Чонгук-хён

Когда Чонгук сдает последний экзамен, а это случается уже через неделю после того, как они с Юци решили попробовать встречаться, он искренне не знает, что делать дальше. Ждать результаты не больше месяца, а после ещё несколько недель, чтобы вдохнуть запах свободы — и прощай Корея, здравствуй, Япония. Он отправил несколько заявок на поступление ещё до того, как они начали встречаться, и родители настаивают, чтобы он поехал именно туда. Но Чонгук не хочет. После того, как нашёл нло, не очень хочется уезжать, зная, что они смогут свидеться по меньшей мере через полгода в зимние каникулы. Он делится этими переживаниями с ней, потому что она должна знать об этом в первую очередь. Юци, игнорируя его нытье, методично забивает мяч за мячом и носится по всему залу, отрабатывая технику ведения. — Мы переживём это, — запыхавшись, она тянет руку, и Чонгук наготове передаёт ей бутылку с водой. Осушив остатки, она смотрит на время — о, боги! Они зависают в спортзале уже несколько часов, и снова возвращается к любимчику номер два, круглому, резиновому и хорошо надутому. Чонгук дуется тоже, потому что она не воспринимает ситуацию всерьёз, считая, что прожить без него четыре месяца для неё пустяк. Ведь жила же она как-то несколько лет с неразделённной любовью. Но Чонгук на это имеет своё мнение. Он, в отличие от неё, на неразделённости не тренировался и точно знает, что ему, только что обретшему нечто дорогое, будет невмоготу, ведь раньше он не знал, как это прикольно — встречаться с кем-то, к кому ты неравнодушен, а теперь знает. И уж лучше бы не знал… — Ты не понимаешь. А если я захочу… ну твоих объятий, например? Или поцелуев? Или… — До третьего «или» мы ещё не дошли, лучше заткнись и не смущай меня, — прерывает его девушка. — А ты такая дерзкая со мной стала после того, как я признался, — бурчит Чон. — А до этого всё «хён» да «хён», да с таким благоговением… Здравствуйте, в эфире «помаринуем яйца Чон Чонгука ещё немного», с нами в гостях главный герой программы Чон Чонгук! Чон Чонгук, что вы чувствуете? — Попахивает кидаловом, господин телеведущий! — А? — девушка непонимающе останавливается напротив него. — Ты там с кем? — С самим собой с хорошим человеком… — Чонгук, ну не дуйся, — улыбается она и берёт его за руку. На руке музыканта проступают вены, и Юци засматривается, — хён. — Знаешь, у меня гормоны и все дела, и я бы хотел до отъезда… — Мало ли что ты хотел, — обижается она и отступает от него. — Мне тоже о своих гормонах поговорить? Поговорим о том, какую адскую боль я испытываю раз в месяц целых три дня внизу живота? — Да ну Юци блин! — А ты матчасть к своему третьему «или» готовил? — щурится она. — Ну, я читал, — сглатывает он. — А если я тебе двойку за неё влеплю? Мне с тобой что, расставаться сразу? — Нет, конечно! — тут уже обижается Чонгук и даже встаёт в расстройствах чувств. — А как иначе я научусь? И ты, к слову, тоже! Я же не пойду по левым бабам учиться, а потом к тебе, чтоб уж пятерочка наверняка! — Пятерочка будет, когда тебе в голову будут ударять не гормоны твои, а чувства, и в ту, что надо. — И это ты мне ещё смущённую девственницу тут разыгрываешь, — он собирает вещи в рюкзак и поджимает губы, — сама знаешь больше меня. — Куда ты? — На репетицию, куда ещё. Пока есть время, может, с парнями выступим на площади в летний фестиваль. — Так ты всё-таки не отказываешься поехать в Японию? — чуть более расстроенно тянет она. Конечно, она расстроена. Она только делает вид, что отпускает его спокойно, и она очень будет скучать. Но она хочет, чтобы Чонгук всё сделал правильно. Чонгук оборачивается. — Я поеду. И мои мучения будут на твоей совести. А потом я приеду, и тебе пипец.