Пирожок на десерт

У Чимина сегодня особенный день. Ну, то есть сам день достаточно обычный — не выходной и даже не праздничный. Но для Чимина особенный: Юнги возвращается из командировки. Старший редко ездил в командировки, но их количества было достаточно, чтобы блондин понял: они Юнги выматывают настолько, что лучше приготовить все заранее, иначе быть катастрофе. Первую его командировку, точнее, возвращение из нее, Чимин вспоминает с содроганием. Он прокололся везде, где только можно было. Первый прокол: не встретил старшего в аэропорту — у них на двоих была одна машина и Юнги оставил её на время своей командировки Чимину. Из-за этого брюнет проторчал в аэропорту час, наивно полагая, что за ним скоро приедут, но, поняв безвыходность своей ситуации, плюнул на ожидание и добрался домой на такси. Где его ожидал второй прокол Чимина, логически вытекающий из первого: закрытая дверь. Ну и что, что закрытая, скажете вы. Не мог же Юнги уехать и не взять с собой свою ключи? Конечно нет! Ключ у него был, но он не подходил, как бы Юнги не пытался открыть дверь. Во второй раз за день осознав тленность бытия, брюнет вытащил мобильный, собравшись в очередной раз попытаться дозвониться до младшего: в аэропорту не получалось. Только он нашел номер и занес палец над иконкой звонка, как в тот же момент лифт оповестил о прибытии на нужный этаж и лениво раздвинул двери, выпуская на свободу запыхавшегося и взломхмаченного Чимина. Младший повернулся в сторону квартиры, заметил там фигуру своего парня и, озарив коридор светом своей белоснежной улыбки «во все тридцать два», радостно воскликнул: — Юнги-хён! Ты, — запнулся, увидев красноречивый взгляд старшего, обещающий все виды страданий после того, как дверь будет открыта, — уже тут… — Чимини, — вкупе с плотоядным взглядом сладенькая улыбочка, возникшая на лице Юнги, выглядела особенно зловеще, — не будешь ли ты любезен объяснить почему Я НЕ МОГУ ПОПАСТЬ В НАШУ КВАРТИРУ?! С каждым сказанным словом лицо Юнги краснело все больше и больше. Хотя, в силу врождённой бледности он никогда не краснел в прямом смысле этого слова, скорее, приобретал милый розоватый румянец. От чего выглядел чуть менее зловеще. Как злобный котенок: хочется погладить, но лучше не стоит — может и укусить. — Хён, я… я все объясню! Давай только сначала открою дверь, — и Чимин поспешил осуществить это действие. Как оказалось, маленький растеряша умудрился посеять ключи, во время прогулки. В тот день он обошёл большой городской парк и не менее большой торговый центр, поэтому вероятность найти потерянное стремилась к нулю. Пришлось Чимину вызывать людей, вскрывших дверь, и затем менять замок. Оказавшись дома Юнги с облегчением вздохнул и даже немного успокоился: он был вспыльчивым, но достаточно быстро остывал. И зря. Дома не оказалось еды. Трясущимися руками Чимин, сгорбившись под испепеляющим взглядом брюнета, набирал номер доставки пиццы. Вероятно, на том конце провода подумали, что парня кто-то насильно заставляет заказывать большую двойную пепперони — так сильно заикался младший, произнося заказ. Наказанием за оплошности для Чимина служило недельное отлучение от совместных вечеров с просмотром фильмов. Это была катастрофа. Если блондин оставался наедине с телевизором, то обязательно включал какую-нибудь мелодраму и, обложившись всяческой едой и выпивкой, рыдал весь вечер и половину ночи. Собственно, по этой причине Юнги уменьшил длительность «наказания» с семи дней до двух. Дольше приглушенные рыдания в подушку он слушать не мог. Да и успокаивать Чимина, нашедшего после подобных вечеров новую «жировую складочку» на боку, Юнги тоже не хотел. Слишком много нервов. И хоть всё в целом закончилось достаточно хорошо, после этого случая Чимин навсегда уяснил, что лучше он возьмет в день возвращения Юнги выходной и уберется, приготовит еду (в последнее время он в этом поднаторел), встретит старшего из аэропорта, нежели опять пройдет через тот ад. Поэтому сейчас, одетый в лучших традициях Золушки: старая одежда, перчатки, маска от пыли, Чимин заканчивал уборку. Стерев последнюю пыль в гостиной, парень смахнул пот с лица и устало повалился на диван. Тиканье часов разрезало повисшую тишину. Самолет Юнги прилетал в пять часов и у Чимина была ещё куча времени: целых — блондин перевел взгляд на циферблат — полчаса. За это время можно было… Погодите, что? Полчаса? Чимин, как ужаленный, вскочил с дивана и кинулся в спальню, натыкаясь на все углы и на ходу скидывая с себя маску, стягивая старые штаны и футболку. Наскоро переодевшись, кинулся к выходу, чуть не забыв при этом ключи. Добежал до машины и на всех парах рванул до аэропорта. Сама судьба благоволила Чимину и на его пути не было пробок кроме уже обычной, что образовывалась на въезде в аэропорт. В здание он влетел аки маленький, но вежливый, ураган — сметая на своем пути людей и умудряясь пищать извинения, хотя вряд ли его кто-то мог расслышать на такой-то скорости. Около табло прилёта резко затормозил и наконец-то смог отдышаться. На табло горело: «Гонконг — Сеул 18:00 задерживается» В этот раз Чимин не прокололся.

***

Дверь захлопнулась, пропуская в квартиру двух парней и один большой чемодан. — Хён, ты сейчас в душ? — Чимин спрашивает с нескрываемой надеждой на отрицательный ответ — он не успел нормально помыться после уборки. — Позже, мелкий. Хочу вытянуть ноги. Или протянуть, — бурча себе под нос, Юнги направился в гостиную и тотчас разлегся на диване. — Боже, как хорошо… — Ты же вроде не сильно больше меня, чтобы жаловаться на удобство кресел в самолете, — не преминул подколоть старшего Чимин, за что из-за дивана в него полетела маленькая подушка, но цели не достигла: Пак уже скрылся за дверью ванной комнаты. Сегодня Юнги выглядел достаточно бодро после перелета, и потому Чимин решился на одну маленькую шалость. Тем более, что он жутко соскучился по парню. Две недели без секса: шутка ли! Чимин достал припрятанные в ванной комнате смазку и анальный плаг. Блондина немного потряхивало от предвкушения, но он, закусив губу от переполняющего чувства «вот-вот нечто должно произойти» приступил к осуществлению плана. Тщательно вымывшись под душем, Чимин принялся за главный этап подготовки, который должен был пройти как по маслу (или скорее как по смазке): в последние дни парень часто играл с собой, представляя на месте своих пальцев другие — более жилистые, длинные и искусные — всё же, Юнги был музыкантом и отлично умел извлекать прекрасные звуки как и из инструментов, так и из Чимина. Юнги успел немного задремать на диване, когда краем уха уловил звук открывающейся двери и шорох шагов: Чимин вышел из ванной комнаты. — Ты там утонул что ли? — приподнявшись на локтях, Юнги посмотрел в сторону коридора, но Чимина уже не было видно. — Я чуть не уснул тут. — Извини, хён, не успел сходить в душ до того, как поехал за тобой, — донесся голос Чимина из кухни. — Я закончил, так что можешь идти. Юнги показалось, что младший хихикнул, но он не придал этому значения, вместо этого собравшись с силами и таки встав с дивана. Живительная влага из душа ждала его. Чимин успел заварить чай к тому времени, когда старший вошел в кухню. — Хён, я заварил чай. Будешь пиццу? Юнги подошел к младшему, обнял его, обвив свои руки вокруг талии парня, и положил голову тому на плечо. Мокрые кончики волос скользнули по коже Чимина, посылая по коже приятную дрожь. — Хочу… десерт… — низким, густым голосом прошептал Юнги в ушко младшего и коротко лизнул мочку. Блондин тяжело выдохнул и повернул свою голову в сторону лежащего на его плече старшего. — Хён такой сладкоежка, — игриво лизнул в ответ кончик носа Мина и улыбнулся. Старший поиграл бровями и тоже улыбнулся, отстраняясь и разворачивая Чимина к себе: — Такой десерт я готов есть вечно, — томно прошептал уже в губы, впиваясь в них долгим и сладким поцелуем. Танец языков, сплетение дыханий и стоны. Упоение чувствами до головокружения. Казалось, они не виделись целую вечность — так неистово сейчас терзали губы друг друга. Чимин, не отстраняясь, толкает Юнги по направлению к спальне, попутно снимая с себя одежду. Хотя там и снимать-то было нечего: полотенце на бедрах у одного и банный халат у другого. Добрались до заветной комнаты они уже нагими. Чимин уложил старшего на кровать, а сам навис сверху, любуясь его прекрасным лицом. Легко проведя рукой от груди, по шее вверх, прильнул ладонью к щеке Юнги и ласково провел большим пальцем по скуле.А уже через секунду Чимин утянул старшего в новый сладкий поцелуй. Там, где их тела соприкасались — разгорался новый пожар желания. Юнги невесомыми касаниями рук спустился со спины на бедра Чимина, огладил округлую попку и будто невзначай скользнул пальцем в ложбинку меж ягодиц.  — Оу! — брюнет отстранился, чтобы посмотреть в глаза напротив, и облизнулся, будто предвкушая наслаждение наилучшим блюдом самого именитого шеф-повара мира. Хотя почему будто? — Мой десерт сегодня с изюминкой. Чимин шкодливо улыбнулся: — Все для тебя, милый. — Тогда, приятного мне аппетита, — вновь поцеловал младшего: глубоко, влажно, томно. Тот дрожал в руках старшего: одновременно с поцелуем Юнги игрался с анальной пробкой — то надавливал, то немного, совсем чуть-чуть, вытаскивал, дразня. Не разрывая поцелуя Юнги перевернул младшего на спину, подминая под себя. Оторвавшись от невообразимо сладких, любимых губ, старший перевернул Чимина и потянул вверх, заставляя встать на колени. Юнги хаотично гладил нежную кожу на бедрах и ягодицах, задевая пальцами выпирающую часть плага. — Ммм, шикарный вид, — Юнги наклонился и прикусил кожу на правой ягодице, легонько шлепнув левую. Чимин чуть-чуть повернулся и показал старшему язык. — Дразнишься, значит? Младший в ответ качнул бедрами. — Время поиграть, крошечка, — с этими словами Юнги провел пальцем по выпирающей части анальной пробки и немного надавил на нее. Чимин мелко задрожал и всхлипнул. — Все будет хорошо, малыш, — брюнет аккуратно подцепил плаг и, сначала немного толкнув его внутрь, медленно вытащил из ануса и кинул на кровать. Чимин подался назад, будто пытаясь обратно насадиться на пробку, но сильные руки удерживали его за бедра. — Нет, маленький, сейчас будет кое-что получше. Юнги опустился ниже, развел ягодицы Чимина в стороны и одним широким мазком языка провел от мошонки до копчика. — Такой сладкий… Чимин застонал: — Юнги-я… ооох… — Это только начало, крошечка, — с этими словами Юнги принялся вылизывать промежность Чимина. Перемежая сильные надавливания на колечко мышц — блондина в этот момент прошивало острой волной удовольствия — с легкими поцелуями, Юнги заставлял своего парня задыхаться, извиваться, в нетерпении скрести пальцами по простыне и сладко стонать. Да и его самого нехило так трясло от удовольствия: кончить можно было только от одной только мысли о том, как его котенку сейчас хорошо, от его сладкого голоса, от его близости. Ещё немного подразнившись Мин толкнулся языком внутрь. Чимин коротко всхлипнул и ещё сильнее сжал простыни. — Оххх… ещё… Юнги медленно толкался внутрь кончиком, не спеша наращивать темп и сводя этим с ума и себя, и своего парня. Чимин тяжело дышал, пытался больше насадиться на язык, умолял: — Юнги, ещё, пожалуйста, я больше не могу… Юн… Внезапно старший прервал эту сладкую пытку, отстранившись и потянувшись к тумбочке, откуда вынул бутылочку со смазкой и презерватив. Чимин услышал «скользкий» звук, с которым обычно выливалась смазка и внутренне приготовился к продолжению банкета. Но к его удивлению, он не почувствовал в себе длинных уверенных пальцев: Юнги продолжил его вылизывать. Интенсивнее и хаотичнее, чем раньше, иногда сбиваясь на хриплые стоны. Через несколько минут Чимин почувствовал, что Юнги отстранился. Заинтригованный тем, что же там творит старший без него, блондин перевернулся. От представшей перед ним картины младший не сдержал стон и облизнулся: Юнги игрался с собой — заведя руку за спину растягивал себя. Его член подрагивал каждый раз, когда старший вводил в себя пальцы, и обильно сочился смазкой. — Так вот какую ты игру затеял, хён, — Чимин улегся на спину, подтягивая к себе старшего за бедра. Юнги послушно подполз ближе и сразу же почувствовал, как по его пальцам скользят чужие, дополнительно растягивая. Старший гортанно застонал, его тело прошила крупная дрожь и он обессиленно упал на грудь блондина. Тяжелое дыхание опаляло ухо Чимина, пока он медленно гладил Юнги изнутри. Внезапно до младшего дошло: прошло слишком мало времени, а его парень уже был хорошо растянут. Неспроста это, ой неспроста… — Юнги-я-а-а, — шкодливо протянул младший, специально задевая внутри Мина простату, отчего старший вздрогнул и прикусил кожу на шее Чимина, — а не расскажешь, когда это ты успел так хорошо подготовиться? — Ннннххх, — Юнги застонал, приподнялся на локтях, чтобы заглянуть в глаза Чимина, и усмехнулся. — Кое-кто… плохо прячет следы «преступления»… ннх… Поэтому решил, ааххх, изменить правила игры. Пока Юнги сбивчиво говорил, Чимин все активнее и активнее вгонял в старшего пальцы, хлюпая вытекающей смазкой. Свободной рукой Чимин искал на кровати квадратик презерватива. Найдя его, младший вытащил пальцы, из-за чего Юнги рвано вздохнул и кинул на младшего заинтересованный взгляд. Чимин раскатал презерватив по члену и, добавив смазки, приставил свой горячий орган к анусу Юнги, посылая по коже старшего волны мурашек.  — Хочешь же, хён? — дразнил, поводя головкой по чувствительному колечку мышц, но не пытаясь войти. — Ммм? Скажи же мне. Вместо ответа Юнги перехватил член младшего и резко на него насадился, отчего Чимина выгнуло дугой и он тяжело выдохнул. — Мы все равно будем играть по моим правилам, — Юнги пошло облизнулся и качнул бедрами вперед. Старший то медленно насаживался, изводя этим Чимина, то резко опускался вниз и поднимался вверх, не выпуская член из горячего узкого плена. То, опустившись до конца, двигал бедрами по кругу, запрокинув при этом голову назад и тяжело выталкивая раскаленный воздух из лёгких. То вбивая в себя член резкими и быстрыми движениями, коротко царапал плечи Чимина. Но при этом он вёл игру, он задавал темп. Блондин хныкал под ним и жалобно смотрел — хотелось большего: прижать к себе, подчинить, заставить Юнги хотеть и просить ещё быстрее, ещё глубже, ещё ближе. Чимин скользнул руками по ногам старшего и попытался толкнуться вверх, за что и был наказан: Юнги перестал двигаться и замер, ткнув младшего ступнями в бедра. — Чиминни, ну куда же ты спешишь, — Юнги нагнулся и лизнул губы Чимина. — Слишком соскучился. С этими словами Чимин прижал старшего к себе и начал неистово вбиваться в него. Буквально с первым грубым движением младшего внутри себя Юнги забыл про свою «игру» и отдался во власть желанию. Хриплые стоны, тяжелое дыхание, скрип кровати, пошлые, влажные звуки секса разносились по всей комнате. Температура — до предела. С каждой секундой все ближе, кожа к коже, под кожу, в самое сердце. Стонами в чужие легкие. Пальцами в мягкие волосы. Два человека забыли обо всем на свете и наслаждались друг другом, растворялись друг в друге, отдавались друг другу. Соленые, но одновременно сладкие поцелуи. Рваные движения. Ещё. И ещё. Пока не достигнешь конца. Чимина прошило оргазмом от корней волос до кончиков пальцев на ногах. Теплая волна поднялась внутри и вознесла до самого неба. Чимин выгнулся, крепко держа бедра Юнги и изливаясь внутри него. Юнги легко соскользнул с Чимина, шикнул от того, что перестал чувствовать наполненность внутри себя, и потянулся к своему члену, неудовлетворенно подрагивающему и вот-вот готовому взорваться семенем. Пак не заметил ехидной ухмылки на губах своего парня, все ещё отходя от крышесносного оргазма, и потому для него было неожиданностью почувствовать нечто теплое и влажное, брызнувшее ему на лицо. Юнги кончил прямо на него. Чимин приоткрыл глаза и увидел как хён наклоняется к нему, жадно облизываясь. Теплый язык прошелся от линии челюсти до виска, слизывая сперму. Юнги старательно вылизывал лицо младшего. Чимин прикрыл глаза и удовлетворенно выдохнул: он обожал, когда его старший кончал на него, а потом вычищал кожу своим искусным, юрким язычком. Вылизав полностью лицо блондина, Юнги напоследок чмокнул того в губы, перекатился набок, удобно устраивая голову на плече младшего: — Я тоже скучал, сладкий, — Юнги перекинул руку через грудь Чимина и крепко обнял. Неизвестно, сколько бы ещё они лежали в тишине, обнявшись, наслаждаясь уютной близостью и приятной усталостью, если бы Чимин вдруг не спросил: — Хён, как думаешь, чай, что я оставил завариваться на кухне ещё можно пить? Юнги посмотрел на часы, стоявшие на столе, напротив кровати, и, оценив время, проведенное в спальне, хмыкнул: — Думаю он сейчас прекрасно подойдет разве что для борьбы со ржавчиной. Младший хихикнул и крепче прижал к себе Юнги. — Люблю тебя. — И я тебя, — пропыхтел Юнги в шею Чимина: объятия младшего были действительно крепкими. — Я в душ, а потом заварю чай. Надеюсь, что в этот раз получится не средство против ржавчины. — Ну, надейся, надейся. — Юнги, я действительно хочу чай. — А я десерт. — Тц. — Ну, я же сладкоежка, сам говорил. Для Чимина сегодня особенный день. Для Чимина все дни рядом с любимым — особенные.