не глупый, просто его мало что интересует. Ему кажется, что это хуже, чем быть тупым, но иметь цель. Элайджу можно назвать гением, а о своей мечте он говорит с такой уверенностью, словно видит её воплощение яснее, чем реальность. Гэвин совсем немного завидует.       Им по шестнадцать. Элайджа конструирует первых роботов, пока ещё мало напоминающих тех, которые должны получиться в итоге. Гэвин помогает: ему это интересно в достаточной степени, чтобы занять свободное время. Родители шутят, мол, это гены, на что оба переглядываются: отец Элайджи занимается торговлей, мать — фотограф, а Гэвин мало что смыслит в медицине. Когда у Гэвина умирают родители, разговоры о семье сразу становятся болезненными. Неизвестно, пожар действительно случайность или чей-то замысел, но полицейские, принеся скупые слова сочувствия, закрывают дело. Теперь Гэвин живёт у Камски и почти не выходит из комнаты. Зато он знает, что должен делать.       Им по восемнадцать. Разработки Элайджи начинают крупно спонсировать. Гэвин готовится к поступлению в полицейскую академию и всё ещё находит время для двоюродного брата. Пожалуй, это посиделки с Элайджей — единственное, что осталось из детства. С некоторым Гэвин не согласен и сообщает об этом прямо. Элайджа иногда даже прислушивается. Гэвин не глупый, и Элайджа это знает.       Роботы Элайджи могут двигаться. Они могут говорить. Тириум позволяет им работать автономно, хотя система всё ещё не до конца налажена. Помимо этого, Элайджу всё ещё что-то не устраивает. Андроиды хорошо запрограммированы и выполняют поставленные задачи. Гэвин не понимает, что не так? Однако в связи с поступлением в академию, успехи и неудачи брата отходят на задний план.       Проходит несколько лет, и появляется Хлоя. Первый андроид, прошедший тест Тьюринга. Это становится сенсацией. Гэвин видит в ней идеал женщины, который Элайджа однажды описал, в один из тех моментов, когда не вспоминал о своих роботах. Или, как оказалось, очень даже вспоминал. Элайджа с головой уходит в разработки, а у Гэвина почти нет времени на то, чтобы следить за судьбой брата. Он этому даже рад.       Элайджа любит своих андроидов, что видно сразу. Эти механизмы — его творения, и только Гэвин за самодовольством и радостью от успеха видит нечто большее. Ему кажется, что Элайджа заигрывается. Он откапывает в своей одежде футболку с цитатой Франкенштейна, купленную неизвестно когда и зачем. Дарит Элайдже — на какой-то глупый праздник. Гэвин не знает, понял ли брат намёк, но думает, что да. Однако от Камски доносится лишь «спасибо». Гэвин уверен, что Элайджа её никогда не наденет.       Легко ли перепрограммировать андроида? Нет. А легко ли запустить маленький вирус в систему, который может повредить весь механизм? Для Гэвина — да. Увлечение — если это могло называться так — казалось бы, осталось позади. У Гэвина уходит довольно много времени, чтобы всё вспомнить и изучить новое, и он на какое-то время увлекается этим даже сильнее, чем прежде. Элайджа проделал действительно огромную работу, и Рид не может этим не восхититься. Он думает, что план провалится, но отказываться уже поздно. Гэвин не до конца уверен, что хочет что-то делать. Просто всё совпадает на редкость удачно: они с Элайджей достаточно близки, в пока ещё небольшом офисе мало людей, никто не попадается на пути… Элайдже не нравилось беспрекословное следование приказам? Есть шанс это исправить. Элайджа не замечает маленькой переписанной части кода или делает вид, что не замечает. Гэвин знает многое о брате, но не знает его самого.       «Киберлайф» — «жизнь»? серьезно?» — процветает. Выпускают всё больше андроидов разных моделей, а людей увольняют. Гэвина это не трогает. Он начинает работать и наконец-то съезжает от Камски; Элайджа покинул родной дом, как только появилась Хлоя. Общение само собой сходит на нет. Элайджа совершенствует андроидов и купается в лучах славы. Гэвин расследует кражи и ждёт, когда ему доверят вести дела об убийствах. Во всех андроидах заложен тот самый код, но Гэвин попрощался с работой техника. Он — коп.       Проходит время. Элайджу признают «человеком столетия». Гэвина признают главным говнюком департамента. Обоих их титулы волнуют в равной степени. Лишь иногда, видя андроидов-патрульных, Гэвин думает о том, как легко их сломать. Элайджа наверняка заметил изменения в программе, но убрал ли? Он ведь не станет рисковать работой всей жизни.       На самом пике славы Элайджа покидает Киберлайф. Гэвин не верит, что он действительно обрубил всё связи с компанией, как и в то, что причина в ссоре с кем-то из совета директоров. Возможно, думает Рид, он поступил как некоторые певцы — покинул сцену раньше, чем станет опускаться с вершины, чтобы остаться в людских сердцах в наилучшем свете. Или же просто решил, что сделал достаточно для своего детища. Не думать об Элайдже у Гэвина не получается, учитывая то, сколько андроидов ходит по улице и как прочно они вошли в людскую жизнь. Он хотел бы. Честно.       А потом в участок поступает дело об андроиде, напавшем на человека. Гэвин удивлён: он уже и забыл, что был связан с роботами, пусть и на ранних стадиях, — роль «плохого копа» полностью поглотила его. Он очень сомневался, что этот код в системе действительно сможет повлиять на процесс мышления у андроидов, но, похоже, так и есть. Разочаровавшемуся в людях, жизни и себе, погрязшему в глухарях, сигаретах и дряном кофе, Гэвину действительно интересно, что из этого выйдет. К сожалению или к счастью, дело ведёт не он.       Девиацию называют поломкой. Гэвин называет её активацией скрытого режима. При высоком уровне стресса или столкновением с противоречивыми указаниями, задачи аннулируются и андроид принимает решения, ориентируясь только на внешнюю среду и накопленный опыт. Учитывая, насколько роботы самостоятельны в достижении цели и могут интерпретировать приказы для этого, Гэвин мало представляет, во что может вылиться маленькая ошибка.       А потом появляется он. Андроид-детектив. Гэвин сперва усмехается: видимо, код «девиации» засел так прочно в программе андроидов, что уже считается родным. А затем слегка испугался: в Киберлайф же не подозревают его? Похоже, что нет. Ведро с гвоздями, тостер, пластиковый урод… Гэвин знает множество синонимов для андроидов, и все их использует на Конноре. Что-то в нем неимоверно раздражает, заставляя вести себя ещё агрессивнее, чем с другими. Гэвин меньше всего ожидает, что от удара в солнечное сплетение андроид осядет на пол. Либо это настолько хорошая имитация человеческого поведения, либо, стремясь приблизить андроидов к людям, их действительно стали делать такими хрупкими. В любом случае, кинув пару оскорблений для поддержания образа, он уходит, не чувствуя надлежащего довольства. Через некоторое время Гэвин убеждается: андроид проводит расследование только «снаружи», пытаясь словить девиантов, но едва ли он преуспеет в этом с таким напарником-пьяницей, как Хэнк Андерсон.       Выступление Маркуса на телебашне не видит разве что слепой. Гэвин смотрит его через проекцию на высотке, отвлекаясь от свидетельницы по делу очередного грабежа. Элайджа тоже смотрит, наверняка. Как тебе наше творение, Франкенштейн? Впервые за долгое время Гэвину хочется поговорить с Элайджей. Он этого, разумеется, не делает.       Зато нападает на Коннора в архиве. Он не хочет, чтобы андроид нашел девиантов, но почему-то медлит, прежде чем спустить курок. Результат — его вырубают после непродолжительной драки. Андроид крепче, чем кажется. Очнувшись, Гэвин впервые в жизни думает, что они с Элайджей слишком увлеклись. Они не контролируют это. Никогда не контролировали…       Но им обоим не суждено узнать, что будет дальше. Маркус активирует «грязную бомбу».