В постели с андроидом

Официальный допрос Декарта и Уилсона вёл Гэвин. Ричард с Джеффри стояли за толстым стеклом, внимательно наблюдая за ними. Рид невозмутимо задавал нужные вопросы, чтобы позже помочь обвинителю сложить паззлы в цельную картину и предоставить детальный отчёт. Фаулер был впечатлён его выдержкой. Итак, Уилсон был мозгом преступного тандема, а Декарт — силой. Обычно они вламывались в дома жертв через подвалы, предварительно изучив планировки, а при их отсутствии, либо выдавали себя за курьеров, либо шли напролом, как это было в случае с нападением на андроидов, живущих у Терезы Остин. Пока Робин убивал, Уилсон заметал следы. Он же попадался на глаза свидетелям, чтобы дать Декарту скрыться. Уилсон дорожил его жизнью и свободой. Что касалось убийства офицера, то тут Уилсон не солгал. Он действительно попался на глаза Пирсону в одежде, запятнанной тириумом. А записку подбросил позже, чтобы пустить детективов по ложному следу. Судьба офицера была предрешена. Вторая ошибка Уилсона стала для него роковой. Недооценив Гэвина и Ричарда, не приняв во внимание их связь, он подписал себе приговор. Декарта мучило чувство вины, именно поэтому расколоть его удалось раньше, чем Уилсона. Арест он воспринимал как избавление от возможности убивать. Сам он остановиться уже не мог… Ни он, ни Уилсон не стали отказываться от своих слов, но даже если бы они пошли на попятный, собранных ранее улик хватило бы для вынесения обвинительного приговора. В штате Мичиган смертная казнь была отменена ещё в 1846 году, поэтому, как и предполагал Рид, Декарт с Уилсоном должны были получить пожизненные сроки лишения свободы. Впрочем, Уилсону не было до этого никакого дела. Он попрощался со своей жизнью после смерти Энтони. Уилсон жалел только о том, что дал детективам поймать Робина. Гэвин был морально опустошён. После допроса он собрал все материалы дела для последующей передачи прокурору и молча отправился в комнату отдыха, попросив несколько минут покоя. Но у Вселенной были другие планы… — Неважно выглядишь, — раздалось у него над ухом. Рид зло вскинулся, чтобы привычно огрызнуться и послать бессмертного копа куда подальше, но от изумления не смог выдавить из себя ни слова. Перед ним стоял Хэнк. Старый брюзга выглядел лет на десять моложе своего настоящего возраста. Вместе с годами он сбросил лишние килограммы, заметно посвежел и, как показалось Гэвину, смог освободиться от груза мучительного прошлого, разрушающего его изнутри. Седые волосы, прежде напоминающие паклю, были коротко подстрижены, выкрашены в светло-каштановый цвет и уложены в простую причёску. Андерсон был гладко выбрит, а из его голубых глаз ушла смертельная тоска. — Зато ты, как я погляжу, времени даром не теряешь! Молодишься, а, Хэнк? — отойдя от потрясения, зло прошипел Рид. — Тебе это не поможет. Когда-нибудь годы возьмут своё. А вот твой сраный андроид никогда не постареет! — Твой тоже, — не остался в долгу Хэнк, после чего примирительно поднял руки и сел рядом с ним. — Я когда зашёл к Фаулеру, подумал, что в глазах двоится! — Ричард не похож на твоего пластикового клоуна, — ядовито выплюнул Гэвин. — Чего припёрся? Дай отдохнуть. Меньше всего на свете я сейчас хочу видеть твою довольную рожу. Хватило того, что ты вернулся на работу. Андерсон снисходительно хмыкнул. — Поздравляю с успешно раскрытым делом. Растёшь, Рид! Гэвин уныло кивнул, отсалютовав ему стаканом с кофе. — После крупных операций всегда так. Нет ни радости, ни злости. Чувствуешь только опустошение. Это пройдёт. — Психотерапевтом заделался? — вяло взбрыкнул Гэвин. — Скорее, бесплатным консультантом. — Хреновым консультантом! К удивлению Рида, Хэнк рассмеялся и внезапно коварно сменил тему: — Ты сработался с девиантом. Это весьма… неожиданно. Неужели понял, что андроиды не бездушные машины? — Я не собираюсь отвечать на твой вопрос. Андерсон понимающе кивнул, но последнее слово оставил за собой: — Ты уже ответил. Бывай, Рид! Гэвин с мстительным удовлетворением показал ему средний палец, после чего расслабленно откинулся на стул. Настроение заметно улучшилось. Заслуги Хэнка в этом, естественно, не было. *** После передачи дела прокурору, Джеффри отпустил Гэвина с Ричардом домой и дал им пару дополнительных выходных. Всё это было как нельзя кстати, потому что Риду хотелось хорошенько напиться, расслабиться и выкинуть из головы навязчивые мысли, родившиеся после разговора с Хэнком. Опасные, болезненные мысли. — Опять напьёшься? — тон Ричарда был нейтральным, но Гэвин чувствовал его недовольство. — Если и так, то что? — с вызовом рявкнул он. Ричард нахмурился, то ли подбирая подходящие слова, то ли сканируя его. Он настойчиво обхватил ладонями лицо Рида, вынуждая смотреть прямо в глаза. — Тебя что-то мучает. Причина в разговоре с лейтенантом Андерсоном? Гэвин вырвался и отскочил назад. От обиды перехватило дыхание. — Подслушивал? — Да, — не стал юлить Ричард. — У меня исключительный звуковой процессор, помнишь? Фырканье Рида переросло в тихий смех, избавляющий от противного, липкого эмоционального напряжения. Он бессильно уткнулся лицом в грудь Ричарда, жадно вдыхая любимый запах, и оказался в кольце его рук. Глаза предательски заволокло слезами, но Гэвин не собирался плакать. Просто… просто при мысли о том, что когда-нибудь он умрёт, потеряет своего Ричарда, внутри всё кровоточило, кипело. Словно в его груди жило чудовище, пожирающее сердце и сдавливающее в когтях лёгкие. Ненасытное, голодное чудовище! — Страх потери естественен для всех людей. Девианты тоже испытывают его. И я боюсь, Гэвин. Боюсь, что однажды тебя не станет… Но здесь и сейчас ты со мной, и я сделаю всё, чтобы уберечь тебя. — И будешь нянчиться с противным стариканом, — глухо пробормотал Рид. Ричард усмехнулся ему в затылок, шевельнув несколько прядей. — До старикана тебе далеко! «Киберлайф» не стоит на месте. Когда-нибудь нас наделят возможностью стареть. Не всех, разумеется, но всё же. Вот тогда об этом и поговорим. — Не возражаю! — коротко бросил Гэвин, прежде чем поцеловать его. Пьяняще, мягко, чувственно, позволяя растёкшемуся по крови удовольствию смыть горький налёт печали. Они не стали разжигать пламя. Ричард волновался о моральном и физическом состоянии Рида. А сам Гэвин мечтал о тепле, уюте и неге. Наскоро перекусив и ополоснувшись, он нырнул в кровать. При этом Рид не стал заморачиваться над тем, что на себя надеть, и натянул любимые тёмные брифы. — Иди сюда, — похлопав по подушке, нетерпеливо позвал он. Ричард хмыкнул и присоединился к нему. Гэвин тут же привычно обнял его руками и ногами, ощущая телом, чувствительной голой кожей, всем своим существом. Задрожав, он почувствовал ответные объятья, с которыми пришло желанное умиротворение. Если бы только можно было завернуться в Ричарда, как в одеяло, Гэвин, не задумываясь, сделал бы это. — Ты какой-то молчаливый. Не язвишь, не отчитываешь, не бесишь. — Мне хорошо… — просто ответил Ричард, деактивируя кожу на руках. Гэвин зачарованно проследил за тем, как мерцающая голубая полоса обнажает пластик, и переплёл свои пальцы с пальцами Ричарда. В ладонь ударил мягкий импульс, растёкшийся по телу приятной дрожью. — И мне хорошо, — доверчиво выдохнул Рид. Ричард закрыл глаза, пропуская через себя взрыв эмоций, обволакивающий, запах Гэвина и всеобъемлющее, безграничное счастье, заставляющее его искусственное сердце биться чаще. Рид уткнулся лицом ему в шею, готовясь ко сну, но у Ричарда был к нему ещё один вопрос: — Откуда ты узнал про секрет с деактивацией кожи? Тихое фырканье Рида заглушило одеяло. Он приподнял голову, чтобы видеть лицо Ричарда. — Застал однажды в архиве Хэнка со своим пластиковым псом… Ричард понимающе ухмыльнулся, но задавать новые вопросы не стал, об этом можно было поговорить и потом. — Давай спать. Мы заслужили отдых, — глухо пробормотал Рид. Ричард кивнул и перешёл в спящий режим. *** Год спустя. Рид стонал тихо, протяжно, то порочно раскрывая свои припухшие, пунцовые от поцелуев губы, то прижимаясь ртом к шее Ричарда. Влажные волосы липли к лицу, а в серо-зелёных глазах плескалось чистейшее удовольствие. Его запах, яркий, сочный, свежий запах клубился вокруг, заполняя собой воздух. — Ещё! — вскрикнул Гэвин, выгибаясь в пояснице навстречу сильным толчкам. Казалось, стук его сердца слышно не только в полутёмном архиве, но и во всем Департаменте. Риду было плевать на это. Он хотел своего Ричарда до мутной пелены перед глазами, до мощных спазмов в теле и дрожи. Любил его, отвечая лаской на сводящую с ума нежность. От переизбытка чувств внутри всё горело огнём, а на глаза наворачивались слёзы. Отлипнув от тёплой куртки Ричарда, Рид потянул его на себя. Ему было мало. Мало жадных поцелуев, крепких объятий, от которых трещали кости, мягких, трепетных касаний. Ричард накрыл его собой, двигаясь глубже, сильнее, сдавливая в ладонях крепкие, скользкие от смазки ягодицы. — Мой Гэвин… — привычно выдохнул он. Перегрев систем! Вместо ответа Рид обхватил ногами его бёдра и со всхлипом уткнулся куда-то в шею. Пламя лизало живот, пах, билось под тонкой кожей нервным пульсом. Гэвин растворялся в Ричарде, в удовольствии, которое закручивалось внутри в плотный канат. — Я не могу… Я… Ричард опустил пальцы на его член, нежно ведя по влажной коже, тонким нитям вен, вслушиваясь в сладостные стоны и аккуратно покусывая любовно оставленную им метку. Ему понадобилось несколько минут, чтобы довести Гэвина до взрыва. И ещё несколько мгновений, чтобы окунуться в наслаждение вместе с ним. Рид закричал, задрожал под ним, едва ли не плача от острого удовольствия, граничащего с болью. Тугая пружина внизу живота лопнула, и огненная волна омыла изнутри, снаружи, накрыла своим жаром. Ричард заглушил рычащий, нечеловеческий стон в поцелуе, продолжая двигаться в его влажном, горячем, шелковисто-нежном теле. Гэвин приоткрыл пьяные глаза и, с трудом разорвав касание, потянулся к руке Ричарда. Под тяжёлым, осязаемым взглядом лизнул его указательный палец и втянул в рот, обволакивая влажной мягкостью, и это толкнуло Ричарда в блаженную темноту. Перед глазами полыхнуло, и без того судорожно колотящееся искусственное сердце снова дало сбой, система тут же оповестила о нагрузке, несовместимой с продуктивной работой, а под серо-белым пластиком замерцали текущие по трубкам нити тириума. Он застонал и упал в надёжные, ласковые объятья Рида. — Воу, — спустя какое-то время ёмко выдал Гэвин. Ричард шевельнулся и поднял голову. Рид улыбался, смотрел на него с сытым довольством и неприкрытой любовью. Сильное тело покрывали следы укусов, розовые полосы царапин, кое-где виднелись капли спермы. Он расслабленно лежал на куртке Ричарда: растрёпанный, восхитительно-порочный, открытый, доверчивый. Нестабильность! Рекомендуется перезагрузка системы! — Я люблю тебя, — наклонившись к нему, в самые губы выдохнул Ричард. Гэвин обвил его шею руками и прижал к себе. Сердце разрывалось от счастья. Оно просто не помещалось в его теле, распирало изнутри, давило, поглощало. — Люблю, мой пластиковый мудак. Слышать его признания было волнительно каждый раз, сколько бы времени не прошло. И каждый раз как в первый. Остро, ярко, головокружительно. За прошедший год они пережили много событий. Гэвин привёл Ричарда в дом, где вырос, и официально представил маме. Для него это было признаком наивысшего доверия. Жирный говнюк выплыл откуда-то из-под лестницы, царственно пуша хвост, и первым делом обнюхал Ричарда. Рид мстительно ухмыльнулся, предвкушая незабываемое зрелище, но перс, исследовав неизведанную территорию, резво запрыгнул на андроида и устроился у него на коленях. Разумеется, после этого ухмылялся уже Ричард. После успешно завершённого дела Уилсона-Декарта, Фаулер доверил Ричарду и Гэвину новое, не менее запутанное и жестокое. А потом ещё и ещё… Их пара стала символом неотвратимости наказания. — Это из-за тебя, — однажды разоткровенничался Джеффри. — Ты вытащил Рида. Избавил от ненависти. Он ведь на самом деле отличный детектив… когда сосредоточенно и молча выполняет свою работу. Спасибо, Ричард! И не говори ему ничего, а то разорвётся от раздутого эго… Из воспоминаний Ричарда вырвали посторонние звуки. В архив кто-то шёл! У них было меньше тридцати секунд, чтобы привести себя в порядок. — Собирайся, — коротко бросил он. Гэвин молниеносно натянул изрядно помятые джинсы и завернулся в первую попавшуюся куртку, раздражённо шипя и одновременно передразнивая: — В архив никто не зайдёт. Все ушли по домам! Да чтоб я тебе ещё раз поверил! Ричард ответить не успел. Тяжёлая дверь открылась, и они увидели Джеффри Фаулера собственной персоной. За его спиной маячил Крис. Капитан замолк на полуслове и одарил их угрюмым взглядом. Миллер сзади сдавленно хмыкнул. — Что здесь?.. О, чёрт побери, я даже знать не хочу, чем вы тут занимались! Приведите себя в порядок и выметайтесь! Взяли бы отпуск, если так горит… Мои глаза… — выпалил он. — Надо выпить, капитан. Я угощаю! — забормотал Миллер, вылетев за ним. Рид скривился. — Какого хрена? Ричард многозначительно кивнул на него. Гэвин опустил взгляд и после секундного замешательства выматерился так, что даже у Андерсона запылали бы щёки. Он надел на себя куртку Ричарда. А Ричард красовался в его кожанке. — Идея с отпуском неплоха, — выслушав поток брани, невозмутимо бросил Ричард. Гэвин закатил глаза. — Непрошибаемый ты говнюк. Но Фаулер прав, нам нужен отпуск. Где-нибудь в горах… Как тебе? — Океан и пляжи не для тебя, верно? — Ричард приобнял его, заглядывая в глаза. — Мне нравится. Рид кивнул и схватил его за руку. — Идём, обрадуем Фаулера! И Ричард пошёл, привычно закрывая своего вздорного омегу от всех бед. Оправдывая его доверие. Любя и получая любовь в ответ. Всегда, всю их жизнь.