Endless Ocean

Это был небольшой деревянный домик в Блэкстоне, штат Вирджиния. Из светло-голубых досок, он выглядел совершенно непритязательно среди множества похожих. Тихий спальный район на пересечении таких улиц, как Ноттауэй и Форт-авеню. Городок-мечта. Со своими извечно дружелюбными жителями. Мирными горожанами, неспешно прогуливающимися вдоль переулка, знающими всех и каждого, но всё равно здоровающимися даже с незнакомыми им людьми. Спокойный и навевающий бесконечное чувство уютности, город. Самое то для людей, большая часть жизни которых была посвящена работе или поискам себя. С сочным барбекю по выходным, похожими друг на друга планами на день, играми на свежем воздухе и постоянным перезвоном велосипедного звонка. Чем не рай на земле? Они жили вместе, в этом самом домике на перекрёстке. Принимали гостей по праздникам - накрывая на стол на лужайке перед крыльцом; здоровались с каждым малознакомым человеком, вместе припоминая, где же они могли его видеть; говорили негромко и только о хорошем. Все соседи только и говорили о том, что в доме из голубого дерева и с зелёным двориком перед ним, живёт чудесный мужчина, с не менее прекрасным, благовоспитанным мальчиком, определённо его сыном. Они даже ходили в церковь по воскресеньям, что в нескольких кварталах от их дома. Совершенно ничего особенного в их поведении не было. Обыкновенная семья, со своей обыкновенной историей. Так думали люди. Карл думал иначе. Тот самый милый мальчик, глаза которого будто хрустальные озерца. Такие голубые и чистые, словно весеннее небо, они запросто могли обхитрить или задобрить необходимого человека, отводя никому не нужные подозрения. Ведь живущий с ним мужчина, вовсе не приходился ему отцом. Любовник. Юноша пробовал на вкус это слово, медленно и тягуче, раскатывая на языке словно сладчайший плод, по вечерам, лежа в их общей кровати. Они встретились в Ричмонде, два года тому назад. Ниган был одним из тренеров "Вирджиния Кавальерс" - лучшей бейсбольной команды в штате. Карл же заканчивал обучение в местном, единственном научно-исследовательском институте, прилежно учась, но абсолютно не проявляя какого-либо интереса к программе. Изучать столь "интересную" мальчику селекцию и ботанику в чужом ему городе, его отправил отец, оставшийся дома, в Норфолке. Причина, по которой он не мог получить образование в родном городе, найдена не была. Возможно Граймс-старший просто хотел отправить сына во взрослую самостоятельную жизнь. А быть может, почувствовавший разлад в их отношениях после смерти матери Карла, Лори, он решил избавить их обоих от трудных разговоров и полностью посвятить себя новой пассии и младшему ребёнку от предыдущей. Парень вопреки собственным ожиданиям, вовсе не скучал по отчему дому. Лишь по сестре иногда, что вдохновляло его время от времени отправлять домой письма. Однако нельзя сказать, что и бейсболом он прямо-таки увлекался. Ходил несколько раз на матчи с друзьями, да имел небольшую жестяную банку, оставшуюся от каких-то конфет, теперь же доверху наполненную карточками с различными игроками. В мае 1959 года, один из приятелей пригласил его поглядеть на закрытую тренировку той самой знаменательной команды, выпросив пропуска у своего старика, что находился при стадионе кем-то вроде подсобного рабочего. Симпатия возникла мгновенно. Заметив на поле посторонних, сурового вида тренер попытался прогнать нахалов, но что-то пошло не так. Карл никогда не замечал в себе тяги ко взрослым, нелестно выражающимся мужчинам, но вид широкоплечего и крепкого инструктора, взмокшего так, что на его белоснежной футболке проступило пятно размером с половину Америки, заставил его клешеные джинсы мгновенно стать чересчур тесными, а язык ещё более острым. Тренер Ниган, как позднее выяснилось, определённо не ожидал такой ответной наглости и смерив взглядом двух юношей, один из которых был бледнее мертвеца, а другой раскрасневшийся после возмущённой, защищающей их права тирадой и со странным взглядом, прожигающим гневно и смущенно одновременно, обворожительно улыбнулся, разрешая им остаться. Уже после тренировки, под предлогом поговорить по поводу возникшей между ними перепалки и уладить некоторые "проблемы", он без зазрения совести спровадил его незавидного друга домой. Кто бы знал, что входит в это понятие "поговорить". Карл вернулся в снимаемую им комнату лишь под утро. Уставший, со следами от поцелуев по всему телу и бесстыдными красными точками, оставленными жёсткой чужой щетиной. Ему как никогда хотелось смеяться, утыкаясь лицом в подушку и восторженно-счастливо вздыхая. Разбросанные по полу пластинки полного собрания сочинений Хэнка Уильямса, да постер Джонни Кэша, будущего "Человека в чёрном" над изголовьем его кровати, были единственными свидетелями его маленькой слабости, незатейливой шалости разгорячённого воображения. *** В следующий раз они встречаются через полтора месяца. Карл с огромным трудом достаёт билеты на матч. Очередь за ними тянулась на добрую половину квартала и те несчастные, буквально перед носом которых повесили табличку "Распродано", чуть с ума не сходили, отдавая бешеные деньги перекупщикам, лишь бы заполучить желаемый желтый квадратик три на три. Парень с сочувствием глядел на них, даже подумывая отдать кому-нибудь свой билет, не будучи до конца уверенным в том, что встреча вообще состоится, даже если он вновь придёт на стадион. Однако он ошибался. Стоило народу чуть разойтись, а ему с растерянным видом застыть на площадке перед входом, как на мальчишеское плечо опускается тяжелая рука. Карл поворачивается лишь для того, чтобы сконфуженно опустить голову, старательно избегая чужого взгляда. Он и не думал, что мужчина вообще вспомнит его. Более того, попытается привлечь внимание. Ниган заговаривает с ним первым и так легко, что кажется, словно и не было ничего несколькими неделями раннее. Будто они просто давние приятели. Мужчина продолжает говорить и Карл готов поклясться, что в жизни не слышал голоса выразительнее. Они отправляются в небольшой кафетерий неподалёку, на Элвуд-авеню. Белое крохотное здание с замусоленной стойкой внутри, но новенькими, блестящими, словно только выпущенный цент, стульями. Быстрый заказ - крепкий чёрный кофе, без всяких молочно-сахарных глупостей и пара тостов. Карл же ограничился содовой. Всего бутылкой. А потом ещё парой. Признаться честно, от волнения он опрокидывал их в себя одну за другой, а Ниган не переставал удивляться, куда в него, такого худенького, столько влезает. Конечно же, уборная не заставила себя долго ждать. Судорожно пытаясь привести себя в порядок, подставляя лицо холодной воде, Карл всё пытался сосредоточиться, перестать уже вести себя как сопливый, неуверенный пацан и придумать уже, наконец, нормальную тему для разговора, интересную для них обоих. Самоубеждение помогло. К мужчине он вышел совершенно другим человеком. *** Так и проходили дни. За редкими встречами на стадионе, когда парню удавалось пробраться на тренировку после учёбы, иногда в мелких бистро, таких, что со стеклянными дверьми. Иногда они ездили к океану. На небольшом, столь же ярко-голубом минивэне Карла, похожим на ещё один небосвод, купленном на накопленные стипендиальные и премиальные деньги. Всё же хорошая успеваемость и подаваемые им иногда свежие идеи, давали некоторые привилегии. От Ричмонда прямо к пляжу вело шестьдесят четвертое шоссе, обычно полупустое, что позволяло юноше высунуться порой из кабины с радостным воплем, звонким счастливым смехом и подставляя попутному ветру длинные каштановые волосы. Нигана это забавляло. Стараясь не отвлекаться от дороги, он через призму солнечных очков нежно разглядывал мальчика, особо не задумываясь над тем, как же всё так сложилось, и просто наслаждаясь поездкой. Карл был особенным. Он умудрялся лишь парой смущённых улыбок вызывать такой шквал эмоций в зачерствевшем, после потери жены, сердце мужчины, что это даже немного настораживало. Слишком уж он быстро и идеально вписался в его размеренный темп жизни, вылавливая после работы и рассказывая за прогулкой обо всем на свете. Его компания вовсе не была для него обременительной. Мальчик не по годам был умён и не являлся, подобно своим ровесникам, бездумной куклой, чья индивидуальность ограничивалась однотипными желаниями родителей. В машине он любил всегда включать радио, причем так тихо, что музыку было практически не слышно. - Это для того, чтобы она вплеталась в голову. Когда композиция ревёт на всю катушку, в памяти совершенно ничего не откладывается. В этом вся прелесть музыки. Даже если она звучит где-то на фоне, в помещении или на улице, ты и сам не заметишь, как уже знаешь наизусть её текст и исполнительские особенности. О, да. Карл был настоящим меломаном. Однажды Ниган, остановившись у заправки, пока парнишка за стеклом рыскал по карманам в поисках мелочи, надеясь прикупить чего-нибудь съедобного, со скуки решил осмотреть полку под приборной панелью. Несколько завалявшихся там грампластинок, пестривших всевозможными лейблами, были абсолютно разномастными. От фортепианной классики до последних хитов рок-н-ролла, они без затруднений ввели мужчину в благоговейный ступор. Не хватало ещё, чтобы мальчишка оказался одним из ребят этого нового, цветастого течения. Хлопнувшая дверца минивэна, возвестившая салон о своём пополнении, только сильнее укрепила эту мысль в его голове. Но это уже было не важно. Мир сузился до них двоих. До запаха свежеокрашенной обивки автомобиля и приглушенно доносящейся из динамиков мелодии. До распростёртого перед ними горизонта и оставшейся за спиной пыльной дороги. До взволнованного дыхания и осторожных, хрупких в своём единении, поцелуев. До тонких пальцев на широкой спине. До шероховатых губ на нежной коже ключиц. До занятий любовью перед бесконечным океаном. *** Они перебрались в Блэкстон через год после знакомства, сразу, как только Карл выпустился из института. Милый беззаботный городок, находящийся чуть юго-западнее Ричмонда. Быть может, переезд в менее искушенную местность был не самой лучшей идеей, ведь это означало, что теперь им нужно быть куда осторожнее, но причиной ему послужил Ниган, незадолго до этого травмировавший руку. Обычно он не рвался на поле, давно оставив профессию игрока и занимаясь теперь лишь наставничеством, но в один из недавних матчей ему пришлось взять в руки биту. Нехватка участников, небольшой форс-мажор, от которого зависел исход всей игры. Победа стоила Нигану растяжения кисти и пары ссадин. Конечно, он и дальше мог тренировать команду, но мужчине хотелось передохнуть. Сменить обстановку, проще говоря. Оставить шумные улицы и посвятить большую часть времени своему мальчишке, благо спортивный сезон пока был окончен. Идиллия. Ею был наполнен каждый прожитый ими день, в стенах из голубого дерева. Карл просыпался с осознанием того, что она теперь заполняет их жизнь. И он бы всё на свете отдал, лишь бы это продолжалось вечно. Лишь бы они как можно дольше пробуждались ото сна вот так - Карл на чужом горячем плече, а Ниган от запаха свежезаваренного кофе и выпечки. Юноша готовит блинчики с карамелью. Это один из множества оставленных ему матерью рецептов и один из немногих, что у него удаётся. Завтрак, поход за продуктами. Потом, возможно, мужчина отправится на тренировку в столицу. Карлу немного завидно. У того красный кабриолет - такой красивый, маленький. Шик да блеск. Они уже успели обзавестись здесь хорошими знакомыми. Напротив жили молодые люди - темноволосая американка и азиат. Весьма колоритная парочка для подобных мест. Кажется, у них даже был ребенок. Карл точно не уверен. У него не получилось достаточно сблизиться с ними, а вот Ниган, похоже, с легкостью нашёл общий язык. Он вообще был очень разговорчивым. Со своими нелепыми шутками и как казалось, только ему одному понятными отсылками, он без каких-либо трудностей влюбил в себя Карла. Ещё в самом начале. Когда два несносных студента, без разрешения забрели на закрытый стадион. *** Так и прожили они без малого год, в этом солнечном городишке. И жили бы дальше, если бы не один конфуз. Это случилось в субботу, после долгожданного прибытия Нигана из спортивной командировки. "Вирджиния Кавальерс" играла в Вашингтоне, и Карл ещё никогда не видел мужчину таким счастливым. Тот поцеловал его прямо на крыльце, даже не заходя в дом. Парень и среагировать не успел, опешив, и истосковавшись, ответил напористым губам, до конца и не осознавая, чем это чревато. Ощущая на себе посторонний взгляд, Карл резко отпрянул. Это была американка. Та самая, что живёт напротив. В отличие от своего избранника, относившегося к ним вполне дружелюбно, их по какой-то причине она невзлюбила сразу. Он видел это тенью на её лице, пока Ниган разговаривал с азиатом. В каждом её жесте скользило такое презрение и брезгливость, что их можно было заметить даже невооружённым глазом. И сейчас, наблюдая за ними со двора своего домика, Карл читал в ней всё то же самое. Он заметил расстроенный вид Нигана, уже успевшего обернуться. Тот, должно быть, уже несколько раз проклял свою чрезмерную пылкость и несдержанность. Скрывшись в доме, шагнув за порог своего уютного деревянного убежища, коим оно раньше являлось, они слышали рушащиеся за их спиной надежды. Все те планы, что они когда-либо строили. А возможно, это был всего лишь звук захлопывающейся двери. *** Они покинули город этим же вечером. Возвратились в приветливый Ричмонд, в полупустую квартиру Нигана на Рознет-роуд. Карл был подавлен. Осев на пол, словно изломанная марионетка, он спрятал в ладонях лицо, надеясь остановить подступающее отчаяние. Ниган был рядом. Сел около, по-восточному скрестив ноги и притянув измотанного паренька к себе. Он шептал ему всякие глупости, вечные уверения в том, что всё несомненно наладится. Карл слушал его. Слушал, как и всегда до этого. Чуть улыбался и понимал, что здесь им ничего не грозит. Что слова Нигана не пустая болтовня. И что для разрушившейся пока идиллии, ещё будет место в их жизни. Ведь подобных райских уголков ещё много в Вирджинии. Взять, к примеру, хоть его родной городок - тоже вполне мирное местечко. Да и к тому же, Блэкстон был не таким уж и идеальным пристанищем. Карл приглушенно рассмеялся, уткнувшись в чужое плечо. - Знаешь, это даже и к лучшему. В конце концов, от Блэкстона было чертовски трудно добираться до океана.