Pink Phloyd

— Вот ваш Jack Daniels — сказал юноша за прилавком, протягивая мне напиток. Я поблагодарил его и пересёк бар, чтобы сесть рядом с моим парнем и сразу надел тёмные очки. Рядом сидели наши кореши. — Ты настолько предсказуем, мэн — прокомментировал он, глядя на мой напиток. — Это не так — усмехнулся я. — К тому же зачем мне отказываться от чего-то настолько охуительного? Иногда мне кажется, что первый глоток этого напитка после долгого перерыва лучше, чем секс. Брови Кизару взлетели вверх, а челюсть отвисла. — Что, прости? — Что? — спросил я, спокойно пожимая плечами. Я не сказал ничего, что считал бы неправдой. Этот напиток был похож на эликсир богов. Мой собственный мгновенный оргазм в чашке, если хотите. И если это разозлило моего парня, то пусть так. Кроме того, он был слишком серьёзен, себе же во вред. По сути, я делал миру одолжение, выталкивая его из зоны комфорта. — То, что ты только что сказал: бухло лучше, чем секс со мной, — воскликнул он, привлекая внимание парочки, сидящей рядом с нами. — Олег, — прошипел я, — потише! — О, какие люди, так это же Фейс собственной персоной, как жизнь? — услышал я рядом с собой. Посмотрев вверх, я увидел одного из своих старых друзей из Уфы. — Привет. Как ты? — спросил я, стараясь придать своему лицу беззаботный вид. — Отлично. Я думал, ты ли это, но не был уверен, — Даня замолчал и, взглянув на Кизару, начал нервничать из-за того, что увидел на его лице. — Эм… ну ладно, увидимся потом — сказал он, поворачиваясь и быстро уходя прочь. Что, чёрт возьми, происходит? Почему Даня так быстро ушёл? Я был уверен, что он хотел сказать что-то ещё, но его спугнул Нечипоренко, сидящий рядом со мной. Я повернулся к брюнету, готовый промыть ему мозги, но замер, увидев выражение его лица. Он пристально смотрел на меня, его челюсть была сжата так, что очертила заострённый подбородок больше обычного, а глаза — сужены. Похоже, что сейчас его чувствам соответствовала татуировка с мёртвой птичкой. На секунду я испытал страх из-за его напряжённого вида… если было нужно, я бы дал этому именно такое определение, но потом мне вдруг стало невероятно жарко, а комнату вокруг меня будто заволокло туманом. Единственным, кого я видел, был Олег. Недолго думая, я стал глубже и чаще дышать, пока мы смотрели друг на друга. Я не мог отвернуться или остановить растущее возбуждение от его яростного пристального взгляда. — Мы уходим, — сказал он, его голос был низким и грубым. Я кивнул, слепо следуя его указанию. Видимо, я больше не мог думать о себе. Мы одновременно поднялись, и Кизару, как на буксире, потащил меня за руку, едва мы вышли из кафе. *** Наша квартира была всего в пяти минутах ходьбы отсюда, поэтому мы часто посещали это место. Обычно наши прогулки были приятными и лёгкими, мы записывали треки, помогали друг-другу. Сегодня, однако, прогулка назад была напряжённой. Нечипоренко сжимал мою руку сильнее нужного и шёл, явно ведомый какой-то целью, совершенно не обращая внимания на светофоры, таща меня за собой. Тот факт, что нас чуть не сбила машина, не заметил ни Олег… ни я. Я не видел ничего. Будто на глаза опустились очки с еще более затемненными стеклами. Заторможенный, я не сразу среагировал на препятствие в виде бордюра и споткнулся. Кизару развернулся, услышав удивлённый вскрик и легко меня подхватил, тут же хватая за волосы и немного нагибая, вел по дороге дальше. Под моё шипение, конечно. Затем он грубо прижал меня к стене и застал меня врасплох, сминая мои губы поцелуем. Его руки впились в мои бока и неумолимо и крепко прижали меня к своему телу. Я мгновенно растаял, не в силах противостоять его натиску. Его горячий, жаждущий рот двигался напротив моего, его язык легко проникал в мои уста, пока я пытался понять, что происходит. Поцелуи никогда не были такими стремительными, сильными и… горячими. О, это было слишком горячо. И дело было отнюдь не в погоде — это был я. Я был слишком горячим. Между нами было слишком много одежды. И внезапно мне остро захотелось ощутить его кожу напротив своей. Не задумываясь о том, где мы находились, я застонал в его рот и обхватил руками его шею, прижимаясь к нему ещё ближе. Я решил, что меня не волнует, что с ним случилось; я не волновался ни о чём, кроме как о том, чтобы быть ближе к нему. Отстранившись, он резко схватил меня за руку и снова продолжил путь к нашей квартире, волоча меня следом. Размышление о том, что же случилось с Кизару разом вылетело из головы. Неужели я сказал что-то плохое? Он так разозлился на меня, что захотел причинить мне боль? Этот поцелуй казался очень болезненным, его натиск был сильнее, чем тот, к которому я привык. Но обязательно ли это плохо? Разве я раньше не хотел от него больше эмоций? Больше страсти? Что всё это было? Он наконец-то освободился от контроля, который управлял его жизнью? Я непроизвольно глубоко вдохнул, осознав это, и мне пришлось приложить усилия, чтобы дышать не так учащённо. Неожиданно мы оказались перед дверью нашей квартиры, а Олег уже рылся в кармане в поисках ключа. Я молча стоял с ним, наполовину испуганный, наполовину взволнованный тем, что может случиться, когда он откроет дверь. — Чёртов ключ, — пробормотал он и, наконец, найдя его в переднем правом кармане, открыл замок. Толкнув дверь, он втянул меня в квартиру, грубо захлопнул её за нами, а затем развернул меня, прижимая спиной к закрытому входу. — Олееег, ты немного пугаешь меня, — проговорил я, запинаясь. Его глаза были почти дикими. Я действительно был немного напуган. Я боялся не за себя. За него. Я никогда не видел его таким. Я не знал, что произойдёт, если я действительно задел его слишком глубоко. — Хорошо, — прорычал он, поставив руки по обе стороны от моей головы, и наклонился. — Ты хоть представляешь, что твой маленький комментарий сделал со мной? — Нет, — спокойно ответил я, принимая немое противостояние наших взглядов. — Он заставил меня почувствовать себя дерьмом — вот что он сделал, — проговорил репер сквозь стиснутые зубы, блестя гриллзами. — И теперь всё, о чём я могу думать, — это о том, чтобы показать тебе, насколько секс может быть лучше, чем чёртово бухло. Все мои страхи и тревоги основывались на сильнейшей печали, возникшей от того, что я заставил его чувствовать себя столь отвратительно, пока смысл его слов не осел в сознании. Мои колени подкосились, и я скользнул по двери вниз. О Боже. Да, пожалуйста. — Ты этого хочешь, Вань? — грубо спросил он, склонив голову, чтобы взять мочку моего уха в рот. Слегка прикусив, он начал её посасывать. — Да, — выдохнул я, наклоняя голову, чтобы предоставить ему лучший доступ к телу. — Тогда раздевайся и садись на диван, — приказал он, отступив от меня. Я дрожал и тяжело дышал, но как-то сумел снять свой свитшот и джинсы, достаточно легко выбравшись из них. Олег следил за каждым моим движением, его глаза сузились. Было тяжело оставаться в вертикальном положении, но жажда Нечипоренко была сильнее ноющих мышц. Мои ноги дрожали, и мне пришлось опереться о дверь, чтобы удержать равновесие. — Я жду, — прорычал он, доводя моё возбуждение до пика. Олег стиснул челюсть, но остался стоять на месте. Он дышал также тяжело, как и я — по крайней мере, я хоть немного влияю на него. Я никогда не видел его таким. *** Его глаза бродили по моему телу, согревая каждый сантиметр, на котором задерживались. — Диван, — рявкнул он, указывая направление. Я вздрогнул от его суровой команды и помчался к кушетке. Я не мог не заметить совершенно очевидную напряжённую эрекцию, видимую даже через плотную ткань джинсов, когда он подошёл ко мне. Я подумал, что, наверное, это одно из самых неудобных ощущений в его жизни. Олег встал передо мной — близко, чтобы дотянуться, но достаточно далеко, чтобы ощущать дистанцию. Я посмотрел ему в лицо, когда он отдал следующий приказ. — Повернись и вставай на колени. О Боже! Какого чёрта он собирается со мной делать? Варианты, которые блуждали в моей голове, взволновали и обескуражили меня. «Вот тебе и Гэнгщит», — думал я, молча выполняя его требования. Повернувшись, я встал на колени на подушке. — Раздвинь ноги, — пробормотал он, всё ещё не касаясь меня. Было очень странно знать, что Кизару стоит сзади, всё ещё полностью одетый, и смотрит на мой голый зад, пока я расставляю ноги на диване. Я услышал звук расстёгивающейся молнии, а затем тяжёлый глухой стук, который, как я предположил, издали джинсы, упавшие на пол. Я протянул руку и схватился за спинку дивана, почти задыхаясь в ожидании того, что он собирается со мной сделать. — Ты выглядишь так чертовски восхитительно, раскрытым и обнажённым для меня, — хрипло прошептал он, стоя позади. — Ты был плохим. Ты должен быть наказан. Без предупреждения его пальцы скользнули вниз по моей спине, пока не достигли изгиба моей задницы. Затем он резко погрузил в меня два пальца. Я ахнул, выгибаясь. Он прижался ко мне, и я почувствовал всю степень его возбуждения, заставляющего сильнее прижаться к нему. Он застонал и начал совершать поступательные движения пальцами. Другой рукой он обхватил, сминая, мою отяжелевшую, ноющую длину. — Блять, ты такой твёрдый для меня, — зарычал он, наклоняясь и покусывая моё плечо; я вздрогнул от контакта его губ с кожей. — Тебе нравится, когда я так доминирую над тобой? Я не смог ответить, даже если бы захотел, но я ощутил момент, когда, почувствовав прилив моего возбуждения, он снова зарычал и убрал свои пальцы. Меня хватило лишь на протест, но этот звук прервался, едва я ощутил его у своего входа, и сменился криком удивления, когда Олег глубоко вонзился в меня. Ощущение его, полностью заполняющего меня, заставило всё плыть перед глазами. Моя голова упала, и я закрыл глаза, теряя себя в неожиданном удовольствии. Кто знал, что мне понравится грубый секс? Это было для меня неожиданностью. Но теперь, когда я испытал эти ощущения, я не хотел ничего другого. Олег начал толкаться в меня, и мы одновременно застонали. Он жёстче сжал мои бёдра, заставляя встречать каждую его фрикцию. Нарастающее комом возбуждение, образовывающиеся в животе, быстро росло с каждым толчком его бёдер. Наши вздохи, стоны и звуки соприкосновения тел заполнили комнату. Я был так близко, так скоро. Но это было слишком сильно. Слишком много, слишком быстро, слишком… грандиозно. Я слегка запаниковал, когда нашёл своё освобождение: я будто разделился на две части. Затем Нечипоренко начал акцентировать каждый толчок бёдер словами, выкрикивая: — Никогда, — толчок, — чёрт возьми, — толчок, — больше, — толчок, — не, — толчок, — сравнивай, — толчок, — меня, — толчок, — с бухлом, — толчок. Он наклонился ко мне, заставляя мои руки прогибаться под дополнительным весом, поэтому я перенёс вес на локти, упёршись ими в спинку дивана, и положил на них голову. Горячее дыхание Олега коснулось моей щеки, когда он пробормотал: — Ты слышишь меня, любимый? Я лучшее, что у тебя есть. Никаких сравнений. Никогда. — Угу-у-ум, — простонал я, не в силах сформировать слова или мысли в данный момент. Одна его рука обогнула мою талию, и его ловкие пальцы быстро нашли мой член, невыносимо медленно начав кружить на нём, остро контрастируя с неумолимыми ударами его члена всего в нескольких дюймах ниже. — — Никакого тебе, сука, бухла. На месяц. Затем он жёстко сжал мой ноющий член, и мир взорвался передо мной. Я не мог двигаться. Я не мог говорить. Я не успевал делать вдох, как организм требовал больше воздуха. Олег вышел из меня и уложил нас на диване, перетягивая меня на себя. Мы отдыхали так пару минут, стараясь привести беспорядочное дыхание и колотящиеся сердца в норму. — Вань — вдруг позвал он. — Ты как? — Охуенно, че. — тихо сказал я. — Ты в порядке? Я сделал тебе больно? — нежно спросил он, приподнимая меня, чтобы заглянуть мне в глаза; теперь это был именно тот мужчина, которого я знал и любил. Я улыбнулся. — Нет. Конечно нет, — быстро заверил его я. — Как всегда — пиздато. — Ох… — он замолчал, осознавая услышанное. — Может теперь по бутылочке.? — хрипло усмехнулся я и громко засмеялся. — Нет, Ваня, месяц, — напомнил Кизару. Я закатил глаза и прижался к его груди, максимально крепко стиснув его в объятиях. — Я люблю тебя, — сказал я; мои слова, произносимые в его плечо, звучали немного приглушённо. — Я тоже люблю тебя, Вань. Бесконечно сильно. Меня поразила случайная мысль, и я начал хихикать, слишком счастливый, чтобы попытаться остановить это. — Что смешного? — спросил Олег, неторопливо гладя меня по спине. — Что… — я снова начал хихикать и сделал глубокий вдох. — Что случится, если я сравню тебя с сигами? Потому что я люблю Мальборо и Винстон тоже ничего… Мои следующие слова были прерваны, так как Кизару быстро перевернул нас, и я оказался под ним. — Если ты сравнишь меня с сигаретами, то появятся наручники, — дразнил он меня с игривой улыбкой на губах. — и кто-то бросит курить. Вспышка похоти разгорячила моё тело, увеличив его температуру градусов на десять. — Наручники? — Именно, — его взгляд сосредоточился на моём рте, я и прикусил губу, дразня его. О Боже мой. Должен ли я ещё больше давить на него?.. Я не хотел, чтобы у Олега случился нервный срыв. Но, с другой стороны — наручники… Какого чёрта, да? — Ну… знаешь… я всегда думал, что Парламент Карат лучше, чем секс, — медленно сказал я, поднимая бровь в нескрываемом вызове. Олег стиснул челюсть, а его руки на моей талии сжались. — Ты играешь с огнём, любимый. — Я знаю. Я люблю огонь. Встав с дивана, он перекинул меня через плечо раньше, чем я успел моргнуть, и направился к нашей спальне. Я ухмыльнулся и притворился, будто немного сопротивляюсь, так что он и не догадывался, что подыгрывает мне. Наручники… а вот и я.