будь нежной

он появляется перед юнги в своих дико нелепых зеленых кроксах, протягивает руку и смотрит своими щенячими глазами в упор, стараясь просверлить в парне дыру. юнги руку конечно же не пожимает. сует свои бледные в карманы джинс и раздраженно фыркает, огибая этого нелепого в кроксах и проходя в кампус. юнги сутулится, отчего на фоне огромного придурка с такими же огромными (наверное, еще и слишком горячими) ладонями кажется еще меньше, чем на самом деле есть. не нужно ему ничего ни от кого. только своими силами и только в одиночку: никак по-другому. во-первых, потому что не умеет просить помощи и учиться не собирается, а во-вторых, слишком много от людей, которым юнги доверял когда-то, дерьма осталось, что до сих пор не разгрести. хватит с него. но шпала в дурацких блевотно-зеленых кроксах стоит снаружи кампуса и опускает руку, только когда юнги скрывается в лифте. намджун парень простой. понравился человек — познакомься, но все проверенные схемы на этом бледном с кислым ебалом не прокатывают, отчего чуть-чуть, но ким все же бесится. зачем он вообще хочет с ним (только ли) подружиться? потому что намджун парень простой. захотел — сделай, а зачем — неважно. если это может осчастливить тебя или разнообразить жизнь, то почему бы и нет? захотелось ему с этим грустным карликом общаться — будет и точка. у них вроде и комнаты рядом, но бледный до того не часто выходит, что намджун сначала вообще не подозревал о наличии другой жизни за стенкой. ебало кислое, так еще и в тишине живет, как будто глухой. ну да. он глухой, а намджун тупой. потому что только наглухо отбитый остолоп будет думать, что можно и рыбку съесть, и на хуй сесть. тем более, если говорить о юнги, который к себе на пушечный выстрел не подпускает. может показаться, что у него тот самый синдром бога. намджуну так и кажется поначалу. спустя целый месяц он так и не выуживает из бледного ни слова. каждый раз, когда намджун к нему подходит, тот морщит нос или закатывает глаза, а еще палит на любимые намджуновы кроксы и как будто давит смешки. — блять, да прекрати ты их уже вглядом сверлить! они охуеть какие удобные! — как-то раз намджун не выдерживает и всё-таки заебывается. юнги все еще молчит. лишь смотрит в лицо с какой-то жалостью в глазах, а потом хлюпает носом. не то, чтобы он немой, просто размениваться на всякие глупости уже нет никакого желания. он (правда) говорит с мамой по телефону, когда та звонит спросить об успехах в учебе, которые специально не очень, а еще с братом, когда нужно привезти что-то из дома. — когда ж ты отъебешься-то? — он ужасно шепелявит. — я думал, ты немой! — двухметровый придурок неподдельно и совсем по-детски удивляется. — а я думал, ты умнее. не оправдались наши ожидания, да? намджун снова протягивает руку и ждёт. — что с пальцем? — бледный кивает на цветастый пластырь, приклеенный вокруг указательного пальца. — порезался. жми руку, блять. — щас, — после этих слов дрищ пытается проскочить мимо, но его ловят за ворот футболки и тянут назад, из-за чего становится немножко трудно дышать. у юнги безвыходная ситуация, а у намджуна счастья полные штаны. добегался, глист. он ставит парня перед собой, крепко держа за плечи. — я ким намджун. хотел давно с тобой познакомиться. — ким намджун, иди нахуй, а? юнги потряхивает от напряжения. этот намджун конечно ничего такого не сделает, но факт нарушения личного пространства уже статья. конечно только по меркам нелюдимого овоща юнги. — не хочу воровать твой бумажник или взламывать дверь от комнаты, так что советую сказать мне свое имя сейчас. намджун не шутит. всегда шутил, но вот сейчас — нет. он смотрит в грустные темные глаза и кроме своего отражения ничего не видит. как будто у человека напротив и души толком нет. просто мясная оболочка да острый язычок. — дурацкие у тебя галоши, знаешь? — юнги плюется словами, будто гадюка в надежде, что на него обидятся или опиздюлят и никогда больше не подойдут, но нет. — а у тебя ебало, знаешь? — дурацкое? — ага. а ещё недовольное, пиздец. лимоны что ли ел? — тебя это ебет? — а тебя мои галоши? намджун смотрит со своего роста и ждет. — юнги меня звать. только отъебись, — юнги специально сдается, чтобы его отпустили. эдакое стратегическое отступление, знаете. — ебать, неужели? я думал, не дождусь, — намджун расплывается в улыбке и сжимает чужие плечи чуть сильнее прежнего. — теперь отъебись, пожалуйста. я хотел пойти поесть в перерыве, — юнги чуть барахтается в сильных руках, но успеха это предприятие не приносит. — можем вместе, — так легко кидает намджун. — можем. точнее, я — жрать, а ты — нахуй. намджун разжимает пальцы и поправляет волосы. какой же все-таки противный. — я куплю пожрать и не схожу нахуй, идет? юнги жует, опустив голову и запустив пальцы в иссиня черные волосы. намджун сидит рядом и довольный уплетает уже второй гамбургер. всегда есть победители и проигравшие. и намджун снова на коне. а юнги хоть и сытый теперь, но в битве за якобы честь проиграл, как последняя лошара. парень жует-жует-жует. молча. а намджун смотрит-смотрит-смотрит ему чуть ли не в рот. лучше бы просто выебал, честное слово. — ты в музее, блять? хули глазеешь? — юнги кидается оберткой от чизбургера. намджун молча (в кои-то веки) поднимает мусор с пола и кладет к себе на пустой поднос. противный — не то слово. чтобы описать юнги нужно другое. похлеще. — прекрати играть в цундере. мы не в аниме, — фыркает теперь намджун. — а ты прекрати лезть ко мне, — в намджуна тычат картошкой фри. юнги не играет в цундере. юнги и есть цундере. и ломается он, как телка. а намджун ну очень азартный парень. поэтому от бледного нечто с кислым ебалом он намеревается ещё очень долго не отставать. за окном забегаловки начинает моросить, а через пару секунд вообще стена из дождя, который шумит, кажется, везде. намджун чешет нос и откидывается на спинку цветастого пластикового стула и кривит рот. как теперь идти на пару — вопрос конечно интересный. зато юнги расцветает. на пару литературы он все равно особо не хотел. восторгание дождем прерывает намджун, тырящий у юнги картошку. ему больно прилетает по рукам. факт того, что все куплено на намджуновы деньги как-то подзабылся. — юнги, хочешь встречаться за еду? — намджун, хочешь пойти нахуй? — нет. — вот, и я нет. как говорить с цундере намджун еще не знает, но очень хочет. поэтому от юнги он не отъебывается. бледный не дурак, чтобы сваливать на улицу, а других мест свободных здесь нет. идеально. бледный все же дурак, потому что после раздраженного закатывания глаз собирает манатки и сваливает на улицу под тот самый ливень. тут же промокает до нитки, но целеустремленно двигается к зданию общежитий, лишь бы его не донимали идиотскими вопросами. намджун вываливается следом и шлепает по лужам, моча ноги в грязной дождевой воде. он перехватывает юнги на ступеньках общаги (ноги-то у него куда длиннее) за тонюсенькое фарфоровое запястье, которым сильно трясут, чтобы ослабить цепкую хватку и сбежать к себе. еще чуть-чуть, и юнги разревется. люди ему ничего кроме стресса не приносят, как и в этот раз. намджун немного мешкается, и в этот момент парень удирает так быстро, как может с килограммом мокрых тряпок на себе. у себя в комнате юнги запирается на ключ и идет в ванную, где кидает все вещи в сушилку, а сам залезает под горячий душ. о намджуне он старается больше не думать. ну разве что теперь нужно быть крайне аккуратным и ни в коем случае не пересекаться с ним снова. парень заваливается в чистых удобных спортивных штанах и толстовке на свою кровать и целиком погружается в игру на своей приставке, не слыша и не видя ничего вокруг. юнги не слышит, как намджун буквально ломится в его уютную берлогу, как кричит и ругается вроде даже на трех языках. не сейчас. у юнги тут финальный босс и всего тридцать процентов жизни. но если сейчас не пустить намджуна внутрь, то и у самого игрока останется только тридцать процентов, а то и меньше. парень откладывает приставку на прикроватную тумбочку и, очень не спеша, шагает к двери. перед ним стоит злобный и очень мокрый пес по имени намджун. и он все еще в своих нелепых «галошах». — какой же ты потешный, — прыскает юнги, облокачиваясь на дверной косяк. — а ты мерзотный. — спасибо. давно мне такого никто не говорил, — юнги отлипает от косяка и уже порывается закрыть дверь. намджун держится за закрывающийся перед его носом кусок фанеры и набирает в грудь воздуха. — дай мне шанс, а? — чего, блять? — встречаться давай? — ты реально тупой или притворяешься? я с тобой ни за еду, ни за деньги встречаться не буду, ебалай, — юнги тянет дверь на себя, но она не поддается. — ради всего святого, уйди. у меня без тебя жизнь хуевее некуда, — он морщится и запрокидывает голову. — так, давай я помогу? не нужна юнги ничья помощь, сказано же было. парень рывком закрывает наконец-то дверь, чуть не прищемив пальцы намджуну. намджун сидит под дверью и думает, на что ему вообще вдруг взялся юнги. видимо, думает он, трудности, и правда, люди создают себе сами, раз приходится сидеть на грязном линолеуме и морозить жопу в непросыхающей одежде. юнги чувствует кожей, что намджун еще за дверью. мало того, под нее течет вода с намджуновых треников, поэтому приходится открывать снова. — иди переоденься и сиди потом, сколько влезет. у тебя с жопы под дверь в комнату вода течет. — тогда мы будем встречаться? — нет. — тогда никуда я не пойду. буду сидеть дальше. — да пожалуйста, — юнги пожимает плечами и закрывается. теперь это соревнование в упрямости. в животе у юнги противно крутит из-за нервов. обычно от него отваливали с первого раза, но намджун какой-то дикий. кто ради такого куска говна, как юнги собственной персоны, будет и в дождь выбегать за ним, и задницей грязный пол вытирать? да никто, кроме этого тупого намджуна. юнги, возможно, и не против с ним встречаться, просто натура упрямца такая вот, да и наступать на те же грабли как-то не хочется, поэтому парень трясет головой, пытаясь избавиться от идиотских мыслей, и идет за полотенцем, чтобы заткнуть щель под дверью. — юнги, у тебя есть любимая книга? — намджун басит снаружи. — «бойцовский клуб», — коротко отвечает юнги, вставая с колен. — я только фильм смотрел. ты смотрел? — нет. — не хочешь? — если ты после этого от меня отстанешь, то безумно хочу. — забились, — намджун держит крестики, чтобы не считалось, и давит лыбу. в комнату к юнги он приходит уже в свежей-чистой одежде, ноутбуком и вредной едой на закуску. а потом появляется у юнги слишком часто, чтобы ставить под сомнения их отношения.