Лиса и Гурман

      Кромешная тьма, ни единой души… Лишь сильный дождь, под которым можно было промокнуть за мгновение… Время близилось к десяти, а это означало то, что «Антейку» пришло время закрываться на ночь.       Официантка то и дело не хотела потревожить Сузуки, ведь было трудно не заметить, что она «плавает в собственных мыслях». И все же она не могла позволить девушке остаться здесь.       — Прошу прощения, но мы уже закрываемся, — сказала с лёгкой улыбкой Тоука посетительнице. Азуми тут же опомнилась и повернулась в сторону Киришимы.       — У вас тут так уютно, и кофе вкусный.       Рыжеволосая довольно долго продолжала нахваливать заведение, но тут же опомнилась и поспешно достала помятый листок.       — Извините, Вы не подскажете, как добраться сюда?       Тоука взяла листок из рук девушки, ответа долго ждать не пришлось.       — Конечно, знаю, я довольно часто прохожу недалеко от этого места, по пути в школу. Когда выйдете из кафе, поверните направо. Там пройдёте два перекрёстка и также справа, рядом с небольшой площадью, увидите дом с японскими фонарями.       — Хорошо, спасибо вам огромное и доброй ночи! — Девушка поклонилась в знак благодарности, улыбнулась, напоследок взглянула на фиолетоволосого и закрыла за собой дверь.       Не только мысли о тётушке и прошлом были мучительны. Самокопание было обычной чертой для Азуми. Она не считала себя особенной, скорее с несколько иными взглядами на вещи и на жизнь. Ей не нравилось навязываться другим, ибо девушка всегда думала, что никому до неё и дела нет. Может, поэтому она и стала серой мышью в обществе.       Цукияма же не сводил с Сузуки глаз ни на секунду. Всё это время он продолжал делать вид, что любуется красотами города в окно. И всё же он всегда останавливался на глазах. Этих глазах, в которых был виден ум, рассудительность и умиротворённость, в которых можно было утонуть.       — Иди домой, Цукияма, я с тобой цацкаться тут не собираюсь! — бросила Тоука в его сторону. — Мы закрываемся, или ты совсем уже в пространстве потерялся? — Взгляд её был полон презрения и нетерпеливости, лишь бы Гурман наконец исчез с глаз долой.       — Я-то пойду, Киришима-сан, — говорил он, всё так же наигрывая собственные эмоции. — Но скажи, куда направилась эта charmante lady?       — А тебе это зачем знать?.. — Тоука тяжко вздохнула, но всё же ответила: — Эх… Она направилась к гостевому дому Киока.       — Merci, я ещё вернусь. — Напоследок из-за спины помахал он своей знакомой. Цукияма вышел из кафе то ли спокойно, то ли со спешкой. Было у него не то плохое, не то хорошее предчувствие, что в ближайшем времени что-то произойдёт. Но что именно — он не знал.       «Пойду по крышам, так будет molto più veloce».       Гурман зашёл за угол, слегка размялся и сделал три прыжка от стен, после чего оказался на вершине домов. Он взглянул в небо, встречая огромное количество капель дождя, вдохнул свежий воздух, будто в последний раз. Цукияма любил дождь и не боялся промокнуть, напротив, падающие дождинки только успокаивали его душу. Уложенные фиолетовые волосы успели растрепаться на лёгком ветру, и по ним то и дело уже растекались блестящие капли. Времени терять нельзя было, ведь такую ценную добычу упускать не стоит, иначе можно утонуть в глубокой апатии ко всему окружающему.       Сузуки тоже любила дождь, но точно не находиться под ним. Она находила в нём то же успокоение, что и Цукияма, а также и грусть, которая преследовала её постоянно. Разговоры с вахтёршей лишь подбадривали её, чтобы окончательно не сойти с ума. И вот Азуми со всей возможной быстротой стремится навстречу своей судьбе, к тому долгожданному человеку, с которым она сможет высказаться по поводу своих мыслей, избавиться от беспорядка и хаоса в её голове.       Девушка уже успела пройти один перекрёсток, прячась под навесами закрытых магазинов. На её пути стали гаснуть вывески, и зажигаться обычные фонари, которые видел каждый. Людей было гораздо меньше, по сравнению с тем, что она встретила некоторое время назад. Вот уже прошла она и второй перекрёсток, но тут рыжеволосая задумалась, куда ей дальше идти. «Направо или же налево?» Закрыв глаза, она стала прокручивать в голове слова Тоуки, дабы не ошибиться. Она взглянула направо и увидела тот самый дом с оранжевыми японскими фонариками. Недолго думая, Азуми направилась туда.       Шу уже тоже успел добраться к месту, где увидел девушку. Но какого было его удивление, что она направляется именно к тому зданию. «Каким образом её могло занести в дом с оранжевыми фонарями?» Ответ на данный вопрос оставался для него загадкой до сих пор. В надежде на то, что зеленоглазая всё же выйдет из здания, Цукияма направился в ближайший переулок, откуда был виден вход в данное заведение, и стал выжидать.       На первый взгляд, ничего нельзя было сказать о том, что это здание отличное от других. В данном гостевом доме имелось всего три этажа, а крыша была отделана в японском стиле. Стены сделаны из красного кирпича, и их практически полностью покрывал дикий виноград. На уровне первого этажа висело множество оранжевых японских фонариков, точно так же, как и на входе. Сам вход был украшен колоннами с характерной дальневосточной письменностью на них.       Интерьер был похож на вид снаружи, но со своими особенностями. Стены были красно-оранжевого цвета, а освещение тусклым, будто при свечах. Вокруг стояли различные комнатные растения: бамбук, хлорофитум, бонсаи и многие другие растения, которые создавали ощущение нахождения в каком-то ботаническом саду. Но, помимо этого, в главном холле было много дыма, а запах имел схожесть с чем-то между сигарным дымом и благовониями.       Азуми не раз посещала мысль о том, что, может быть, она ошиблась зданием? Время было позднее, так что попытка не пытка. В холле находилась приёмная стойка, к которой и подошла девушка. За приёмным столом никого не оказалось, но для такого случая стоял звонок. Сузуки слегка нажала на него и стала ждать.       Рядом, из-за дверного проёма, который был скрыт за небольшой шторой из красной верёвки, вышла женщина, лет тридцати. Её внешность была достаточно необычной и несколько пугающей для лисы. Волосы женщины чёрные, как смоль, собраны в хвост, закреплённый японскими палочками. Наряд был достаточно вызывающим: чёрное платье до пола, разрисованное в традиционном орнаменте Японии и местами украшенное чёрными перьями. Макияж её был тоже тёмным, а в руках она держала серебряный мундштук, в котором находилась сигарета. Несмотря на довольно пугающий вид, движения её были крайне грациозны, голова слегка приподнята, а взгляд был весьма властвующим.       — Добрый вечер, могу ли я чем-то вам помочь? — спросила терпеливо администратор. Она поднесла мундштук к своим губам, вдохнула сигаретный дым и тут же выдохнула его в сторону посетительницы.       — Я приехала к своей тётушке — Сакамото Мияко. Она сказала, что ожидает меня здесь, вам знакомо это имя? — Азуми не удержалась и покашляла, но после передала бумагу с письмом женщине. Та взяла очки, которые лежали рядом, и рассмотрела письмо.       — Хм-м-м, это действительно почерк Мияко, невозможно отрицать. Единственное, мне придётся вас крайне разочаровать… Дело в том, что госпожа Сакамото не объявлялась здесь уже несколько дней и за её комнату, к несчастью, не уплачено с того момента. Если у вас есть денежные средства, мы с радостью выделим вам комнату.       Лицо Сузуки было наполнено ужасом. Она осознала всю ситуацию, что только что произошла — она одна. Ей некуда идти, и денег на жилье у неё совершенно нет. Та единственная нить удачи, за которую она попыталась ухватиться, только что исчезла навсегда. Девушка молча развернулась и вышла из гостевого дома.       Шу всё это время наблюдал за входом в ожидании чуда, которое всё же свершилось. Девушка медленно спускалась по лестнице здания, после чего остановилась возле входа. Цукияма был невероятно рад, что удача в очередной раз не обошла его стороной. Его лицо расползалось в бесконечной улыбке, но через мгновение он опомнился от своей эйфории. Рыжеволосая свернула ровно в ту сторону, в которой находился Шу. Он спрятался в тени, чтобы ещё немного понаблюдать за последующими действиями девушки.       Азуми шла… Просто шла в неизвестном направлении, ибо она отчаялась. Все её стремления были напрасными, и удачи не может произойти ни в каком случае. Она уже успела промокнуть до нитки, поэтому пошла под навес в переулке, села на ступеньку и опустила лицо в собственные колени со слезами.       — Что же мне теперь делать… Что мне делать? Господи, помоги мне, — девушка молилась на хоть какую-то удачу, надеялась на Бога, который в эту минуту был единственным, кто способен ей помочь. — Мне некуда идти, дай мне уцепиться хоть за малейший шанс, за возможность…       — Думаю, я знаю, как вам помочь, my Lady.