Проиграл

      Виктор любит алкоголь и карты. Еще он любит Юру Плисецкого.       Юра не любит алкоголь, но любит рубится в карты. С Виктором он больше не будет играть в карты.       Никогда.       Дело было летним утром. В Петербурге стояла невыносимая жара: ни вода, ни открытые настежь окна, ни холодный душ с фруктовым льдом не спасали от такой жары. Юра ходил по квартире в одной лишь футболке и лизал недавно купленный лед в ларьке. За это утро, он, наверное, ест уже третий фруктовый лед, при этом запивая его ледяной газировкой. Охладится получалось, но ненадолго. Такими темпами можно было бы спокойно заболеть, но хотя бы чуть-чуть охладиться — нет. — Сколько можно? Когда эта жара уже спадет? — жалобно ноет Юра, выкидывая палочку от фруктового льда. Даже в Ледовом дворце лед на катке растаял, из-за чего, в принципе, Плисецкий сейчас и сидит дома. На катке хотя бы прохладнее, чем дома.       Облокотившись на подоконник, Юра высунул лицо на улицу. Хоть и дул легкий ветерок, от жары он совершенно не спасал. Юра жалел, что сегодня не пошел очередной дождь. Жалел, что до этого момента дождь он ненавидел. И вообще он жалел, что все попытки охладиться не приносили должного результата.       На вскипевшую голову Плисецкого пришла дурацкая мысль — постоять у открытого холодильника.       Юра напялил легкие шорты, от которых каким-то чудесным образом стало на мгновение прохладнее, и поплелся на кухню. Открыв холодильник, Юра сел на табуретку и стал наслаждаться прохладой, что исходила от холодильника.       Было хорошо, пока не пришел Виктор.       Виктор явился в квартиру Плисецкого без какого-либо предупреждения, даже в дверной звонок не позвонил. Виктор просто пришел с запасными ключами Плисецкого, который тот когда доверил Виктору, мол, потеряю, буду знать хотя бы, что в квартиру попаду.       Виктор по-хозяйски проходит на кухню и закрывает холодильник, который служил для Юры своеобразным охладителем. Блондин фыркает, поднимается с табуретки и садится на подоконник. Виктор огорченно вздыхает, ставит бутылку красного полусладкого на стол и садится с краю подоконника. — Ты заболеть решил? — сдержанно говорит Виктор, сидя полу боком к блондину. Юра фыркает и наклоняет голову так, что волосы скрывают его лицо. Никифоров усмехается, пододвигается ближе к Юре и тыльной стороной руки убирает несколько прядей. — Никифоров, тебе жить надоело? — Юра перехватывает руку Виктора и хмурится. Виктор усмехается. — Я вопрос задал.       Виктор смеется, выхватывает свою руку и садится на табуретку. С такого ракурса Юра выглядел как маленький тигренок, который так старается выглядеть вполне взрослым хищником. Виктор не знал, почему на ум пришла именно эта ассоциация, но это ему понравилось. — Тигреночек, ну ты что, не рад?       Виктор обожал издеваться над Юрой. Он всегда ждал кучу колких фразочек в свой адрес, и это его забавило. — Да пошел ты…       Но сегодня что-то пошло не так.       От удивления Виктор чуть не выронил бутылку с вином. Прошло уже много времени и Юра все время посылал Виктора куда подальше.       Самое странное, что посылал.

***

      Юра уже не помнил, когда Виктор успел в него влить два бокала полусладкого, как они достали карты, и как, собственно, Юра проиграл. Юра помнил лишь одно…       Они играли на желания.       Плисецкий уже давно жалел о том, что не выгнал Никифорова еще утром и о том, что он вообще согласился играть в карты. Обильного опыта в картах у него не было — Юра редко с кем играл в них, ибо времени на это не было. В детстве он иногда играл в карты с дедушкой, и то на интерес, а тут Юра проиграл три желания Виктору.       Блять, три желания!       Первое желание Виктор придумал почти мгновенно: Юре лишь нужно было поцеловать Виктора в губы.       Юра долго не понимал, шутит ли Никифоров или нет. Перед ним сидел предмет его обожания, и Юра должен был его поцеловать. Вроде бы и хотелось, а вроде бы это казалось как-то неправильно. — Смелее, Юрио, — прошептал Виктор, подаваясь немного вперед. Юра сглотнул и неуверенно подался вперед.       Юра накрыл чужие губы своими неуверенно и аккуратно, в глубине души яростно ликуя происходящему. Губы Виктора были с привкусом полусладкого вина. Виктор не сопротивлялся.       Поцелуй получился каким-то скомканным и до жути детским. Юра отстранился к холодильнику и закрыл пылающее лицо руками. Ему еще никогда не было так стыдно. Хотелось выпустить нервное: «Ууу», посмеяться и уйти спать, чтобы утром или вечером принять это все за сон. Юра бы так сделал, если бы не ехидный голос Виктора. — Неплохо для первого раза, Юрио. — Ты знал, что это у меня первый раз? — сердце Плисецкого забилось в бешеном темпе. Виктор усмехнулся, поднялся со стула и подошел к Юре. Облокотившись правой рукой о холодильник, и перекрыв путь к отступлению, Виктор хищно облизнулся. — Это был твой первый поцелуй? Прости~и Юрио, что украл его, — Виктор усмехнулся и прошептал на ухо. — Второе моё желание заключается в том, чтобы ты мне попозировал…       Ладони Юры проскользили по лицу, а глаза в ужасе округлились. Юра несколько раз ошалело поморгал глазами, вопросительно изогнул бровь и нервно усмехнулся. — Ты серьезно? — усмехаясь, спросила Юра. — Может не надо?.. — Надо Юра. Тем более, сам же предложил на желания играть…       В груди Юры что-то неприятно ёкнуло, а Виктор, улыбаясь, куда-то ушел. Юра решил, что сейчас самый лучший вариант, так это запереться у себя в комнате. Он до сих пор был раздражен тем, что Виктор по-хозяйски ведет себя в Юриной квартире. Виктор просто нагло ворвался в его квартиру, напоил подростка вином и сейчас ситуация на грани педофилии.       Кто же знал, что это зайдет так далеко?       Когда Юра зашел в комнату, Виктор яро готовился к предстоящей фотосессии. Юра сглотнул, по-тихому взял телефон с комода и прошмыгнул в коридор. Свалить он не успел — Виктор уже хотел пойти за своей фотомоделью на кухню, но нашел её в коридоре. — И куда это ты собрался? — нежно прошептал Виктор на ухо, приобнимая Юру за плечи. Юра понял, что вырываться нет смысла — Виктор в любом случае поймает и заставит позировать.       Виктор впихнул Юре первый наряд и затолкнул в ванную. Юра, мягко говоря, охуел, когда увидел то, в чем его будут фотографировать. Первым нарядом оказалась форма горничной с короткой пышной юбкой. Юра конечно знал, что у Виктора больная фантазия.       Но не на столько же… — Виктор, ты охуел? Я не буду это надевать! — завопил Юра, ударяя ногой белую дверь. Виктор усмехнулся и облокотился на дверь. — Будешь-будешь, — язвительно сказал Виктор, уже представляя Плисецкого в форме горничной. — Или тебе напомнить, кто из нас проиграл?       Юра фыркает и смотрит на форму.       Отвратительно.       Юра сдается. Виктор прав, он проиграл в картах и теперь обязан выполнять желания победителя. Будучи под градусом, Юра думал что выиграет и отыграется на Викторе. Но жизнь решила сыграть по-другому.       Когда Юра натянул на себя эту чертову форму горничной, чисто из любопытства он подошел к зеркалу. Юре кажется, что юбка до неприличия короткая, верхняя часть формы неприлично обтягивает грудь и блять, Юре кажется, что фартук сейчас может сломать его напополам. Юра знает, что Виктор над ним бессовестно издевается.       Но, в конце концов, его же не собираются трахать?..       Верно ведь?       Когда Юра выходит из ванны, Виктор пошло присвистывает и делает первую фотографию. Юра раздраженно фыркает, одергивает подол юбки, стараясь хоть на сантиметр удлинить юбку. — Зря стараешься, — Виктор невесомо целует Юру в щеку, вгоняя того в краску. Он прислоняет подростка к двери, невесомо целует Юру в губы и делает фотографию смущенного лица Юры. — Слушай, а тебе идет… — Ты сказал, что будешь фотографировать меня, а не удовлетворять свою убогую фантазию, — шипит Юра, отворачивая лицо. Виктор случайно целует Юру в шею, ухмыляется и приобнимает блондина за талию. — Извращенец чертовый. — Если ты думаешь, что я не фотографирую тебя, то ты глубоко заблуждаешься, — Виктор поворачивает экран телефона в сторону Юры, показывая недавно сделанные фотографии. Юра хмурится, шепчет что-то про больную фантазию Виктора, а после обессиленно выдыхает, понимая, что Виктора уже не переубедишь и не улизнешь от этой дурацкой фотосессии.       Виктор не умеет нормально и быстро выбирать. Он уже десятую минуту ставит Юру в разные позы, но что-то ему вечно не нравится. Кажется, что за эти десять минут, он поставил Юру в сотню разных поз и ни одна из них не понравилась ему. После очередного: «Не то» Юра фыркает и смотрит на Виктора, который задумчиво смотрит на Юру. — Боже, ты серьезно не можешь определиться? — устало протягивает Юра. Виктор хмурится, подходит к парню и начинает передвигать его, словно куклу.       Юра облокотился локтями о стол и выгнулся в спине, как и сказал Виктор. Правая нога примостилась на стуле. Виктор хмыкнул и отошел от Юры на несколько шагов. Помотав головой, Виктор несколько раз обходит Юру, выбирая то ли ракурс, то ли более лучшую позу.       А Юре это уже надоело.       Виктор приобнимает Юру за талию, скользит вверх, останавливается где-то на середине груди и резко опускается вниз. Юра глубоко вздыхает, понимая, что Виктор еще тот извращенец и предпринимать что-то нет смысла.       Юра шипит, когда Виктор ударяет его по заднице. Поворачивает голову, грозно смотрит на ухмыляющегося Виктора, который наверняка сделал уже кучу фотографий.       Юра знает — Виктор под градусом и собственно не понимает, какую херню он вытворяет. Уже наутро он забудет, что вообще делал, не вспомнит, откуда у него в телефоне такие фотографии, и не вспомнит тот поцелуй.       Если честно, про поцелуй было обидно.       Виктор еще делает несколько фотографий с другими костюмами, а после листает их и любуется, сидя на Юрином диване.       А Юре стыдно — если хоть одна фотография случайным образом попадет в сеть, остальные разлетятся быстрее первой.       Юре вообще стыдно за всю свою жизнь.       Третье желание Виктор озвучил неожиданно. Виктор оторвал взгляд от телефона, взглянул на Юру, который уткнулся носом в колени, хмыкнул и произнес: — Желание, конечно, длинное, но я думаю, раз у тебя хватает памяти на телефоне, чтобы сохранять все мои фотографии из Инстаграма, то настоящей тебе должно хватить, чтобы запомнить желание, — Виктор ухмыляется. Юра поднимет взгляд на своего мучителя, нервно вздыхает и внимательно смотрит на Виктора. — Ты должен надеть тот костюм горничной, пойти со мной к городскому фонтану и прокричать: «Я — шлюха Виктора!»       …Блять…       Вот что пролетело в голове охуевшего Юры. Он сглатывает, нервно выдыхает и смотрит на Виктора, как на долбоеба.       Хотя, почему «как»? Даже обидно. Ведь Виктор и является этим долбоебом.       Сказочным долбоебом.       Пока Юра думает о своей дебильной участи и ебанутой фантазии Виктора, тот самый Виктор кружит с формой горничной где-то в середине комнаты и уже подумывает о реакции окружающих.       Юра понимает — сегодня не его день.       Придется выполнять.       Сидя перед зеркалом в ванной, Юра понимает, что Виктор собирается сделать из него настоящую шлюху. Ладно, супер яркий макияж Виктор не делал, но губы яркой алой помадой накрасил. Через несколько минут на голове Юры появляется полу распущенный пучок.       Юра понимает, что пиздец близится очень быстро.       Слишком быстро. — Виктор, иди на хуй! Я не собираюсь идти в этих ебаных чулках и этих ебаных каблуках! — вопит Юра, когда Виктор почти в лицо сует Юре чулки и туфли на каблуке. Виктор ухмыляется и идет на Юру. Юра прижимается к двери. Виктор подходит и шепчет на ухо: — Наказать тебя за твои маты?..       В ту же секунду Юра вбежал в ванную и закрыл на замок, сильно краснея. — Ладно-ладно, уговорил!       Виктор облокотился спиной на дверь и пропустил волосы сквозь пальцы, победоносно улыбаясь.       Юра не умеет ходить на каблуках. Это факт.       Когда эти двое спускались на улицу, Виктору пришлось нести Юру на руках, чтобы тот ничего себе не сломал. Виктор хотел видеть этот спектакль именно сегодня, а не через месяц другой.       На улице Юра крепко держался за плечо Виктора — на шпильке, по неровной дороге было как-то неудобно идти, если не считать того факта, что Юра не умеет ходить на каблуках.       Юра цеплялся за рубашку Виктора. буквально сползал по рукаву, впивался ногтями в кожу — в общем, всеми силами пытался не упасть. Если бы он шел на каблуках и в джинсах, то да, навернуться было можно. Но Юра в костюме горничной. И у этого костюма очень короткая юбка…       Около городского фонтана было много людей: от младенцев до пожилых. У фонтана на скамейках сидели пары, дети резвились на бортиках фонтана, подставляя свои лица под струи. Им весело. И Виктору весело.       А Юре нет.       Виктор практически заталкивает Юру под струи фонтана, напоминая фразу, которую тот должен будет выкрикнуть, а также, описывает ту позу, в которой Юре придется стоять.       Юра знал, что у Виктора больная фантазия.       Но не настолько же. — Я — шлюха Виктора! — как можно громче выкрикивает Юра, заливаясь краской. Струя окатывает Юру с ног до головы ледяной водой, от чего Юра вскрикивает и вздрагивает.       Блять, ебанный Виктор, чтоб тебе коньком ебало перерезали!       Все в недоумении замирают. Кто-то закрыл своим детям уши, дабы дети не слышали подобных слов. Кто-то решил перекрестить Юру. А кто-то по-тихому аплодирует.       И этот «кто-то» — это Виктор!       Виктор забирается на фонтан, лавирует между струями воды и подходит к Юре со спины. Накидывает легкую кофту на плечи, целует в шею и произносит: — Я тебя тоже люблю, тигрёночек!