FAR FROM HOME

FAR FROM HOME || ВДАЛИ ОТ ДОМА

(НОВЕЛЛА)

'Cause it's almost like Your heaven's trying everything To keep me out. 'Cause it's almost like Your heaven's trying everything To break me down. ©FFDP

Mission 01: THE HUMAN STAIN

So it hurts to be alive, my friend In this masquerade where all one day must die. © Kamelot

      Когда Кирие попросила помочь ей с делами в сиротском приюте, Неро согласился, но без особого воодушевления. Он не умел отказывать своему милому ангелу с сердцем, наполненным истинной добротой и глубоким желанием обелить весь мир, в котором Кирие не находила тех изъянов, что виделись юному наследнику Спарды на каждом шагу, раздражая его беспокойную, вспыльчивую натуру. От взора Неро не ускользали любые несовершенства мироздания, подобные тонкой сетке кракелюров, что придают живописным полотнам особое очарование старины, в отличие от картины окружающей реальности. Неро никогда не задумывался, была ли блаженная слепота его избранницы подарена юностью, похожей на бутон белой лилии, не познавший ещё ни собственной хрупкости, ни губительного прикосновения чужого соблазна, или же являлась лишь следствием недостатка ума.       Чистота кроткой, благочестивой помыслами Кирие, невинность её души — всё это настолько очаровывало Неро, что он самозабвенно отдавался чувствам, кружившим его словно опасный водоворот, способный затягивать в бездну, откуда уже невозможно вырваться на поверхность за глотком свежего воздуха.       Эту самую невинность Неро потерял слишком рано, а то и не имел вовсе, словно человек, родившийся уже стариком, привыкшим созерцать обреченность мира от начала времен отравленного горечью разбитых надежд, оглушенного плачем загубленных жизней. Мира, где над всем сущим занесен неотвратимый, безжалостный меч рока, и где даже желанная победа оставляет неприятное послевкусие разочарования.       Беспорочность Кирие в сочетании с уязвимостью притягивала Неро, пробуждала в нём неистовое стремление во что бы то ни стало защитить избранницу сердца, уберечь от зла, какое бы обличье оно на себя не примеряло. А сама девушка представлялась юному наследнику Спарды чем-то сродни священной реликвии, до которой даже дотрагиваться возбраняется, а можно лишь любоваться ореолом безупречности и в трепетном волнении преклонять колени. Он слепо боготворил Кирие, уступая любой её просьбе, жертвуя собственными желаниями, и раз за разом усмирял своего дьявола, рвущегося наружу, требовавшего избавиться от крепких пут сердечной привязанности. В то время, как человеческая натура взывала к чувству нравственного долга и чести, этот дьявол внутри не желал знать ни бремени ответственности, ни ограничения личной свободы, ни мучительного, подобного нервному расстройству томления, невыносимой щекоткой испытывающему натянутые струны разделенной надвое души.       Пока чаша дьявольского терпения не была переполнена, горькая отравленная вода гнева еле слышно плескалась в ней, но даже сам Неро не мог предположить, что произойдет, когда последняя капля упадёт в этот сосуд тьмы.       Раздираемый противоречиями он держался силой врождённого упрямства, полагаясь в борьбе с самим собой на непоколебимую волю и твердость духа. Балансируя над пропастью внутреннего разлада без страховки, точно отчаянный канатоходец, Неро не мог позволить себе упасть. Сорваться — означало бы проявить слабость, покрыть себя тенью позора в глазах той, ради которой и совершались все подвиги.       Неотступное чувство рыцарского благородства, имеющее мало общего с лишённой любых прикрас, голой действительностью и уместное лишь на страницах старинного романа, настойчиво велело Неро до конца следовать принципам долга и чести: исполнять обещания и клятвы, даже те, что были опрометчиво произнесены в момент душевного порыва.       Мысль разочаровать Кирие – единственную родную душу, кем Неро по-настоящему дорожил, не оправдать её ожиданий, надежд, казалась невыносимо пугающей. Одна только милая Кирие окружала юного героя заботой и теплотой, какую он не знал более ни от кого. Даже приёмная мать – женщина сердечная, мягкая, не была с ним столь же ласкова и участлива, как эта девочка в белом. Сколько Неро помнил, Кирие всегда проявляла к нему доброту, с самой первой их встречи в приютском парке под сенью раскидистых деревьев, тянущих грубые, могучие ветви к недосягаемому небу Фортуны — этому яркому лазурному шёлку со светлыми узорами облаков.       Старший мальчишка больно ударил Неро подобранной с земли корявой веткой. Широкий в кости, розовощёкий, с веснушчатым лицом, он на полторы головы был выше и гораздо крепче. Короткие рыжие волосы стояли ёжиком, с губ же не сходила гнусная ухмылка.       — Чего ты не понял, белобрысый гадёныш? Ну-ка вылизывай мои ботинки! Живо!       Неро сердито уставился на рыжего. Он не хотел пачкать его ботинки дёгтем – так уж вышло. Ведро, наполненное густой чёрной, резко пахнущей жижей, подвернулось под ноги совершенно некстати. И теперь это досадное происшествие грозило Неро большой взбучкой, потому что приютские мальчишки никогда не жаловали его. Правда, они никогда и не нападали, если не было численного преимущества.       Насмешливая и улюлюкая – ни дать ни взять стая маленьких гиен, малолетние хулиганы окружили Неро. Они кривлялись, гоготали, подначивали друг друга, от души наслаждаясь унижением того, кто отличался от остальных.       Белые волосы, странный взгляд, замкнутость — для них этого было достаточно, чтобы ненавидеть.       — Вот ещё! — Неро гордо вскинул голову, а светло-голубые глаза грозно сверкнули. Не раздумывая, он запустил пригоршню песка и камушков в лицо своего обидчика, нисколько не заботясь о том, что мог причинить гораздо больше вреда, чем заслуживал конопатый хулиган.       — Ах, ты шлюхин выродок! — вскричал рыжий мальчишка и принялся усиленно тереть глаза.       Вместо того чтобы дать дёру, Неро с кулаками кинулся на него. Маленький гордец выходил из себя всякий раз, когда оскорбительно отзывались о женщине, подарившей ему жизнь. Он не знал, кем она была и по какой причине оставила его на пороге воспитательного дома, но любые издевательства по поводу своего происхождения Неро просто не мог стерпеть.       Гнев, вспыхнувший мгновенно, словно чёрное золото от случайно брошенной спички, сыграл с ним злую шутку, лишив способности рассуждать здраво. Горячность никогда не доводила его до добра. Кто-то из ребят половчее подставил ножку, и Неро споткнулся.       Пролетев головой вперёд, он выставил руки, чтобы смягчить падение. В следующее мгновение кожа на ладонях вспыхнула острой болью – Неро проехался ими по гравийной дорожке, сильно ободрав. Колени оказались сбиты в кровь, но более всего пострадала уязвлённая гордость. И хотя ссадины невыносимо жгло, Неро не плакал – ни от физической муки, ни от обиды, ужалившей подобно большому полосатому шершню. Назло своим истязателям он решил однажды: никто никогда не увидит его слёз!       — Что вы стоите? Бейте выродка! — приказал конопатый своим товарищам.       Подняться Неро не успел. Мальчишки набросились на него всей ватагой и принялись колошматить ногами, стараясь ударить по-больнее, вкладывая в каждый пинок всю свою злость.       Неро свернулся калачиком, инстинктивно прикрывая руками голову. Он стиснул зубы, чтобы ни один звук не вырвался наружу и не доставил удовольствия маленьким извергам.       — Эй, негодники, во имя Спарды, прекратите немедленно! — крикнул так вовремя появившийся мужчина в белой форме Святых Рыцарей. — Что это ещё за зверство такое: всемером бить одного?!! Вот идёт управляющая, сейчас получите крепкую взбучку от нас обоих!       Мальчишки кинулись в рассыпную, но мужчина в форме не пытался никого изловить, чтобы исполнить свою угрозу. Итак было ясно, что за недостойное поведение малолетним хулиганам не избежать самого строгого наказания от управляющей приютом.       По дорожке, ведущей от центрального корпуса, стремительно приближалась высокая, сухощавая женщина, похожая на яростную тёмную фурию. Подол её длинного старомодного платья колыхался, а концы ажурной шали трепетали подобно чёрным крыльям.       Не обращая внимания на происходящее и шмыгая разбитым носом, Неро поднялся. Это стоило ему немалых усилий. Его слегка пошатывало, однако головокружение быстро прошло. Размазав по лицу кровавые сопли пополам с грязью, Неро уставился на свои израненные руки. Кожа на ладонях была сильно содрана, но бывало и хуже. Поморщившись, он протер покрасневшие колени рукавом плохонького, изрядно ношенного старомодного жакета, отряхнул короткие штанишки.       Неро знал: ссадины и синяки пройдут довольно скоро. Лишь бы не пришлось показывать их сердобольной медицинской сестре, которая по обыкновению станет охать и причитать, жалея его словно побитого щенка. Он очень не любил, когда к нему проявляли жалость, потому что в такие моменты чувствовал себя слабым.       Травмы телесные можно залечить, но как поступить с теми, что не видны никому? Некоторые из них зарубцовываются, иные же так и остаются кровоточащими. Почти у каждого человека есть старые шрамы на сердце, душевные раны, которые он предпочитает не показывать никому, но о которых невозможно забыть, ведь они причиняют боль. Неро старался не думать о своих переживаниях, он лишь хотел научиться ничего не чувствовать – чтобы его сердце было закрыто для других.       Утерев нос тыльной стороной ладони, Неро поднял взгляд на человека, остановившего жестокую расправу. Тот казался невероятно высоким, словно был исполином из какого-нибудь древнего эпоса. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел сверху вниз. Однако в ореховых глазах не было ни высокомерия, ни снисходительности, скорее там читался сдержанный интерес, будто перед ним находился не избитый в драке сирота, а фигура, достойная куда большего внимания.       Белый офицерский китель с бронзовыми пуговицами и золотым шитьём отменно сидел на нём, подчёркивая выправку и силу. Во всем облике Святого Рыцаря чувствовались строгая дисциплина, внутренняя собранность и то самое благородство, что внушает уважение без слов, словно честь и достоинство являлись его второй натурой.       Мужчину сопровождали юноша в форме орденского послушника и девочка возраста примерно такого же, как сам Неро.       — Возьми, — девочка в платье из светлого ситца протянула накрахмаленный носовой платок.       Её гладкие, шелковистые волосы имели цвет зрелого миндаля, а огромные выразительные глаза – карие, как у отца и, вероятно, брата, вместо мужской сдержанности и строгости излучали душевную теплоту, приветливость, способную разрушить любое недоверие.       Юноше-послушнику на вид было не больше шестнадцати. Слишком рослый и плечистый для своего возраста он производил приятное впечатление. Держался прямо, демонстрируя безупречную военную выправку и явно старался во всём походить на отца.       — Мадам Россетти, здесь случился весьма неприятный инцидент, — сообщил Святой Рыцарь, стоило управляющей достичь места драки.       — Да, офицер. Из окон своего кабинета я увидела, что творится, потому поспешила приструнить этих маленьких негодников. И дня не проходит, чтобы мы не разнимали драки. Старшие ребята постоянно цепляются к Неро. Но и он тоже хорош! Вспыльчив, горяч, своеволен. А дерзок и упрям, как сам Дьявол! Неро стоял, слушал её речь и никак не мог взять в толк, почему все эти качества считались его недостатками? Последнее сравнение ему так и вовсе польстило.       — Значит, твоё имя Неро, малыш? — обратился мужчина в белом кителе, внимательно рассматривая жертву травли.       — Я не малыш! — сердито отрезал Неро, насупившись ещё сильнее.       Он всегда старался спрятать своё смущение перед незнакомыми людьми за фасадом из недовольства и грубости. Пристальное внимание со стороны других ему вообще было не по нраву, поскольку в такие моменты особенно сильно ощущалась какая-то неприятная уязвимость. Словно чужой взгляд, проникнув сквозь кевларовую оболочку его души, мог увидеть вещи, которые Неро сам в себе терпеть не мог — страх, обиду, замешательство. Он ненавидел это чувство: быть беспомощно открытым миру, выставленным на всеобщее обозрение, словно под стеклянным колпаком. Куда проще выходило злиться, дерзить, хамить — лишь бы никто не догадался, насколько сильно а самом деле его одолевает смятение.       — Неро, будь почтительным, когда разговариваешь с высоким чином Ордена Меча! — одёрнула мальчика управляющая. — Тебе понятно?       — Да, мадам, — Неро вздохнул, сжимая в кулаке накрахмаленный платок, который уже успел утратить идеальную белизну.       — Не стоит давить на ребёнка, ему сегодня и без того досталось. Следует позаботиться о том, чтобы виновные понесли должное наказание, — высказал мнение офицер и обратился к Неро: — Расскажи в подробностях, как всё произошло и назови имена своих обидчиков.       — Я не привык жаловаться. А доносчиком никогда не был и не буду, — Неро мотнул головой и поджал губы, видом своим давая понять, что больше ничего не скажет даже под пытками.       — Тебя обидели, а ты не хочешь справедливого наказания для тех, кто это сделал? Они вполне заслуживают публичного порицания, строгих ограничений досуга и даже розги.       — Разве это что-то изменит? Их отношение ко мне все равно не станет лучше. А вот отомстить они всегда смогут.       — Тебя часто задирают другие ребята? — допытывался офицер.       — Случается, что задирают, — неохотно отвечал Неро. — Но нет ничего такого, с чем я бы не справился.       — Гордый! — мужчина покачал головой не то восхищенно, не то неодобрительно. Неро не разобрал. — Ох, уж, эти мне гордецы! Удивительные, но такие сложные натуры.       — Как вы сами можете видеть, характер у мальчугана не слишком-то покладистый, — стоящая позади Неро управляющая положила ладонь на его светловолосую макушку. Мягкий, покровительственный жест, однако, вызвал у него отторжение: заставил сжаться и втянуть голову в плечи. Заметив это женщина убрала руку.       — Неро, у тебя такие необычные волосы! — девочка внезапно вмешалась в разговор взрослых.       Просто не в силах сдержать порыв, она провела маленькой ладошкой по густой серебристо-белой, словно лунный свет, шевелюре. Наверное красота шелковистых, мягких локонов цвета столь удивительного, не свойственного для обычных людей, пробудила в ней спонтанное желание прикоснуться.       Для Неро лёгкое касание нежной руки стало настоящим шоком. Его тело среагировало прежде, чем разум успел вмешаться: резким, почти паническим движением Неро отбросил руку, даровавшую ему ласку, и отпрянул от девочки, как от прокаженной.       — Ты что делаешь?! — он с ошалелым видом вытаращился на неё.       — Извини, что-то не так? — голос девочки испуганно дрогнул, будто она невольно нарушила некий запрет, о существовании которого даже не подозревала.       — Нет, просто я… Я… Меня… — запинаясь, Неро пытался подобрать слова, чтобы объяснить своё отнюдь не деликатное поведение. Сердце зашлось в шальном ритме, а щёки обдало жаром смущения. Он потупил взор, будто обнаружил под ногами нечто крайне интересное, стоящее внимания, лишь бы не пересекаться с этими большими, полными искренности карими глазами. Неро судорожно провёл пальцами по затылку – то ли пытаясь пригладить волосы, то ли не зная, куда девать руки. — Просто, я не привык, чтобы до меня дотрагивались.       Прежде никто не прикасался к нему с такой вот лаской – искренней, нежной. Ни одно воспоминание не хранило в себе жеста, несущего столько бескорыстной, трогательной, почти наивной теплоты, что не скрывает подвоха и не требует абсолютно ничего взамен. Неро напрягся, тело его будто бы стремилось оградиться от скользнувшей по коже, странной непривычной мягкости, оставившей за собой жар да тревожную дрожь и воздвигнуть привычную оборону против неведомого чувства, вспыхнувшего от чужого касания. Испугавшись собственных чувств, Неро ринулся прочь, переполненный необъяснимым смятением и стыдом.       — Стой! Какой прыткий! Наш разговор ещё не закончен, — мужчина в белом кителе живо подхватил Неро.       — Отпустите! — закричал тот, вырываясь изо всех сил, колошматя по воздуху руками и ногами. — Отпустите меня! — Ну и что же ты такой дикий, а? — в добром голосе офицера слышалась шутливая укоризна, будто перед ним был не паникующий мальчишка, а всполошившийся котёнок, которого стоит лишь немного прижать к груди, чтобы он замурлыкал. — Не нужно так бурно реагировать, я ведь не собираюсь тебя убивать. Успокойся, малыш, — мужчина бережно поставил Неро обратно на землю.       — Не бойся, здесь никто не причинит тебе вред, — уверила его девочка и снова инстинктивно погладила, словно хотела утешить, успокоить. Затем она и вовсе взяла Неро за руку – по-детски непосредственно, будто он никогда не говорил, что не привык физически контактировать с другими людьми. — Никто не обидит.       — Я и не боюсь, — пробурчал Неро, но не стал высвобождать ладонь, лишь с опаской покосился вниз. Руки у этой милой девушки в светлом платье оказались нежными и тёплыми, и ему впервые было приятно ощущать чужую близость. — Просто не люблю, когда меня трогают.       — Мадам управляющая, — обратился офицер сдержанно, но с явной тревогой, — вы не поясните, что в вашем приюте происходит с этим несчастным ребенком? Он ведёт себя, как дикий зверёныш, загнанный в угол. Мальчик подвергается травле со стороны других воспитанников?       — Увы, Неро не пользуется особой симпатией у других, — с усталой откровенностью призналась женщина, тяжело выдохнув, словно несла этот груз не первый год. — И, по правде говоря, изменить что-то я практически не в силах. Изолировать его от остальных возможности нет. А за каждым не уследишь. Да, я знаю, что ему нередко достаётся. Знаю, и сердце сжимается, когда вижу проявления детской жестокости в его адрес или молчаливое презрение. Но дети есть дети. Увы, они не слишком-то внимают нравоучениям «старой карги», в особенности те, которые переходят в старший возраст. Для них всё запретное… Сами знаете…       Святой Рыцарь нахмурился, переваривая услышанное. Помолчав с минуту, он снова задал вопрос:       — Мадам Россетти, а известно ли, что-то о родителях Неро? Может быть, в Фортуне найдутся родственники, способные позаботиться о мальчике? — Офицер, продолжал разглядывать белую макушку с таким задумчивым видом, будто пытался решить все загадки мироздания одновременно.       — Какое это имеет значение? — буркнул Неро, всем своим видом показывая: тема разговора ему не нравится. Хотелось уйти, но перспектива получить взбучку за поведение и трудовой наряд на кухню, или того хуже – в уборщики его не прельщала.       — Ах, тайна появления его на свет до сих пор многим не даёт покоя, — пустилась в объяснения управляющая. — Никаких документов, никаких записей, ничего. Ни единого намёка на происхождение. Он как с неба свалился.       — Очень интересно. И никто за все эти годы ни разу не справлялся о нём? Нередко случается, что матери раскаиваются и начинают искать своих брошенных детей. Тем более, в Фортуне трудно скрыть факт рождения ребёнка.       — Нет, офицер. Никто не объявлялся, — покачала головой управляющая.       — А вы пытались подыскать мальчику приемную семью? — допытывался мужчина в кителе.       — Вообще-то мы стараемся подыскивать воспитанникам и семьи, и опекунов, насколько это возможно. Однако, вы должны понимать, у Неро крайне сложный характер. Он хороший мальчик, но замкнутый, нелюдимый. Порой у него случаются вспышки неконтролируемого гнева, — беззастенчиво говорила управляющая, ни капли не смущаясь тем фактом, что Неро стоял рядом и слышал абсолютно всё.       — Никто никогда не возьмёт меня домой, — вдруг проговорил он. — Потому что я бесполезный выродок, отброс, от которого отказалась даже собственная мать.       Ужасные откровенные слова, сорвавшиеся с детских уст, повисли в воздухе. Они явно не родились сами собой в его голове, а звучали как злобный отголосок, заученный и повторённый. Неро сам, вероятно, не вполне осознавал значения произнесенных фраз, но уже примерил на себя уродливое клеймо.       Едва заслышав сказанное, девочка вздрогнула, словно холодная волна окатила её с головы до ног. Она уставилась на Неро. В карих глазах застыли горечь с непониманием. Даже офицер, казавшийся прежде невозмутимым, растерялся. Открыв рот, мужчина так и замер, не сразу найдясь с ответом.       — Это ещё что за вздор? Кто тебе такое внушил? — наконец заговорил он, нахмурившись так, что густые каштановые брови сдвинулись к переносице.       — Другие дети, — Неро понуро опустил голову, разглядывая носки своих стареньких башмаков, доставшихся ему от кого-то постарше, а потому приходившихся немного не по ноге. — И некоторые из работников. Они называют мою мать шлюхой. Говорят, что она меня потому и бросила.       — Мадам, — с нажимом произнёс офицер, — подобные высказывания недопустимы! Как вы вообще позволяете вести столь гнусные разговоры в стенах приюта, в месте, которое должно быть для детей безопасным и хотя бы отчасти напоминающим дом? — голос его звучал жёстко, без прежней иронии, будто обнажённый клинок покинул ножны. — Здесь каждый ребенок итак несёт в себе достаточно боли. Воспитательный дом не должен превращаться в рассадник людской подлости и злобы!       — Поверьте, мне это нравится не больше вашего, но не могу же я заклеить рты всем без исключения! Я немедленно пресекаю подобные речи, когда они доходят до моих ушей, но в приюте полторы сотни детей и несколько десятков работников. За всеми не уследишь, — мадам Россетти поджала бледные губы.       — Разве вашего авторитета в их глазах недостаточно, чтобы прекратить издевательства раз и навсегда? Ваш долг — защищать тех, кто слабее. Иначе вы не управляющая, а просто смотритель казармы, — офицер выглядел крайне рассерженным.       Мадам Россетти не нашлась, что ответить ему. Она опустила тёмные глаза, будто хлесткие, словно плеть, слова ударили не по должности, а по совести. В уголках её рта дрогнули мускулы, но губы так и остались сжатыми. Резкая складка пролегла на лбу, пальцы судорожно вцепились в шаль — не от злости, скорее от бессилия.       — Ты ни в чём не виноват,— девочка сжала руку Неро. Она продолжала смотреть с искренним участием, в котором не чувствовалось ни капли так ненавидимой им жалости — лишь доброжелательное внимание и тихое сочувствие. — И ты вовсе не выродок. Мама говорит, будто бы люди нередко изливают злобу, когда боятся, завидуют или не в силах кого-то понять. Не принимай близко к сердцу дурные слова.       — Я не принимаю… — тихо произнёс Неро, зная, что это не совсем так: он ещё не оброс от пяток до макушки толстым, как у настоящего Дьявола, чешуйчатым панцирем, чтобы стойко игнорировать острые нападки в свою сторону.       — И всё же это очень жестоко с их стороны. Спарда бы ни за что не стерпел подобного. Отец, давай возьмем Неро к себе! — вдруг предложила эта ситцевая девочка.       — Что? — офицер адресовал дочери удивленный взгляд.       — Давай возьмём Неро к себе, — повторила она. — Во имя Спарды, нельзя же его здесь оставлять!       Неро, всё это время стоявший опустив голову, шевельнулся. Он медленно поднял глаза на мужчину в белом кителе, и в них читалась растерянность. Но ещё за завесой невысказанной, затаённой боли, обиды, стыда затеплился робкий огонёк надежды, слабый, точно дрожащее пламя свечи на ветру.       — Кирие, смешная же ты девочка! — наконец-то подал голос юноша-послушник. — Он ведь не котенок, которого можно просто подобрать на улице и принести домой. Установление опеки или усыновление — это сложный бюрократический процесс. Не сиюминутный, не так ли, отец? К тому же, необходимо знать мнение самого Неро на это счёт. Вдруг он не хочет, чтобы его опекали. В таком вопросе обязательно согласие обеих сторон.       Офицер молча кивнул, бросив на юношу короткий взгляд. Тот хоть и был молод, но понимал порядок вещей лучше многих взрослых.       — Именно, — подтвердил мужчина. — Нельзя решать за ребёнка. Это его жизнь, и только он вправе выбирать, с кем её связать. Но я считаю, что бюрократию можно пережить… — офицер не договорил, потому что к ним подошла незнакомая женщина и легко тронула его за плечо.       — Что тут происходит, дорогой? Неро сразу догадался: незнакомка – мать этого святого семейства. Её голову не покрывал белый с бордовой орденской эмблемой капюшон, какой носили многие жители Фортуны, и ветер свободно, без стыда заигрывал с черными волнистыми локонами. Длинное, до щиколоток платье из бирюзового шифона, шитое явно не по местной моде, легко струилось, повторяя плавные движения. На ногах у нее были надеты бежевые туфли-лодочки на каблуке. А на плече висела большая плетёная сумка.       Неро мысленно признал, что это самая красивая женщина, которую он видел в своей жизни – бирюзовая дама с кожей цвета слоновой кости, аристократически утончёнными чертами, зелеными глазами и чудесно-чувственной линией рта.       — Мама, ты не поверишь, мы встретили Неро! — взволнованно заговорила девочка. — В приюте его обижают другие дети… Но мы ведь можем забрать его к себе? У нас в доме полно свободных комнат!       Женщина в бирюзовом в изумлении приподняла брови, глядя на дочь, затем на супруга.       — Неро? — переспросила она. Деликатно взяв супруга под руку, бирюзовая дама с живым интересом стала рассматривать беловолосого мальчугана перед собой. — Этот ребенок? Откуда он взялся? Не припомню, чтобы мы видели его прежде.       — Да, его имя Неро, — подтвердил офицер. — Как оказалось, он живёт здесь уже лет шесть. С тех самых пор, как появился на свет,— И, сдаётся мне, условия, в которых мальчик вынужден находиться, оставляют желать лучшего. В целом происходящее в здешних стенах требует проверки со стороны Ордена. Я распоряжусь, чтобы была создана специальная комиссия от попечительского Совета. Надеюсь, мадам Россетти не станет возражать.       — Как я могу быть против!? — с вызовом произнесла управляющая, не потрудившись скрыть недовольство в голосе. Больше ни единым жестом она не выказала своего раздражения, сохранив внешнее хладнокровие. — Но полагаю, комиссия не выявит ничего шокирующего, что могло бы опорочить честь воспитательного дома. Однако, если вдруг такое и правда произойдет, тогда я сама потребую отстранить меня от занимаемой должности.       — Будь по-вашему, — кивнул офицер. — Я изложу свои соображения вышестоящему руководству.       — Поступайте, как считаете нужным, — всё с той же сдержанной учтивостью сказала мадам Россетти.       — Что же нам с тобой делать, а? — офицер потеребил свою короткую каштановую бородку, задумчиво глядя на Неро сверху вниз.       — Может быть, вы сумеете как-то помочь мальчику? Проявите участие в его судьбе? — неожиданно предложила управляющая.       — Не исключено, — ответил мужчина спокойно, чуть склонив голову. — Я не возражаю.       Он вопросительно взглянул на жену, и та едва уловимо наклонила голову.       — Ты всегда находишь верное решение, дорогой, — произнесла она мягко. — Ведь мы действительно можем приютить его у себя, — продолжала она. — Хотя бы на время. Только посмотри: он словно маленький Спарда, не так ли? Этот необычный цвет волос… В Фортуне я никогда не встречала ничего подобного. Бирюзовая дама погладила Неро по затылку. Он вздрогнул, точно от угрозы, но не стал дичиться, наоборот замер, ощущая незнакомое прежде удовольствие – прикосновение оказалось неожиданно приятным.       Неро не знал, что сказать и как вести себя в тот момент, как решалась его судьба. Сам не понимая почему, он сильно нервничал, но всеми силами скрывал это. Впервые незнакомые люди были к нему добры, особенно эта девочка с лучезарными карими глазами.       — Отец? — серьезный юноша-прслушник повернулся к офицеру и вопросительно изогнул бровь. — Ты будешь что-то решать прямо сейчас?       — Не вижу смысла откладывать, — мужчина кивком головы велел управляющей отойти в сторонку и о чем-то с ней заговорил. Он жестом поманил к себе жену и сына.       — Кирие, милая, — вкрадчиво произнесла мать семейства, доставая из сумки бумажный пакет, который вручила дочери. — Вот вам сладости, пойдите пока погуляйте по парку.       — Хорошо, мамочка, — кивнула та, и не выпуская руки Неро, потащила его за собой. Он сперва опешил, но все же последовал за ней, то и дело оборачиваясь.       — Я Кирие, — наконец представилась девочка, когда они отошли на значительное расстояние, и фигуры офицера в белом кителе, бирюзовой дамы, юного орденского послушника и управляющей потерялись за деревьями. Хотя Неро уже из разговора знал, как звать эту милую девчушку. — Моего старшего брата зовут Кредо. Ты не смотри, что он такой серьезный. Бояться его не нужно, Кредо очень хороший.       — Я не боюсь.       — Знаешь, мы всей семьей часто навещаем приютских ребят. Раздаём игрушки и сладости, — рассказывала Кирие. — Мама иногда даёт в воспитательном доме фортепьянные концерты или уроки музыки. Но тебя мы никогда прежде не видели среди других сирот. Странно.       — Я не играю с другими детьми, — угрюмо произнес Неро. — Они не хотят играть со мной. Да и мне не очень то нужно их общество.       — И ты всегда совсем один? — ужаснулись она.       — Один. Я привык и не жалуюсь.       — Тебе не бывает скучно?       — Нет.       — Мы никогда не видели тебя среди остальных сирот, когда раздавали угощения. Значит, тебе ни разу не довелось попробовать маминого печенья с апельсиновой начинкой, булочек с заварным кремом и домашний мармелад? —проговорила она так, будто сладости — лучшее, что могло случиться с ним в жизни.       — Не доводилось… — вздохнул Неро.       Это была не единственная проблема Неро в воспитательном доме, где каждый день приходилось бороться за выживание в условиях бесконечной травли со стороны как сверстников, так и ребят постарше. Холодное безразличие взрослых не только усиливало вражду, но и сильнее распаляло пламя ненависти других к Неро. Некоторые работники приюта и сами не упускали возможности отыграться на беловолосом мальчугане. Просто он был не такой, как все. И это делало Неро изгоем в глазах недалёких, неспособных постичь чужую душу людей.       — Наверное тебе очень обидно… Но ничего, у нас тут целый пакет всякой всячины, — утешила его Кирие. — А потом мама принесёт ещё! Она всегда очень много готовит.       Пока взрослые решали серьезные вопросы, Неро гулял с Кирие по парку, угощаясь печеньем и мармеладом, то и дело запуская руку в шуршащий бумажный пакет. В приюте не готовили ничего подобного. Лакомства здесь были лишь по праздникам. Неро обычно съедал их так быстро, чтобы не отобрали старшие мальчишки, что не успевал как следует разобрать вкуса.       В приюте с ним происходили вещи малоприятные, безрадостные, но несмотря на это, Неро никогда не жаловался. Он знал: любые стенания, слёзы, нытье бесполезны, никто не защитит его, кроме него самого. Потому не стоит лелеять надежду, будто кто-то внезапно явится и протянет руку помощи, хотя бы и сам Спарда! Нужно оставаться сильным, несгибаемым, несокрушимым, какой бы тяжёлой и несправедливой не казалась жизнь.       Кирие воодушевленно рассказывала о том, какой у её семьи большой красивый дом с фонтаном во внутреннем дворе и прекрасным цветочным садом. Маленькому Неро очень хотелось увидеть всё это собственными глазами, но он не подпитывал в себе никаких надежд.       Они остановились возле старого осушенного фонтана, что давно уже не работал – система подачи воды пришла в негодность, как и многое здесь. Неро сел рядом с Кирие на бортик и стал кидать подобранные с земли камушки в большой круглый резервуар. Они ударялись о мраморное дно, отскакивали в разные стороны. Кирие что-то говорила Неро, а он улавливал её слова в пол уха, погружённый в мрачную трясину собственных мыслей.       Внезапно появившийся Кредо окликнул детей и велел следовать за собой. У него была стремительная поступь, при этом одну руку он обычно держал заведённой за спину. Неро невольно позавидовал его строгой, прямой, как у офицера, выправке.       Кредо вел их не к месту прежней беседы, а в кабинет управляющей, куда приютские обычно боялись ходить, передавая друг другу шёпотом всякие зловещие сказки. Предыдущая хозяйка кабинета имела репутацию самую мрачную. Так что её тень легла и на мадам Россетти. Управляющая приютом сидела за столом, нацепив на нос пенсне, и разбирала кипы каких-то бумаг, пытаясь найти необходимую информацию.       — Иди собирай свои вещи, Неро, — велел офицер Ордена Меча, когда дети в сопровождении Кредо переступили порог кабинета. — Я обо всём договорился. Формальности мы уладим после.       — Зачем? — не понял Неро и встал, переминаясь с ноги на ногу. — Куда собираться?       — Ты больше не будешь жить в приюте, малыш. С этого дня тебя ждёт новый дом!       — Правда? — Неро ушам своим не поверил.       — Истинная правда. Но сперва умойся, а то чумазый, как шахтер.       Сердце Неро сильно забилось от волнения и неожиданно переполнившей радости. Мальчика бросало то в жар, то в холод, но он старался ничем себя не выдать, чтобы не показаться слишком эмоциональным. Едва сдерживаясь, Неро вышел из кабинета, а когда дверь за его спиной плотно закрылась, со всех ног бросился исполнять то, что велел офицер: умываться и собирать свои немногочисленные пожитки.       Так и началась новая жизнь Неро в приёмной семье, вместе с Кредо и Кирие. И вот она закончилась, посыпалась осколками цветного стекла, в тот момент, когда Данте, пробив купольный витраж, спрыгнул вниз прямо на кафедру, за которой вещал старый Санктус. Взметнулся ализариновый плащ, и прогремел выстрел…       Неро шагал, не глядя по сторонам, не обращая внимания даже на Кирие, которая сегодня была особенно хороша: в лёгком платье белого ситца и голубыми шелковыми лентами в волосах. Глубокий вырез можно было бы назвать нескромным, если бы не тонкое кружево прикрывавшее его. Кирие светилась очарованием, но хмурый неразговорчивый Неро, подгоняемый неприятными воспоминаниями, жалел о своей уступке. Он даже не смотрел на девушку. Сожаление боролось в нём с чувством долга, отравляя душу, не давая покоя. Юноша считал себя обязанным держать слово, но не мог признаться даже самому себе, что делать это приходилось с мучительной неохотой.       Кирие осторожно тронула Неро за руку, словно хотела вернуть его в реальность и из мира мрачных раздумий. Он взглянул на неё, как будто очнулся от тягостного постылого сна, но тут же возвратился в прежнее состояние.       — Неро? — позвала она негромко.       Кирие хотела прикоснутся к юноше ещё, пробежать пальцами по серебрящимся на солнце волосам, которые на ощупь подобны шёлку, но что-то в его диковатом взгляде останавливало. В глубине пронзительных голубых глаз затаилась необъяснимая ярость. Сколько Кирие помнила, у Неро всегда был колючий взгляд, но иногда проскальзывало там нечто отпугивающее её. Она утешалась мыслью, что сама, следуя зову сердца, выбрала Неро, вероятно, ещё тогда, в первую их встречу. Но кто знает, не было это лишь состраданием — беспокойным побегом милосердия? Добродетели, взращенной в Кирие с малых лет, речами о праведной жизни, гулко разносящимися под высокими соборными сводами каждое воскресенье. Имелось ли в тех речах хотя бы одно зерно истины, что падая в благодатную почву, непреклонно стремится к свету, или она все придумала себе, блаженствуя в собственной иллюзорной непогрешимости?       Столько воды утекло с тех пор, как они были детьми. Многое им пришлось пережить вместе, но жизненные потрясения, казалось, закаляли Неро, делали его жёстче, прочнее, упорнее, в то время, как она оставалась всё такой же мягкой и покладистой.       — Что? — отчужденно спросил он, пряча раздражение.       — Я думала, ты спишь на ходу.       — Я потерялся в мыслях. Просто не обращай внимания.       — Тебе не приятно идти туда? — она взяла его за правую руку в плотной перчатке.       Сколько бы она не уговаривала, Неро неизменно носил этот предмет одежды. Жители Фортуны меньше шарахались от него, когда не видели покрытую твердой чешуёй демоническую конечность, испускающую голубое свечение. Чужое мнение было юноше безразлично, но иногда добавляло ненужных хлопот, особенно если обыватели дико реагировали на Приносящую Дьявола.       — В приют? Я не был там одиннадцать лет. И столько же не переступал бы порог этой отвратительной богадельни… — он осёкся, заметив осуждение в её глазах. Впервые, за долгое время.       — Неро, так не следует говорить, — поправила его Кирие. — Дом презрения — одно из таких мест, которым нельзя отказать в необходимости, тем более в столь трудное для Фортуны время. Здесь мы учимся человечности, взаимопомощи, милосердию…       — Прошу, Кирие, не нужно мне сейчас проповедей, — перебил он и с силой высвободил Приносящую Дьявола из цепких пальчиков. Она замолкла, и это укоризненное молчание звенело у Неро в ушах весь оставшийся путь.       Сиротский приют, в котором провёл первые шесть лет своей жизни, Неро ненавидел. Даже квартал, где располагалось здание с прилегавшим к нему парком, обходил стороной. Воспоминания о годах в воспитательном доме были скверными. Травля со стороны других детей и некоторых работниц, относившихся к маленькому Неро с изрядной долей предубеждения оставила глубокий след в душе. Он рос замкнутым, чурался других людей, легко выходил из себя, не в состоянии сдерживать клокочущий внутри гнев. Адский гнев.       Нет, никогда не было у Неро беззаботного, безоблачного детства. Казалось, тучи сгустились над его головой с самого рождения, предрекая и в будущем безумствующие штормы.       Подкидыш, он не знал ни родной матери, ни отца. Его младенцем, едва раскрывшим мутные серые глаза, обнаружили под дверью приюта завернутым в чёрное покрывало. Какая-то из работавших в те дни в воспитательном доме женщин нарекла его Неро, что вроде бы означало «чёрный». От мальчика трех недель от роду отказались, бросив на произвол судьбы.       Фортуна маленький город, где всё видно, как на ладони, где сложно скрыть что-то постыдное или преступное. Но именно в таких местах, словно зараза, распространяются самые тяжкие прегрешения, происходят жуткие вещи и чудовищные злодеяния.       Предмет толков, обсуждений всегда на виду, как бывает в крошечных городках, где каждый тайком или в открытую, смотрит, что творится у соседа. Таковы они, местечковые нравы, приправленные доброй пригоршней предрассудков. Неудивительно, что многие относились к Неро, как к прокажённому.       Никто не знал, кем была мать мальчика, и потому личность её вызывала нездоровый интерес. Одни говорили, будто бы она кем-то из орденских послушниц, впавших в грех до свадьбы. Другие, что замужней женщиной, понёсшей от заезжего иностранца. В доказательство этой теории приводили необычную внешность мальчика. Были и те, кто высказывал мнение более отвратительное: Неро — сын какой-нибудь проститутки из порта или с городских окраин.       Проституция всегда была здесь вне закона, как занятие неправедное, богопротивное. Но там, где есть мужчины готовые платить за любовь, всегда найдутся и женщины, чьи нравы освобождены от благопристойности и морали, продиктованной ханжеским обществом. Сколько не сдерживай паству религиозными догмами, надевая на неё железную сбрую, грех всегда найдет, где просочиться.       Неро так и не узнал, кем была его мать. Он мог лишь гадать о причинах, по которым она оставила его в ту ночь под приютской дверью. Выглядело это так, словно от ребенка попросту избавились. Поначалу Неро испытывал обиду за выпавшую ему несправедливую долю, но со временем чувства эти перестали преследовать мальчика, как и злость на женщину, подарившую жизнь. Он хотел бы знать причину, но затем и этот интерес потускнел.       Неро жил, как умел, хороня вопросы прошлого все глубже и глубже, чтобы не беспокоиться по этому поводу, чтобы сомнения не взрывались в его голове тысячами жгучих искр. Он хотел быть далёким от всяких треволнений, пустых и бесплодных. Неро, юноша с нечеловеческой храбростью, полыхающей в груди неистовым демоническим пламенем, избегал того, что причиняло душевную боль. Он закрывался, подобно моллюску, прячущему нежное нутро в твердой раковине, точно в панцирных доспехах.       Неро и Кирие прошли вдоль ограды, устремляющей остроконечные пики вверх. За чередой этих чёрных копий зеленел небольшой парк, в котором прохлада царила даже летним полднем, даря отдохновение от утомительного августовского зноя, позволяя наслаждаться ароматом листвы и трав. Сейчас было около десяти утра, и солнце не успело распалить камни Фортуна-Сити, изрезанные морским прибоем берега, тронуть теплом мрачные гребни горных хребтов, берущих в кольцо серую величественную цитадель на севере острова.       Старинное светло-бежевое здание приюта или воспитательного дома, как его чаще называли в Фортуне, проступало в глубине парка, окруженное разросшимися полуторавековыми чинарами. В прошлом, это был великолепный особняк, принадлежавший кому-то из прославленных военачальников Ордена Меча. Сооружение характерной для Фортуны эклектики с её триумфальной вычурностью, причудливостью геометрических форм и подчеркнутым архитектурным излишеством, словно стремящимся противопоставить приукрашенный фасад, заявляющий о благополучии, чистоте и возвышенности целей — блеклой уродливой действительности.       Но теперь пришедшее в упадок двухэтажное здание, состоящее из центрального корпуса с резалитом и парадным входом, да примыкавших к нему длинных боковых флигелей, выглядело уныло и не могло не наводить на мысли о беспощадности времени ко всему рукотворному. В восточном крыле располагалась огромная столовая, а западное всегда было госпитальным: там находился лазарет, смотровая и карантинные боксы. Неро особенно ненавидел его, потому что не редко оказывался на скрипучей больничной койке.       Миновав украшенные вензелями и лиственными узорами ворота, беловолосый юноша и его хорошенькая спутница прошагали по центральной аллее, ведущей к увенчанному витиеватым фронтоном парадному входу, затем обогнули восточный флигель и, поднявшись на низкое, в несколько ступеней крыльцо, попали внутрь через служебную дверь. Они сразу же очутились на просторной кухне, где в больших котлах на огне томилась чечевичная каша и побулькивал бульон. Неро поморщился от запаха приютской пищи. Не то чтобы она была скверной, но этот невыносимый аромат общественной столовой вызывал у него в памяти вещи, которые хотелось бы никогда не припоминать.       — Здравствуй, Кирие, девочка моя, — в просторную кухню вошла худая высокая женщина с покрытой, как это было принято у замужних, вдов и просто взрослых женщин, головой. Выражение немолодого заострившегося с возрастом лица было строгим. Неро помнил его таким, только морщин прибавилось. — Как хорошо что ты пришла. Одна из кухарок сказалась больной, а её совершенно некому заменить. Не хватает рук на кухне.       — Доброе утро, мадам, — поздоровалась девушка. — Я конечно же помогу с готовкой, мне совсем не трудно заменить кухарку. А ещё я испекла для приюта белый хлеб и кое-что сладкое на десерт. Пусть ребята порадуются немного.       Неро шумно поставил огромную корзину на стол, напомнив о себе. Он абсолютно не чувствовал своей ноши, наполненной доверху вкусной домашней выпечкой, и покрытой сверху льняным полотенцем. Это Кирие позаботилась, чтобы по дороге на продукты не попадала грязь. Сам Неро не догадался бы ни о чем подобном.       — Молодой человек, — заговорила управляющая строгим тоном, — вы-то как всегда неприветливы. С сожалением отмечаю, что минувшие годы не сделали ваш нрав лучше.       — Здравствуйте, мадам Россетти, — выдавил из себя Неро так, словно позвал по имени змею.       Конечно он не боялся управляющей, но и ссориться не хотел. Она была одной из тех, кто искренне верил рассказам Кирие о злодеяниях, совершённых Санктусом и Орденом против мирных жителей Фортуны. Женщина слишком верила в Кирие, в её правдивость, доброту, чистое сердце. К Неро же управляющая всегда относилась хоть и строго, но снисходительно и даже сочувствовала ему. Она стала руководить приютом за несколько лет до того, как Неро обрел приемную семью, но не сделала ничего, чтобы прекратить травлю, которой он подвергался при прежней управляющей. И Неро не забыл об этом.       — Я слышала про котельную и попросила Неро, чтобы он помог там. Он обещал поработать несколько дней, пока вы не найдете людей, — сообщила Кирие.       — Очень хорошо, — кивнула управляющая. — Да, несколько рабочих совершенно неожиданно покинули свои места. Мой секретарь теперь вынужден искать замену. Было бы неплохо, если бы вы, молодой человек, помогали нам гораздо чаще. Брали бы пример с Кирие. Любая помощь сейчас нужна. Неужели вам всё равно? Вы же провели в этом воспитательном доме целых шесть лет своей жизни!       — У меня много других дел, — Неро отвернулся. Он никогда не умел лгать: глаза выдавали его с потрохами, и ещё очень хотелось почесать нос. Но сею минуту у него чесался язык высказать управляющей свои соображения на счет этой богадельни и продемонстрировать свое скверное отношение. Лишь тихое присутствие Кирие удерживало его, подобно тому, как цепь удерживает агрессивного пса.       — Пойдёмте со мной, — управляющая направилась к дверям.       Кирие осталась помогать на кухне. Она быстро вымыла руки, вытерла их полотенцем, затем ловко повязала фартук и принялась доставать из глубокой объемной корзины хлеб.       Неро вздохнул и поплелся за управляющей. Ему не хотелось трудиться в приюте, он пришел только ради Кирие. Девушка так настойчиво упрашивала его накануне, что пришлось уступить.       Проходя через обеденную залу, где рядами стояли длинные столы со скамьями, как в трапезной монастыря, Неро про себя отметил, что здесь ничего не изменилось с того самого дня, когда он шестилетним мальчишкой покинул сиротский приют. Убранство было простым, скромным и унылым, словно осенний дождливый день. Поплиновые скатерти в синюю клетку, серо-голубые плотные гардины в тон штукатуренным стенам, украшенным белыми гипсовыми молдингами и лепными тягами, в которых когда-то красовались богатые гобелены, а ныне зиявшие своей неприкрытой однообразной пустотой, всё те же обветшалые, требующие умелой руки реставратора, гризайли на потолке. Под потолком висели старинные бронзовые люстры, в которых когда-то горели свечи, теперь же силой прогресса и человеческой мысли заменённые на электрические лампочки. Многие из них были выкручены ради экономии. В Фортуне после трагедии случались перебои с электричеством и самыми ходовыми товарами в бытовых магазинчиках были свечи, фонарики, примусы. В штормовую погоду целые районы города оказывались без света, особенно страдали трущобы и старый порт.       Неро следовал вперёд длинным сумрачным коридором. Несмотря на череду высоких окон, дневного света не хватало из-за тени деревьев снаружи. Подковки на сапогах звонко цокали по мраморному, напоминающему шахматную доску полу, и этот звук гулко разносился в помещении, ударяясь о потолок и голые стены. Впереди себя Неро все время наблюдал прямую спину мадам Россетти, словно эта женщина, и правда, проглотила кол, как любили шутить маленькие постояльцы приюта.       Коридор заканчивался и выводил в просторный вестибюль, где широкий марш главной лестницы вел на второй этаж, в жилые комнаты. Там же располагались учебные классы, игровой зал, библиотека и просторная общая гостиная, в которой, насколько Неро помнил, даже был старый цветной телевизор. Впрочем, наверх юноша идти не намеревался. Его не мучила ностальгия и желание увидеть скучные интерьеры.       И в вестибюле обстановка была неизменной. Словно время, потрепав наружный фасад особняка, решило, что этого будет достаточно, и замерло на пороге. Бронзовые стенники, которые и раньше никогда не горели, огромная подвесная люстра, такая тяжелая, давящая своей массивной формой, а в круглом потолочном плафоне поблекшая и кое-где облупившаяся роспись, изображавшая крылатых созданий — ангелов. Неро в своей жизни не видел ни одного. Даже те, кто называл себя ангелами, на самом деле оказались демонами.       Возле парадной лестницы толпились дети. Неро прикинул, их было человек тридцать. Самые младшие направлялись в столовую завтракать. Как положено, дети шли парами в сопровождении двух воспитательниц. Считалось, что таким образом их приучали к дисциплине. Завидев управляющую и незнакомого угрюмого юношу дети стушевались, их идеальный строй сбился.       — Доброе утро, — проговорила управляющая, пристально разглядывая своих подопечных.       — Здравствуйте, мадам, — поздоровался нестройный хор высоких голосков.       В эти нелегкие для Фортуны дни в приюте проживали около четырех сотен воспитанников самых разных возрастов. Неро не помнил, чтобы на острове когда-либо было так много сирот. Все эти дети потеряли своих родителей из-за действий Ордена — ужасающего преступления, которое ничем невозможно исправить. Неро было неловко смотреть им в глаза. Он по привычке утёр нос тыльной стороной ладони и малодушно отвернулся, делая вид, что содержание рельефа в поле полукруглого десюдепорта над парадной дверью его интересует больше всего в жизни. Конечно же юноша не имел к действиям орденской верхушки никакого отношения, да и сам чуть не стал разменной монетой. Тем не менее он был одним из Святых Рыцарей, что клялись защищать людей от демонической напасти, следуя заветам Спарды, но не выполнили своих обязательств.       Неро никогда и не думал, будто бы Тёмный Рыцарь Спарда оставлял людям Фортуны какие-то заветы. Скорее всего, демон просто следовал велению своего сердца, когда поднял свой меч и обратил против себе подобных. После случившегося во время церемонии Вознесения, Неро неоднократно думал о Тёмном Рыцаре, и решил для себя: если Данте уродился в отца, то Спарда был весьма неплохим парнем. Как мало юноша знал об этом странном семействе, чья кровь текла и в его жилах.       Заметив Неро, первая из сопровождающих женщин пришла в такой ужас, что погнала своих подопечных из вестибюля, дальше по длинному коридору, ведущему в обеденную залу. Когда толпа детей проследовала в том направлении вторая воспитательница, замыкавшая шествие, остановилась, глядя на юношу в упор. В её взгляде угадывалась ненависть.       Неро помнил её, хоть и не знал имени. Она была невестой Святого Рыцаря, которого звали Джошем. Тот героически погиб, когда в лесу Митис на Кирие и группу детей напал демон. Неро никогда бы не забыл день, в который правая рука, пострадавшая от укуса гигантской демонической рептилии, изменилась навсегда.       — Ты! — воспитательница задохнулась от переполнявших ее темных чувств. Она смотрела на Него с такой яростью, словно на юноше лежала вина и за гибель Джоша, и за падение Ордена, и за все те многочисленные смерти, что произошли в злополучный день церемонии. — Ты как безобразное пятно… Позор рода человеческого!       — Что? — Неро отшатнулся, инстинктивно закрываясь рукой в темно-синей перчатке. Казалось, молодая женщина готова была вцепиться ему в лицо, но она лишь плюнула в сторону юного наследника Спарды.       — Выродок!       — Что ты себе позволяешь! — одернула её управляющая. — Пойди вон! Я потом с тобой поговорю о ненадлежащем поведении!       — Мадам Россетти, как вы можете защищать этого ублюдка? Этого монстра в человеческом обличье? — воскликнула воспитательница и, распустив шнурок белого своего капюшона, стащила с головы этот традиционный убор. Неро ужаснулся. С левой стороны голова её была лишена волос, там красным пятном зиял ожог и переплетение ужасных шрамов переходило на шею. — Вот погляди! Нравится? В этом виноваты такие, как ты, нелюди!       — Мне очень жаль, — Неро опустил взгляд. Юноше было неприятно смотреть на уродство, хотя в том и не было его вины.       — Ах тебе жаль! — голос её задребезжал, готовый сорваться на крик.       — Пойди вон, я сказала! Не люблю повторять дважды, — тон управляющей приютом был жёстким, не терпящим возражений. Неро никогда прежде не слышал подобных металлических ноток в голосе мадам, не видел такого выражения едва сдерживаемого гнева в темных глазах.       — Как будет угодно, мадам Россетти! Но если он здесь станет ошиваться, ноги моей не будет в стенах воспитательного дома! — женщина стремительно удалилась, на ходу повязывая обратно головной убор.       — Не нужно обращать на неё внимания, Неро, — поймав его колючий взгляд, проговорила управляющая. — Эта девушка немного не в себе после того, что случилось с её ненаглядным Джошем и нападения демонов на Фортуну. В каком-то смысле её можно понять: она напугана, как и многие здесь. Но это вовсе не означает, что я намерена терпеть проявления грубости, неуважения и невежества. Столь неподобающее поведение для человека, который должен быть примером в глазах воспитанников, абсолютно недопустимо!       — Вот потому я стараюсь не мозолить людям глаза на общественных работах. Не все, знаете ли, рады меня видеть. Да и я не в восторге от того, что люди то бегут прочь, завидев меня, то бросаются с кулаками и палками… Постойте, мадам, — Неро вдруг осенило, — как же Кирие трудится здесь? Она вынуждена терпеть к себе такое же отношение из-за меня? Я решительно против этого!       — Насколько мне известно, у неё не было неприятностей с другими работниками. Я стараюсь следить, чтобы никто не причинил ей ничего дурного и не сказал обидного слова. Кирие — это святой ангел. Вы должны быть благодарны судьбе, молодой человек, за то, что получили такой драгоценный подарок. Надеюсь, она не ошиблась в своем выборе, — управляющая вздохнула. — Хотя лично мое мнение таково: никто не может быть достаточно хорош для этой чудесной девушки.       — Я знаю, — тихо проговорил Неро. Это осознание собственного несовершенства перед другим безупречным созданием вызывало в Неро чувство собственной ничтожности и пробуждало сомнения: достоин ли он вообще любви и сострадания такой, как Кирие?       — Раз знаете, хорошо, — смягчилась мадам Россетти. — Постарайтесь сделать так, чтобы она никогда не узнала, что такое разочарование. Но поспешим же, у вас очень много работы сегодня.       Неро надавил на бронзовую, причудливо изогнутую ручку и толкнул массивную дверь. Они вышли наружу, оказавшись под сводом портала, обрамленного с двух сторон гладкими стволами колонн.       Рыжий здоровяк, краснолицый, с множеством веснушек и рытвин от оспы, стоял прислонившись к одной и от скуки раскручивал конец толстой цепочки с ключами. Одет он был в клетчатый пиджак и брюки, заправленные по городской моде в высокие щегольски-начищенные сапоги. Неро узнал его. Тот самый рыжий, из приютских. В прошлом — его заклятый враг. Юноша скрипнул зубами, но виду не подал.       — Мадам Россетти, — парень снял свою плоскую кепку приветствуя управляющую.       — Доброе утро, Берт. А мы как раз шли к тебе в котельную. Это Неро, может быть, ты его помнишь. Он твой помощник на ближайшие несколько дней. Потрудится с тобой сегодня, а ты ему разъяснишь всю суть работы. Дальше уже вы разберётесь, что к чему, смены распределите сами. Не маленькие. И я надеюсь, вы оба проявите сдержанность в отношении друг друга. Я помню ваши непреодолимые противоречия в прошлом. Остается уповать на то, что вы достаточно взрослые, чтобы… Ну, вы понимаете… Будьте хорошими мальчиками.       — Конечно, мадам! — кивнул здоровяк, глядя на Неро сверху вниз, хотя юноша был весьма высок для своего возраста. — Вообще никаких проблем. Вот увидите, мы с белобрысым станем добрыми приятелями!       Клетчатый рыжий парень, однако, не подал руки в приветственном жесте и смачно харкнул себе под ноги, а в ответ на полный укоризны взгляд управляющей лишь развел руками. Неро воспринял тот плевок на свой счет, но не стал придираться, проглотил проявленную беспардонность, изобразив на лице своем такое равнодушие, на какое была способна разве что статуя Спарды, отрешенно взиравшая пустыми глазами, когда главную залу храма в бешеном порыве двое непримиримых противников разносили ко всем чертям. Ради Кирие, её доброго имени, Неро никогда не стал бы устраивать свару, а ведь так хотелось сделать выпад, точно в фехтовании, сказать что-то грубое, но он пропустил удар — явную насмешку. Юноша всегда проигрывал поединки на словах.       — Не разочаруйте меня. А главное, молодой человек, не разочаруйте её, — управляющая сделал акцент на последнем слове. Старая карга знала, на что жать. Сыграла на чувствах Неро, как на дудке. — Но, думается мне, вы не станете вести себя столь же опрометчиво, как раньше.       — Я буду само смирение и дружелюбие. И никого не убью, обещаю вам, мадам Россетти, — сказал Неро будничным тоном, словно делал заявление о погоде на завтра.       С высоко поднятой головой, покрытой белым орденским капюшоном, в своем старомодном темном платье, такая же прямая, резкая в движениях как и прежде, она удалилась, оставив двух заклятых врагов в напряженном молчании. Утро совсем перестало быть добрым для Неро.       Недвижимый он стоял, уставившись прямо перед собой в рустованную стену особняка, но не видел ничего в пространстве. Неро не хотелось работать с кем-то ещё, тем более с этим неприятным типом, который в прошлом попортил ему столько крови. Один, он вполне бы управился с любой физической работой.       Унаследовавший демоническую силу, Неро был выносливее обычных людей, из-за чего смотрел на них с некоторым высокомерием, будто рисуя себя сверхчеловеком. Он и прежде отделял себя от других, отторгаемый ими из страха или предубеждений, ведь людям, живущим в таком пережиточном обществе, как в Фортуне, свойственно ненавидеть и презирать то, что они не в состоянии понять, то, что разительным образом отличается от привычного положения вещей. Временами Неро наслаждался своим отличием и вынужденным одиночеством, но не признавал этого, путаясь в прихотливом клубке эмоций.       — Ну что, белобрысый, готов сожрать собственную гордость и не поперхнуться? — усмехнулся рыжий здоровяк, фамильярно тронув Неро за плечо. Юноша дернулся и резко скинул чужую ладонь. Он по-прежнему не любил, когда к нему прикасались, и воспринимал подобные жесты как вторжение в личное пространство. — Что ты сейчас сказал? — Неро недобро смотрел на рыжего, пытаясь всеми силами унять внутреннюю бурю.       Тот достал из кармана серебряный портсигар, выудил оттуда папиросу, постучал по ладони, продул, словно это был целый ритуал, и зажав её в желтых крупных зубах, прикурил, щелкнув кремнем зажигалки.       — Ладно, — замялся рыжий здоровяк, чуя неприятный поворот, — я пошутил. Не будем ворошить былое. Как говорится, кто прошлое помянет — тому и глаз вон, не так ли?       — А кто забудет — тому оба, — неприязненно парировал Неро. Он-то никогда ничего не забывал, не спускал старых обид, храня их все где-то в глубинах своего сознания. У него не было такого всепрощающего сердца, как у Кирие.       — И что же мы драться будем? — рыжий выдохнул едкий папиросный дым.       — Не стану я с тобой драться, — Неро старался говорить как можно более презрительно. — Я с людьми, знаешь ли, не сражаюсь. Это лишено всякого смысла.       — Вот и хорошо, — облегчённо сказал здоровяк в клетчатом костюме. Ему хватило ума не дергать Дьявола за хвост, чтобы поглядеть реакцию. — Тогда пойдем в котельную. Работа, конечно, не волк и в лес не убежит, но не за то мне мадам Россетти деньги платит, чтобы я с тобой лясы точил. Иди за мной, — он небрежно махнул рукой и продолжил говорить. — Суть работы проста. Даже такой, как ты, справится. Не сомневаюсь. У нас тут работал один парень, так он вообще был немного того. Отсталый какой-то. Его отец, говорят, в детстве приложил чем-то тяжелым. Натурально. Ничего, он справлялся как миленький. Значит, и у тебя выйдет. Махать лопатой — все равно что мечом!       Неро не понравились эти сравнения: ни про местного дурачка, ни про лопату, но он воздержался от комментариев, понимая, что клетчатый тип просто хочет вывести его из себя по старой привычке.       Они прошагали к котельной, вход в которую располагался с торца больничного крыла, в подвале особняка. По дороге клетчатый объяснил юноше принцип работы, но то и дело отвлекался на пустую, раздражающую болтовню. Юный наследник Спарды насилу это терпел, постоянно теребя перчатку на Приносящей Дьявола.       Спускаясь за Бертом в котельную, Неро снова потёр Приносящую Дьявола. У него так и зудело снять перчатку, да навешать этому рыжему нахалу тумаков, вырвать его длинный язык. Но юноша понимал: это всего лишь человек, злоречивый, недалёкий, один из многих, с кем приходилось иметь дело. Его хрупкие кости треснут, не выдержав сильных ударов демонической руки. Неро попросту выставит себя в неприглядном свете, если нанесет рыжему страшные увечья. Юноша не отказал себе в удовольствии представить хруст ломающихся костей и рвущихся сухожилий. Этого оказалось достаточно, чтобы гнев отступил на какое-то время.       В помещении котельной было душно и мрачно, как в каменном склепе, но не хуже, чем в тайных подземельях Ордена. Воздух стоял спёртый, недвижимый, помещение почти не проветривалось, вентиляционная система работала из рук вон плохо. Здесь чувствовалась та же атмосфера ветхости и упадка, как и по всему острову: от городского центра до самых дальних уголков.       Котельные в Фортуне работали по старому принципу, как и сто лет назад — на угле. На острове не было системы центрального отопления, этот элемент бытового комфорта не так уж необходим здесь, ведь субтропический климат обеспечивал мягкую бесснежную зиму. Котельные служили в основном для нагрева воды, а чтобы отапливать комнаты в холодное время года жители Фортуны использовали печи и камины.       В подвале особняка располагалась пара больших чугунных секционных котлов, которые следовало топить углем, чтобы подогреть воду, подававшуюся по трубопроводу в кухню и ванные комнаты приюта. Работа кочегара, на которую согласился Неро, была проста: подавать уголь в топку, следить за давлением и температурой, продувать и чистить котлы.       Но сперва пришлось разгребать привезенный в котельную уголь. Не менее трех тонн черного каменного топлива возвышалось на полу, точно могильный холм. Работалось тяжело. Рыжий не то что не помогал Неро, а даже мешал ему, словно специально. Юноше так и хотелось схватить этого увальня за шиворот или за ногу, раскрутить и посмотреть, как далеко тот улетит, пронзительно крича и бестолково дрыгая в воздухе всеми четырьмя конечностями. Берт изображал из себя большого начальника: только и делал, что ходил по котельной с важным видом или курил снаружи, бросая окурки в заключённое дырявое ведро. В эти благословенные минуты Неро испытывал чувство благодарности судьбе, потому что здоровяк выходил вон и не отпускал в адрес юноши никаких замечаний.       Неро хотел бы поскорее закончить и сбежать домой, в портовые трущобы, а может быть, даже в свое секретное убежище в трюме одного из заброшенных траулеров в порту Фортуны. Там юноша имел обыкновение прятаться, если пребывал в скверном расположении духа, подобно раненому зверю, скрывающемуся от опасности в своем логове.       — Ты один здесь работаешь? — Неро не очень-то хотел заводить с рыжим разговор, но объём проделанной работы показался ему довольно большим для одного человека, конечно, если тот не силен и вынослив, как сам Дьявол. А уж то, как работал Берт, наводило на мысль, что горячей воды в воспитательном доме не дождёшься.       Неро запросто мог бы управиться и без чьей-либо помощи, лишь бы ему не мешали. Даже неприятное открытие, которое сделал юноша, не стало для него помехой, хотя теперь без зазрения совести он мог отказаться от работы в кочегарке. Неро, никогда не имевший проблем со здоровьем, даже в детстве не болевший чем-то сильнее простуды, обнаружил у себя аллергию на угольную пыль. Глаза слезились, в носу свербело, хотелось чихать, а в горле чувствовалось раздражение, вызывавшее кашель. Но юноша не сдался и решил терпеть, он ведь обещал Кирие, а значит, не мог её подвести.       Вспомнив о ней, Неро вздохнул. Кирие, эта нежная девочка, что не отвергла, узнав правду о его демонической сущности! В тот злополучный для Фортуны день, стоя среди развалин, она призналась, что Неро, тот самый человек, с которым ей хочется быть! Казалось, Кирие доводила юношу до трепетного безумия. Но никогда ещё она не видела, каков его дьявол на самом деле. Да и сам Неро не видел своего зверя во всем безумстве, не решаясь заглянуть в бездну своей души, самые потайные её уголки, где мрак никогда не рассеивается, потому что туда не достает ни единый луч света.       — Вообще-то нет, не единственный, — рыжий сел на скамейку, в то время как Неро, лопата за лопатой, продолжал накидывать уголь в тележку. — У меня раньше был помощник. Но он подался в строители, как и кочегары из других смен. Они сейчас восстанавливают гидроэлектростанцию. Дело, конечно, хорошее, нужное, да и платят там побольше… Мы раньше работали сутки через трое. В смене: кочегар и его помощник. Я их не виню, они ушли на больший заработок. Многим ведь нужно кормить семьи. Но теперь в приюте катастрофически не хватает рук.       — Что же ты не пошел, раз платят больше? — Неро отставил своё орудие труда и утёр нос тыльной стороной ладони — детская привычка, от которой он никак не мог отучиться.       — Мне и здесь неплохо, — широко зевнул Берт. — Всегда принесут поесть. Жена моя работает на кухне. Но сегодня она приболела.       — Поесть, значит, — задумчиво произнес Неро. — Ну-ну!       — Неплохо справляешься, — рыжий придирчиво поглядел на результат работы Неро. — Мне такой сменщик, как ты, точно бы подошёл. Зачем нанимать ещё людей, если можно работать так? Жалование поделим на двоих, а рабочую смену сократим до двенадцатичасовой. Хотя скажу честно, ты мне не особо приятен, как и раньше, но ради денег, я готов преодолеть это.       — Нет уж, уволь! — Неро так резко толкнул груженую доверху тележку, что она покатилась по всей котельной и ударилась о дальнюю стену. — Я здесь только на несколько дней, пока ищут замену. Когда найдут, свалю из этой коптильни! В конце концов я Святой Рыцарь! Воин, а не работяга!       — Святой Рыцарь? Воин? — Берт фыркнул. — Нету больше Святых Рыцарей. Были, да вышли все. Наворотили бед! А теперь за Орденом чужаки с континента прибирать должны. Не говорю уж о том, что добрая половина города лежит в руинах. Не скоро ещё восстановится в Фортуне порядок. Ох, как не скоро.       — В том нет моей вины. Я сделал все, что смог, чтобы остановить это безумие, — проворчал Неро и возвратился к работе.       Он здорово вспотел. Близость раскалённых котлов казалась невыносимой, от топок обдавало жаром, хотя чугунные дверцы были закрыты и только через небольшие круглые отверстия виднелось яркое пламя. Свой летний тренчкот Неро повесил на крючок в том помещении кочегарки, что служило раздевальней: не хотелось марать единственную приличную вещь. Рабочей одежды Неро с собой не захватил, у него попросту не было таковой. Он остался в чёрной майке да старых изодранных джинсах, которые давно следовало бы выбросить, настолько плачевный вид они имели. Но теперь ему было жарко даже так. Быстро сняв с себя майку, он обтёр ею лицо и отбросил на скамью, словно предмет одежды был в чем-то виноват. Освобождать Приносящую Дьявола от плотной перчатки Неро не торопился. Эта конечность не чувствовала ни жары, ни холода, ни боли. Почти не чувствовала…       — Твоей-то вины, может, и нет, но согласись, что… — рыжий поднял зад с насиженного места и подошел проверить счетчики давления.       — Закрой рот, не то пожалеешь! — пригрозил Неро сжимая черенок лопаты.       — Ты всегда такой раздражительный? — спросил Берт.       — Только когда меня кто-то бесит, — огрызнулся юноша.       — Ты свою подружку отшлёпать не пробовал? Может полегчает.       — Чего? — возмутился Неро, но устраивать свару не стал. — Ты в своем уме?       — Ах, ну да, — с усмешкой проговорил Берт, — ты же рыцарь священного Ордена! У вас, наверное, целибат.       — Я не бью женщин, как ты вообще мог такое подумать, идиот! — Юноша не стал уточнять, что именно рыжий нахал имеет ввиду. А значение слова «целибат» Неро не знал. Прежде он слышал его от Кредо, но не помнил значения и почему-то считал, что в слове этом заключено что-то плохое.       — Э, ты чего, белобрысый? — Берт рассеянно почесал в затылке и сдвинул клетчатую кепку на лоб. — Причем тут бить? Хотя нет ничего дурного в том, чтобы треснуть девке как следует. На место её поставить или вправить мозги, если они внезапно сбежали, как тесто из кастрюли.       — Поднимать руку на женщину — это отвратительно, — Неро сверкнул глазами. — Только слабаки так поступают!       — Не соглашусь с тобой. Бывает, что иные того заслуживают. Но я вовсе не это имел ввиду. Мне и так ясно, что ты свою Кирие, самое большее — за руки держал.       — Послушай, отвали, а? — Неро перебил его самым грубым образом и бросил лопату, и та жалобно звякнула о каменный пол. — Не суй нос в наши с Кирие отношения! Это вообще не твоего ума дела!       Неро провел ладонью по щеке и подбородку, оставив длинный черный след на коже. Юноша глубоко вдохнул и медленно выдохнул, считая про себя: одно из тех упражнений, которому научил Кредо. Это помогало в подавлении приступов гнева, охватывавших Неро, когда он был ещё маленьким мальчиком. Он повторил упражнение несколько раз, пока голова не закружилась. Тогда Неро вышел на улицу, глотнуть свежего воздуха.       После полудня Кирие принесла обед. Едва заслышав её нежный голосок, напевающий незамысловатую мелодию, Неро, убиравший остатки угля возле топок, оставил лопату, в два прыжка преодолел лестницу и вышел из кочегарки. Свет, резко полоснувший по глазам, заставил юношу зажмуриться.       — Какой ты чумазый! — девушка звонко, по-девичьи рассмеялась.       — Не страшно. Отмоюсь, — махнул рукой Неро.       Кирие скользнула взглядом по обнажённому поджарому торсу и в смущении опустила длинные ресницы. Для своих лет Неро был очень высокий и широкоплечий. Этот красивый, хоть немного неопрятный, перепачкавшийся в саже юноша — её жених! От этой мысли Кирие испытывала волнующую гордость. Пусть Неро упрямый и колючий, точно морской ёж, никто не знает его лучше, чем она. Он — её герой, самоотверженный, честный, храбрый. Не то, что эти мужланы вокруг!       Присутствие Кирие смутило Неро, словно она зашла к нему в ванную и застала неприлично голым. Юноше показалось, будто она слишком пристально разглядывает его из-под стыдливо трепещущих ресниц, потому сбегал в котельную, чтобы натянуть майку. Сверху он нацепил и тонкий джинсовый тренчкот без подкладки, хотя в день выдался жаркий.       Обедать решили снаружи, чтобы прийти в себя после пребывания в душной котельной. Слева от входа в подвал стояла обшарпанная скамейка, и Неро сел на край, подальше от рыжего бездельника в клетчатом костюме. Тот даже не соизволил облачиться в рабочую форму. Конечно, он-то не работал!       — Сегодня чечевичный суп с мидиями. Знаю, ты их не очень-то любишь, но ничего другого, к сожалению, нет, — заботливая девушка подала Неро суповую миску и развернула салфетку с бутербродами. — Ты должно быть очень проголодался?       — Проголодался, — не стал отрицать Неро, сердито наблюдая, как Берт налегает на бутерброды с копченой рыбой. Не то чтобы Неро было жалко, но его уязвило такое поведение рыжего красномордого хама, ведь тот даже спасибо не сказал Кирие.       — Приятного аппетита, — девушка ласково улыбнулась Неро. — Не торопись, суп горячий, только что с плиты. Можно обжечься.       — Спасибо, ты слишком добра. Не стоит так беспокоиться из-за меня, — юноша подул в ложку.       — Кстати, мадам Россетти желала узнать, как вы сработались? — Кирие села на скамью рядом с Неро, положив ладони на колени.       — Пока я никого не убил. Это прогресс, наверное. Через час, если мне никто не будет мешать своим присутствием, закончу возиться с углём и начну вникать в тонкости бумажной работы. Журналы отчетности я пока не смотрел, как и все остальное. — Неро отставил миску с супом и принялся пить прохладный яблочный сок. После работы его сильно мучила жажда. Сейчас юноша осушил бы и океан, если бы вода там была пресной.       — Тогда я лучше пойду, — немного обиделась Кирие.       — Подожди! Я вовсе не это имел ввиду. Ты мне не мешаешь. Совсем наоборот, — Неро смущённо отвернулся, а она подвинулась ближе и взяла его за руку.       Они молчали. Берт уплетал за обе щеки все, что Кирие принесла с кухни, ему было не до разговоров. Складывалось впечатление, что работал он, а не юный наследник Спарды. Неро всем видом своим игнорировал присутствие нерадивого напарника и просто созерцал парк, наслаждаясь ласковыми солнечными лучами, проглядывающими сквозь пышные кроны чинаров и рисующими яркие блики света на всем, до чего дотрагивались. Листва трепетала, перешёптываясь с южным ветром, точно делилась секретами, украдкой подслушанными здесь, над тенистыми аллеями. Между стволами деревьев мелькали фигурки игравших в пятнашки детей. Громкие веселые крики их, похожие на дребезжащую разноголосицу колокольчиков, далеко разносились по округе.       Что-то заставило юношу напрячься. Он поднялся, пристально вглядываясь в просветы между толстыми стволами чинаров. Там Неро будто бы уловил какое-то стремительное движение. Юноша, ни минуты не раздумывая, стянул перчатку и посмотрел на руку. Приносящая Дьявола светилась, сообщая своему обладателю о приближении демонов.       — Кирие, внутрь живо! — скомандовал Неро.       Перепуганная Кирие вскочила, метнулась в сторону входа в подвал. Берту тоже не нужно было ничего растолковывать, он рванул в укрытие быстрее девушки.       — Все сюда! Укройтесь в котельной! — Неро заорал во всю глотку, но с досадой понял, что увлечённые игрой ребятишки его не услышат.       Неро схватил первое, что подвернулось под руку — длинный кусок трубы со спиленным концом. Недавно в котельной меняли систему трубопровода, и старые части ещё не вывезли на свалку. Они так и лежали возле входа грудой металлолома. Как нельзя кстати.       Другого оружия у юноши при себе и не было. Весь его арсенал оставался дома. Красная Королева покоилась в большом металлическом кейсе, а Синяя Роза была как следует вычищена, смазана и убрана в шкатулку из красного дерева — до лучших времен. Неро мог бы призвать на помощь Ямато, но не хотел привлекать внимание. Дьявольский призрак его души, возникающий в голубом сиянии, мог здорово напугать кого угодно.       Неро проследил, как демон бежал между деревьями, стремительный и ловкий. Затем ещё один. Это напомнило юноше то самое нападение в лесу Митис. Тогда демон, прокусив Неро руку, сломал ему лучевую кость. Челюсти у этих тварей, похожих на гигантских рептилий, были невероятно сильными, способными разрывать человеческие тела на части, перемалывать кости.       Теперь Неро был гораздо опытнее, чем полгода назад, он знал, что ожидать от чудовищ, абсолютно лишенных здравого смысла, ведомых одним только инстинктом — убивать.       Юноше некогда было гадать, откуда здесь взялись уродливые ящерицы из преисподней, он просто ринулся в бой, наперерез демонам, лишь бы успеть оградить детей, шаловливых и беззаботных даже на краю гибели.       Бесстрашный и дерзкий, Неро совершил нечеловеческий рывок и оказался между атаковавшими демонами и группой детей, которые наконец-то узрев безобразную морду опасности, разразились отчаянными криками. Поднялась паника. Одни устремились в сторону особняка, другие бестолково стояли, парализованные страхом, плакали, третьи в поисках спасения бежали куда глаза глядят. Но все попытки спастись могли быть тщетны, Неро знал это. Парочка таких демонов запросто способна выкосить толпу людей за считанные минуты, что уж говорить о детях и сопровождавшей их женщине, которая пребывала на грани обморока.       Кровь бурлила в Неро. Сладкое предвкушение неминуемой битвы наполняло его забытой радостью. Охота началась. И снова охотником был он.       — Ну, кто хочет поиграть в смертельную игру? — Неро крутанул над головой длинную трубу, привлекая внимание демонов. Юный охотник старался увести тварей в сторону, подальше от детей.       Он использовал трубу подобно пике, хотя и не привык к подобной технике боя. Первый демон, хищно клацнув зубами, отступил, получив по вытянутой тупой, как у крокодила, морде. Но второй тут же атаковал справа, пытаясь вцепиться в демоническую руку юноши.       Неро увернулся, он двигался так же быстро, как эти хищники ада, и зацепил одну из рептилий трубой. Остро спиленный край лишь царапнул грубую кожу, не нанеся увечий. Но это разозлило зеленое чудовище ещё сильнее. Демон зашипел, раздувая причудливый кожаный воротник вокруг головы, и бросился на Неро.       Перекат, затем стремительный выпад Приносящей Дьявола: как будто удар шаровой молнии встретил морду ящерицеобразного чудовища. Все же несравненная правая конечность — самое совершенное оружие Неро. Прячущийся где-то внутри клинок Ямато — этот изысканный холодный поцелуй смерти не в счет.       Юноша ухватил ошарашенного демона за кожную складку, с силой припечатал оземь и отшвырнул. Но рептилия мгновенно вскочила на ноги и, мотнув головой, снова пошла в атаку. Её разинутая смрадная пасть с острыми частыми зубами вызвала на лице Неро лишь усмешку. Второй демон обходил Неро сбоку, но юноша уловил его маневр краем глаза.       — Кажется, тебе жить надоело? — Неро вовсе не рассчитывал, что рептилия его поймет. — Знаешь, твои родственники — динозавры вымерли много миллионов лет назад. Говорят, из-за того, что у них был очень маленький мозг. Я могу помочь тебе встретиться с прародителями!       Неро видел красные яростные глаза существа, алчущего крови, его крови, но не испытывал страха. Наоборот, веселье обуревало юным охотником, заводило, точно доза амфетамина. Сражение — вот его извечный наркотик.       Сражаться Неро учился всю свою жизнь, а «уроки», которые преподал юноше Данте несколько месяцев назад, не прошли даром. Как только первый демон ринулся на него, Неро, подпустив противника достаточно близко, специально открылся. Растопырив когтистые лапы, рептилия с рёвом бросилась вперед в явном намерении растерзать жертву. Демон промахнулся: его жертва играючи ушла вбок, развернулась и резко выбросила перед собой правую руку. Приносящая Дьявола вцепилась в длинный хвост, только что просвистевший в воздухе.       — Постой, куда же ты? Я из тебя ещё дурь не выбил! — весело заявил Неро.       Он дёрнул рептилию за хвост, а затем принялся молотить ею об землю, мотая из стороны в сторону. Демон хрипел и брыкался, но не мог высвободиться.       Вторая адская тварь в этот самый момент прыгнула на Неро сзади, но юноша, предвидя такой расклад, взмыл в воздух и приземлился в нескольких метрах поодаль.       — Не достал, зеленый, — злорадствовал юный охотник. — Попробуй ещё раз.       Из-под мощных задних лап полетели комья земли с пучками зеленой травы. Осторожность и благоразумие не были знакомы этим тупоголовым созданиям Мундуса. Неро отбил нападение второго демона тушей его же сородича. Громадная ящерица, кувыркаясь, отлетела прочь, но через несколько секунд снова бросилась на своего обидчика. Неро подкинул вверх демона, которого все ещё держал за хвост, и подпрыгнул сам. Нападавший же проскакал мимо, врезался мордой в толстый ствол платана и не успел опомниться, как Приносящая Дьявола подхватила его и так же подбросила в воздух, легко, будто бы это была не восьмисот фунтовая ящерица, а тряпичная кукла.       Неро с мальчишеским задором жонглировал зелёными тварями. Происходящее его забавляло. Демоны клацали зубами, рычали, но не могли достать юношу. Совершая в паре метров над землей невероятные кульбиты, которым могли бы позавидовать воздушные гимнасты какого-нибудь знаменитого цирка, он пинался ногами, наносил размашистые удары обрезком трубы, прикладывал адских рептилий мощью дьявольского кулака.       Брызнула кровь. Юноша несколько раз ударил одного демона об землю, сотрясая её так, что с деревьев посыпались листья. Тварь судорожно дернула лапами, замерла и наконец издохла. Здоровая туша тут же рассыпалась, подобно сгоревшей бумаге на ветру.       Неро ухватил вторую трепыхавшуюся рептилию за вывернутую лапу и швырнул в толстый ствол дерева, следом метнув трубу, словно копьё. Юноша сделал это с такой силой, что труба насквозь проткнула демонической ящерице бок, приколов ту к дереву, точно булавка — засушенного жука. Подобным образом Неро умудрился пришпилить Данте к статуе Спарды.       Увечный демон ревел и дёргался, но отсоединиться от дерева ему не хватало мозгов. Неро подскочил к мерзкой твари и просто раздавил ей череп своей покрытой красно-синими пластинами клешнёй. Стряхнув с когтистой пятерни ошмётки мозга и кровь, юноша небрежно вытер руку о штаны. В то же мгновение тело демона разрушилось.       — Не могу я без выкрутасов, — со вздохом проговорил Неро. — Уж прости, Кредо.       Безупречный и строгий Кредо всегда выговаривал Неро за его любовь к излишнему трюкачеству.       Неро утёр пот со лба и выдохнул. Всё закончилось так же быстро, как началось, и теперь юноша испытывал лишь опустошение пополам с разочарованием. Этой схватки ему было недостаточно. Он только почувствовал вкус битвы, ощутил прилив адреналина в крови, как веселье оборвалось. Однако тело, постепенно отвыкавшее от нагрузок, начинало выказывать признаки усталости. Неро перевел дыхание, оправил одежду.       Летний его тренчкот был разодран на рукаве и заляпан демонической кровью, которая резко пахла и совершенно не отстирывалась даже при помощи хлорки.       Неро огляделся. Детей вокруг уже не было. Пока он бился с адскими рептилиями, маленькие воспитанники приюта укрылись за спасительными стенами. Конечно, будь это настоящее нашествие демонов, никакие стены не уберегли бы людей. Тишина нависла над парком. Казалось, даже ветер замер, и ни одна птица в кронах деревьев не подала голоса.       Юный наследник Спарды повернул в сторону котельной. Оттуда выбежала Кирие и бросилась Неро на шею.       — Ты не ранен? — забеспокоилась девушка, разглядывая его. — У тебя кровь на одежде…       — Я в норме, — совсем не обрадованный неуместным вниманием, он отстранился, снимая с себя её нежные руки. — Это не моя.       — У тебя плащ разорван, — Кирие подёргала за край прорехи на левом рукаве.       — Зашьешь?       — Если ты хочешь, — она с готовностью кивнула.       — Впрочем, разумнее будет выбросить. У тренчкота теперь столь неприглядный вид, что даже неряхе вроде меня стыдно в такое облачаться, — раздосадовано покачал головой юноша. — Пожалуй, сожгу в бочке сегодня вечером. Вдруг демоническая кровь, даже в засохшем виде имеет неприятную способность привлекать тварей.       — Всё закончилось? — боязливо спросил рыжий, высовываясь из котельной.       — Можешь выходить, демонов больше нет, — сообщил Неро.       — Это и есть она? Твоя рука… — Берт кивнул, указывая на Приносящую Дьявола.       — Да, — Неро быстро подобрал с земли перчатку и поспешил натянуть её на правую руку.       — Какая гадость! — поморщился рыжий. — Понятно, почему ты в перчатке работал всё время. Я бы такое тоже никому не показывал.       — Эта гадость только что спасла несколько жизней, — огрызнулся Неро. — Пойду поговорю с мадам Россетти. Может, надо чего.       — Неро, я с тобой, — Кирие вцепилась ему в руку и обернулась к Берту. — Занесешь на кухню посуду, ладно?       — Занесу. Только остатки обеда доем. Не пропадать же добру!       Неро презрительно скривился. Как можно думать о какой-то жратве в такой момент?       В воспитательном доме творилась паника. Люди бегали туда-сюда, занавешивая окна и проверяя закрыты ли они, доносились чьи-то крики, плач перепуганных детей стоял такой, что хотелось заткнуть уши. Маленькие дети особенно подвержены массовой истерии. Начинает плакать один, и вот — к нему уже присоединяется целый хор. Неро скуксился, словно проглотил лимон, и сию же секунду ощутил потребность бежать прочь, куда-нибудь подальше.       В вестибюле управляющая о чём-то спорила с работниками приюта. Мадам Россетти стояла на ступенях, а охваченная гневом и страхом толпа внизу. Все галдели наперебой, точно стая ворон, и явно требовали свершить линчевание. Была среди них и та самая, с ожогом.       — Ты и шлюха твоя во всём виноваты! — обернувшись к Неро и Кирие закричала она. — Накликали на нас беду!       — Ещё раз так обзовешь Кирие, и я… — Неро задохнулся от гнева, но Кирие погладила его руку, желая успокоить.       — И что же ты сделаешь? Убьёшь меня? — сверкнув безумными глазами, спросила работница приюта.       От бессилия Неро лишь сжал дьявольскую длань в кулак. Юноша понимал, что с людьми нельзя, как с демонами, хотя иные представители рода человеческого вызывали в нём столько же ненависти, сколько создания преисподней. Бедная Кирие, которую он не мог защитить от нападок таких, как эта злоречивая дрянь.       — Неро, прошу, — тихо произнесла Кирие. — Не трогай её.       — Я и не собирался. Что я, зверь какой?       Неро прошел мимо, словно не видел гнева этой потерявшей самообладание женщины. Толпа расступилась в стороны, пропуская юношу и его спутницу к управляющей. Неро ощущал, как недобрые, наполненные ужасом взгляды впиваются ему в спину, но он поднимался, изображая на своем лице такое безразличие, что можно было подумать, будто юноша и правда его испытывает.       — Мадам управляющая, — заговорила Кирие, — кто-нибудь пострадал сегодня?       — Хвала небесам, нет! Идите в мой кабинет, — велела мадам Россетти, когда Неро и Кирие поравнялись с ней. — Нужно поговорить. Я позвонила в Комитет по чрезвычайным ситуациям и в полицию. К нам выслали отряд быстрого реагирования и следователей. Думаю, у них могут возникнуть вопросы.       — Хорошо, мадам, — устало согласился Неро.       — Дьявольское отродье! Позор человечества! — крикнула ему в спину воспитательница. Сегодняшнее появление демонов совсем подорвало её и без того шаткое ментальное здоровье, напомнив о пережитом на церемонии Вознесения кошмаре. — Таким как ты нет места в нашем мире!       Неро обернулся на её слова. Он не сразу заметил в руках этой женщины невесть откуда взявшийся револьвер старого образца. Раньше достать огнестрельное оружие в Фортуне вообще считалось невероятно трудным делом. Неро был одним из немногих, кто разжился собственным. Но после пережитой трагедии люди, желая защитить себя и близких, стали обзаводиться оружием. Новые власти пытались бороться с этой напастью, но тщетно. Остров охватила какая-то оружейная мания.       Неро, обычно такой стремительный и проворный в бою с демонами, сейчас не успел отреагировать. Он отупело посмотрел на темное, наставленное на него дуло и ничего не предпринимал, лишь загородил собою Кирие, оттеснив девушку немного в сторону. Он не верил, что женщина с ожогом станет стрелять в присутствии стольких людей, медлил, как тогда в храме. Но не потому, что Кирие крепко держала его за руку, будто боялась, что он начнет крушить всё вокруг. Просто юноша привык сражаться с демонами или хладнокровными ассасинами, которые срывают прихожанам религиозный праздник. Но с теми, кого поклялся защищать, Неро никогда не вступал в бой. На церемонии посвящения в рыцари, он давал клятву и ни разу не нарушил её.       — Не делай этого! Нет! — воскликнула управляющая и закрыла Неро собой в тот самый момент, когда раздался выстрел. Ещё один и ещё.       Толпа ахнула, но никто не кинулся отбирать дымящийся ствол. Каждый из присутствующих трясся, что может стать следующей жертвой. Люди отступили на несколько шагов, и за спиной ополоумевшей воспитательницы образовалась пустота. Она диковато озиралась по сторонам, не в силах произнести ни слова.       На тёмном платье управляющей расплылись ещё более темные круги. Колени подогнулись и она стала заваливаться назад. Неро подхватил её со спины и осторожно уложил на ступени.       — Неро, ты должен… — только и смогла произнести она, коснувшись его руки окровавленной ладонью, которой прежде зажимала рану в груди.       — Мадам Россетти, — тревожно позвал Неро. — Мадам Россетти!       Но женщина его уже не слышала. Он так и не узнал, что именно должен сделать.       Дрожащая, как осиновый лист на ветру, Кирие опустилась на колени рядом с телом управляющей. Девушке было горько и страшно. Слезы катились из огромных, точно у лесной косули, глаз. Закрыв ладонью рот, Кирие громко всхлипывала. Её милое личико было бледным, лишенным всякой прелести. Горе почти всегда в своем внешнем проявлении бывает отталкивающим.       Неро медленно выпрямился, не сводя взгляда с убийцы. Да, он никогда прежде не трогал людей. До этой самой минуты. Перчатка разлетелась клочьями и Неро, выпустив частичку Дьявола в мир, отшвырнул сумасшедшую к дальней стене одним мощным ударом, не заботясь о том, что мог с легкостью убить женщину. Та, ударившись затылком, осела на пол без сознания.       Работники приюта, потрясенные до глубины души, безмолвствовали, но стоило первой волне шока пройти, засуетились. Кто-то бежал снова звонить в местную полицию, другие поспешили повязать тронувшуюся умом воспитательницу, которая пока не приходила в себя, но мало ли что она ещё могла выкинуть. Казалось, никто не сочувствовал женщине, а мысли людей были направлены на мадам Россетти. Ее бездыханное тело перенесли со ступеней на пол и покрыли простынёй.       Ужас и тоска охватили воспитательный дом. Неро никто не трогал и не смел заговорить с ним. Все лишь отводили взгляды, пытаясь скрыть чувство вины, отравляющее воздух вокруг.       В ожидании следователей и катафалка из городского морга Неро сидел на ступенях парадной лестницы и, не мигая, смотрел на тело под белой простынёй. Вообще-то он порядком уже повидал трупов. Первым был рыцарь Ордена звавшийся Джошем. Его истерзанное тело, с вываленными наружу внутренностями, вырванной по самое плечо рукой и откушенной ступней, лежащее в луже собственной крови, две недели не давало юноше спать спокойно. Но потом смотреть на смерть стало легче.       Медицинская сестра, работающая в приюте, увела Кирие в больничное крыло, чтобы дать девушке успокоительных капель. У Кирие случилась истерика, и Неро не знал, как успокоить возлюбленную. Тяжело терять тех, кто небезразличен, тех, кому доверяешь. Юноша не знал мадам Россетти так же хорошо, как Кирие, но сейчас он испытывал чувство стыда за свое плохое отношение к управляющей приютом. Все минувшие годы в своих мыслях он не мог простить её, припоминая старые детские обиды. Но ведь для мадам Россетти Неро остался маленьким мальчиком, её воспитанником, которого она не смогла уберечь от жестокости других людей. Он слишком поздно осознал это.       Неро был сердит. Юный наследник Спарды всегда был сердит и напряжён, но сейчас его изнутри жгло черное пламя. На себя Неро злился из-за того, что не смог среагировать хотя бы секундой ранее. На мадам Россетти за опрометчивую выходку, стоившую ей жизни. Ну какой вред ему, наследнику демонической крови, могла нанести пуля? Более всего юноша питал злость к ополоумевшей воспитательнице. Не столько за убийство, сколько за оскорбительные слова в адрес Кирие, которая ничем не заслужила подобной грубости.        «Позор человечества!» — эта фраза, сорвавшаяся с губ ненормальной, крутилась у Неро в голове. Юноше не следовало бы близко к сердцу принимать слова, сказанные в порыве буйного помешательства, но они вновь и вновь возвращались, как горное эхо. Неро подумал, что на свете есть люди, которые испытывают навязчивую потребность найти виноватых в их бедах, потому что обнаружить внешнюю причину намного проще, чем принять правду и смириться с фактом, что судьба не всегда бывает благосклонна, а жизнь — справедлива. Не трудно заклеймить кого-то вечным позором, гораздо сложнее вылезти из пещеры собственных предрассудков и невежества. Сбросить с себя шоры религиозных убеждений, лживых, ханжеских, созданных лишь для того, чтобы отучить людей думать. Глупость, неизменно сопутствующая слепой вере, рождена пустыми в своей сути, но выдаваемыми за истину словами, что так бесстыдно изрекают лицемеры вроде Санктуса. Неро недоумевал, неужто люди настолько неразумны, чтобы верить подобным речам? Почему человечество не может ничему научиться, совершая раз за разом одни и те же ошибки? Ведь жизнь коротка, и никто не способен предугадать, в какое именно мгновение оборвется её нить?       Вот он истинный позор человечества: люди влачат свои дни в тщете, цепляясь за всё ненужное. В жалком своем существовании каждый из последних сил пытается держаться за иллюзию собственной важности, подобно тому, как утопающий хватается за спасательный круг. А мир — лишь огромное кладбище, и никакое ощущение собственной значимости не способно отсрочить тот неминуемый финал, что предначертан всем живым существам.       Неро сглотнул горечь, стоявшую в горле непроходимым комом и отвел взгляд от белой простыни. Он не хотел думать сейчас о таких вещах, ему и так было не по себе.       Спустя какое-то время Неро вывел Кирие на крыльцо воспитательного дома подышать свежим воздухом. Она бессильно привалилась к колонне у входа, словно была неизлечимо больна. Лицо бледное, глаза заплаканные, красные, под ними пролегли горестные тени. Девушка не светилась уже безмятежностью и любовью, как утром. Молчаливая и подавленная, она смотрела в даль. Сцепив пальцы в замок, Кирие шевелила губами. Неро догадался, что она молится. Почесав в косматом белом затылке, он поймал себя на мысли, что такая Кирие ему не слишком нравится.       К воротам парка подъехал военный фургон, из которого высыпала группа вооруженного до зубов спецназа. Они принялись прочесывать территорию приюта и прилегающие кварталы.       — Как вовремя, — с горькой иронией заметил Неро.       Вместе с группой военных приехали ещё трое, с виду гражданские. Один — холёный молодой мужчина с приятным, но острым лицом, высокий и сухощавый. Одет он был в дорогой серый костюм, сшитый не по местной моде. Двое других имели неприметную наружность, скрываемую к тому же тёмными очками. Оба в одинаковых чёрных двойках. Первого Неро знал уже какое-то время. Тот был комиссаром из Международной Безопасности, чье ведомство расположилось в Фортуне с недавних пор. Юноше этот тип решительно не нравился. Двое других, вероятно, полицейский инспектор и его помощник.       Дорогой костюм шагал по дорожке от ворот прямо ко входу в особняк. Те, что в чёрном шли следом, живо беседуя между собой.       — Мариус, здравствуй, — Кирие попыталась приветливо улыбнуться, но улыбка вышла вымученной, неискренней.       — Кирие, ты не пострадала? — первым делом спросил комиссар, не заботясь о том, как это могло выглядеть.       Он взял её за плечи и заглянул в лицо, чтобы удостовериться, что всё в норме. Пощупал пульс на запястье.       — Я в порядке, — бесцветным голосом ответила девушка.       Молодой комиссар протянул ей чистый носовой платок. Неро никогда бы не мог похвастаться таким. Юноша недовольно подумал: когда эти двое успели перейти на «ты» за его спиной?       — Может быть твой, кхм, жених расскажет нам, что здесь произошло? — Мариус, продолжал говорить с Кирие, будто игнорируя Неро.       — Я думаю, он готов все рассказать, — ответила Кирие и вопросительно поглядела на юношу. — Так ведь?       — Нерон? — Мариус тоже одарил наследника Спарды внимательным, но холодным взглядом.       Внутри у Неро заклокотало, забурлило точно адский котел. Ему хотелось разметать всё к чертям, но он сдержался. Этот вариант своего имени юноша терпеть не мог.       — Ещё раз назовешь меня Нероном, и я за себя не ручаюсь, — грубо сказал он.       — Не нужно быть таким спесивым, Неро, — Мариус примирительно положил руку на плечо юноши, но тот незамедлительно сбросил её. — Я просто хочу разобраться в ситуации и избавить тебя от возможных неприятностей.       — Избавь меня от своего общества, — огрызнулся Неро. — Испарись!       — Неро, что ты такое говоришь! — Кирие одёрнула его, как маленького мальчика, забывшего о нормах приличия. — Нельзя так себя вести. Это невежливо. Мариус приехал сюда выполнять свою работу, не развлечения ради!       — Будь я всемогущим сказочным джинном, воплотил бы твоё желание, — проговорил Мариус с легкой усмешкой, — но я простой сотрудник Международной Безопасности. И у меня имеются определённые предписания, ты же знаешь. Так что здесь произошло?       — Демоны, что же ещё! Мне непонятно, какого Дьявола у нас на острове расположился военный контингент, ваша хвалёная Международная Безопасность, — сердито заговорил Неро, — если посетители из преисподней ходят тут, точно они у себя дома?       — Мы не можем уследить абсолютно за всем, что происходит в Фортуне. Демоны давно уже не появлялись. По крайней мере, никакой активности нашими датчиками, расставленными по всему острову, замечено не было. Потому очень важно сейчас понять, откуда пришла угроза. Не было ли какого-то пространственного разлома между мирами, и не использовал ли кто-то запрещённые ритуалы.       — Объяснись-ка, куда ты клонишь? Меня подозреваешь? — возмутился юноша.       — Я тебя ни в чем не подозреваю. Боюсь, при всей твоей крутости, дойти до такого ритуала своим умом ты бы не смог, — покачал головой Мариус. — Потому нам нужно услышать от тебя только правду.       — Ладно, — согласился Неро. Ему хотелось расквасить чисто выбритую физиономию комиссара, но юноша здраво рассудил не связываться. Только неприятностей с законом ему сейчас не хватало! Чем скорее он всё расскажет, тем больше вероятность, что его оставят в покое эти неприятные люди. — Перевалило примерно за полдень, но точного времени не знаю. Мы как раз обедали на свежем воздухе. Кочегар Берт может подтвердить. Две твари появились внезапно. Похожие на больших зеленых рептилий. Они бежали с той стороны парка, на которую обращен вход в котельную. Неподалёку играли дети, и я бросился наперерез демонам. А что ещё оставалось? Тварей я разделал довольно быстро. Боюсь, никаких свидетельств не осталось, кроме места сражения. Могу показать.       — Кто-нибудь пострадал во время нападения демонов?       — Нет.       — А что случилось с мадам Россетти? Она звонила, чтобы вызвать группу спецназа, а спустя некоторое время в моём офисе раздался второй звонок, и мне сообщили, что управляющая воспитательным домом погибла. Как это произошло? — на лице Мариуса возникло выражение крайней озабоченности и непонимания.       — Мадам Россетти, — вздохнул Неро и отвернулся, по привычке утерев нос. — Её застрелила одна из работниц приюта. Какая-то сумасшедшая. Тело управляющей все ещё там, в вестибюле, возле главной лестници. Дожидается труповозку, если так можно сказать.       — Плохо дело, — Мариус нахмурился. — Очень плохо.       — Похоже, у той воспитательницы просто сдали нервы. Вообще-то она целилась в меня, но не попала, — Неро не стал вдаваться в подробности. — Всё произошло на глазах у доброй дюжины свидетелей. Можешь допросить их относительно этого прискорбного инцидента. Мне добавить больше нечего. Чокнутую эту скрутили и утащили в один из боксов госпитального крыла. Я сильно её приложил башкой об стену. Странно, что у нее от такого удара череп не раскололся и мозги не вытекли. Без этой дурной сучки мир бы не осиротел!       — Неро! — воскликнула Кирие. — Как ты можешь говорить подобные вещи! Она не виновата, что от пережитого ужаса рассудок её помутился.       — Может ей следовало убить меня? — горько усмехнулся Неро. — Хотя у неё все равно не вышло бы. Я же не человек!       — Ты человек, Неро, — она потянулась, чтобы взять его за демоническую руку, которую юноша прятал в рукаве, как мог.       — Не надо! Не сейчас, Кирие! — он отдёрнул Приносящую Дьявола, точно обжёгся.       Посчитав разговор с комиссаром завершённым, Неро сделал шаг, чтобы уйти.       — Ты куда? — удивилась девушка.       — Я всё рассказал. Мне нужно побыть одному. Я пойду подышать свежим воздухом. Здесь… Здесь стало слишком душно.       — Не сейчас, молодой человек, — наконец подал голос инспектор. Он молча курил в сторонке, пока комиссар беседовал с юношей. Помощник же записывал беседу на диктофон. — Вы поедете с нами.       — Редгрейв просил не трогать парня, помнишь? Ещё три месяца назад, — сказал инспектору помощник. — Очень настоятельно просил.       — Редгрейв, — процедил инспектор сквозь зубы. — Вечно он суется, куда не просят. А теперь ещё будет диктовать нам свои условия: как мы должны делать свою работу? Он всего лишь наемник, которого, если вздумает преступить закон, можно запереть в одиночной камере очень надолго. И здравствуй, небо в клеточку!       — На это никто не пойдет, ты же знаешь. От него слишком много пользы, — возразил Мариус.       — А разрушений? Потом из карманов налогоплательщиков выуживают деньги на возмещение ущерба, восстановление зданий и даже целых кварталов. Этот Редгрейв просто стихийное бедствие какое-то! Совершенно безответственное.       — Да не ворчи ты! Говорят, он как-то связан с самим Спардой, — многозначительно произнес помощник.       — Ты в это веришь? — инспектор усмехнулся. Он не верил подобным россказням.       — Я этого не отрицаю. По крайней мере, в действии я его видел. И знаешь, это впечатлило. Как-то он спас целый отряд спецназа, опытных ребят, не просто зеленых новобранцев, которым только вчера автоматы раздали и сказали стрелять по бумажным мишеням!       — К сожалению, без таких наемников, как Редгрейв, несмотря на все их недостатки, а также не самые подходящие в глазах закона методы работы, человечеству давно пришел бы конец, — вмешался в дискуссию Мариус. — Ни специальные войска, ни мощнейшее оружие не помогает справиться с демонической заразой. Снова и снова мы теряем людей в этой жестокой войне. И только таким отчаянным парням, как мистер Редгрейв по силам тягаться с демонами.       — Наемники, вроде него, постоянно нарушают закон. Не вижу, какое тут может быть оправдание, — возразил инспектор.       — А какой закон нарушил я? — Неро надоело слушать их болтовню о каком-то наемнике. Он не знал, кем был этот Редгрейв, так настойчиво просивший саму Международную Безопасность не трогать юного рыцаря. Впервые слышал это имя.       — Начнём хотя бы с того, что ты не имеешь лицензии охотника на демонов, — инспектор попытался хоть как-то прицепиться к Неро.       — Я и не охотился! У меня даже оружия при себе не было. Конечно, если железную трубу, которую пришлось использовать в драке с демонами, можно считать таковым. Я соблюдаю эти ваши чёртовы нововведения. Или я должен был стоять в сторонке, дожидаясь солдат из миротворческого корпуса, смотреть, как злобные твари разрывают детей на куски? — Неро вздёрнул подбородок, и встал, скрестив руки на груди: гордый, неприступный, точно миниатюрная статуя Спарды.       — О чем вообще речь? Ты правильно поступил, — похвалил юношу Мариус, — когда пришел на помощь. Очень своевременно.       — Мы в Фортуне. Здесь мне не нужна никакая лицензия. Орденский устав позволяет Святым Рыцарям, уничтожать монстров, — продолжал гнуть свою линию Неро.       Его раздражали заявившиеся с большой земли чужаки, наводившие в Фортуне свои порядки.       — Ордена Меча больше нет, — отрезал инспектор. — Он упразднён и запрещён международным правом и законами многих стран, как организация представляющая угрозу всеобщей безопасности. Тебя можно арестовать за одну только причастность к Ордену. Но ввиду твоих заслуг, делать этого никто не станет.       — Или боишься связываться с Редгрейвом? — пошутил помощник.       — Да пошел ты! — махнул рукой инспектор. — Мне какой-то наемник не указ! Но отрицать не стану: сегодня парнишка — герой. Приструнить его не мешает, чтобы не зарывался. Но это мы оставим на тот случай, если он внезапно ощутит себя персоной исключительной и решит преступить закон, не так ли? Мы будем внимательно за тобой приглядывать, парень. Так что веди себя тише мыши и не выпендривайся! А сейчас ты просто проедешь с нами для дачи показаний в штабе. Затем тебя отпустят на все четыре стороны.       Неро было трудно удержаться, чтобы не выйти из себя. Его трясло от ярости, клокочущей в душе подобно магме внутри вулкана.       — А что, больше ни у кого показания снимать не будут? Я единственный кандидат?       — Ты предлагаешь допрашивать детей? — спросил инспектор. — Мы можем забрать в штаб и твою девчонку, но думается мне…       — Кирие тут вообще ни при чём! — Неро перебил его и сжал кулаки. — Она ничего не видела. Кроме убийства управляющей.       — Я пряталась в котельной, — вмешалась в разговор девушка, — как мне и велел Неро. Но если необходимо, я готова поехать с вами для дачи показаний.       — В этом нет нужды, Кирие, — мягко сказал Мариус. — Ты сегодня пережила большой стресс. Лучше будет, если ты пойдешь домой. Всё, что тебе нужно — это отдохнуть, набраться сил. Попробуй поспать. И без тебя у нас достаточно свидетелей. Мы конечно же опросим всех очевидцев.       Неро заметил, когда молодой комиссар разговаривал с Кирие, он становился таким вежливым и обходительным, что юношу начинало тошнить.       — Кирие, ты доберешься домой одна? — Неро не хотел, чтобы она шла по городу без сопровождения, но ничего иного придумать не выходило. От поездки в Управление следственного комитета ему сегодня не отвертеться.       — Да, конечно, — безрадостно ответила Кирие.       — Я вызову машину и попрошу кого-нибудь сопровождать тебя, — предложил Мариус.       — Хоть какая-то от тебя польза, — буркнул Неро.       У него немного отлегло от сердца, что Кирие не придётся тащиться домой пешком в одиночестве. Но все равно юноша остался недоволен и злился на себя за то, что не предложил эту идею первым.       Неро не хотел ехать. Он ненавидел допросы. Его уже допрашивали около трех месяцев назад. Тогда Неро посадили в комнате без окон, и чёртов следователь, другой, не этот, но не менее враждебный и въедливый, направил в лицо юноши яркий, бьющий по глазам свет и выспрашивал, выспрашивал, выспрашивал. Хотел докопаться до правды. Сдалась ему эта правда! Всё равно ведь вывернут её наизнанку, представят так, как надобно им. Неро знал это. Потому умолчал о многом: и о роли Данте в падении Ордена, и о таинственном клинке Ямато, спрятанном в правой руке, и о своей кровной связи с самим Спардой.       Домой Неро возвратился вечером. Было уже темно, потому что в этих краях летние сумерки, густые и теплые, наступали рано. Неро осторожно повернул ключ в замочной скважине и вошел в квартиру, принеся с собой слабый запах гари. Как и намеревался, он спалил свой тренчкот в бочке, в которой обычно сжигал всякий хлам.       Свет горел только в комнате, которую занимала Кирие. Жёлтый прямоугольный блик растянулся на полу и переходил на противоположную стену.       Она не слышала, как Неро пришёл, усталый и опустошённый настолько, что даже привычная злость покинула его. Неро застал девушку за молитвой. Кирие стояла на коленях у своей постели, вытянув сцепленные в замок ладони перед собой. Неро не понимал, кому она молится теперь. В нём самом веры не осталось ни капли.       Неро постучал по дверному косяку костяшками пальцев. От неожиданности Кирие вздрогнула всем телом и подняла на него взгляд.       — Привет, — она устало улыбнулась, хотя даже он понимал, что ей хотелось плакать. — Я ничего не приготовила на ужин. Не было сил.       — И не нужно, я не голоден. От всех этих расспросов у меня аппетит напрочь пропал. Устал. Пожалуй, завалюсь спать.       Как Неро и предполагал, из него пытались выудит информацию о прошлых делах Ордена. Как будто он знал что-то ещё сверх того, чем уже успел поделиться три месяца назад. Было похоже, что следователи и сами не знали, откуда явились демоны, но очень хотели поскорее закрыть дело. Для отчётности, которая волновала их больше, чем безопасность мирного населения. Появление демонов в городе средь бела дня — это был промах Международной Безопасности, досадная ошибка, в результате которой каким-то чудом не пострадал никто из жителей Фортуны. А в таких организациях очень не любят, когда общественности становится известно о чём-то подобном. Неро мог быть прекрасным козлом отпущения, но сколько бы инспектор не старался, так и не смог припереть юношу к стенке. Мариус не присутствовал на допросе, но заявился под конец, чтобы надавить на рьяного инспектора. Вмешательство комиссара спасло Неро от долгих препирательств со служителем закона. Инспектору пришлось отпустить юношу восвояси, так и не добившись никаких результатов.       — Пока тебя не было, принесли какую-то коробку, — сообщила Кирие.       — Коробку? Откуда? — удивился Неро.       — Почтовая доставка с материка. Международная.       — И что там? — глаза юноши округлились.       — Не знаю. Я не вскрывала. Просто расписалась в бумагах о доставке. Посылка в твоей комнате.       — Пойдем, посмотрим, — предложил Неро и быстро направился к себе, раздираемый любопытством.       Коробка была прямоугольная, не очень широкая, но вытянутая, словно в ней лежал какой-то длинный, довольно плоский предмет. На наклейке, где обычно пишется адрес отправителя значилась лишь аббревиатура «ДМП».       — Что такое «ДМП»? — спросила Кирие, водя пальчиком по буквам.       — Понятия не имею, — Неро растерянно пожал плечами.       — Неро, может быть, ты у этой фирмы что-то заказывал? — предположила Кирие. — Например, детали для своего дюрандаля?       — Я точно ничего не заказывал, — покачал головой он и почесал макушку. — Ладно, посмотрим, что там.       — Сейчас принесу нож, чтобы вскрыть упаковку, — Кирие хотела сбегать на кухню, но Неро жестом остановил её.       — Не нужно, — юноша вспорол упаковочный скотч своей дьявольской лапой.       В коробке среди пенопластового наполнителя обнаружилась вывеска «Дьявол может плакать».       — Это что, вывеска? — Кирие в недоумении глядела на буквы из акрилового стекла. — Зачем она?       — Не знаю. Какая-то чертовщина! — Неро почесал в затылке, затем взял вывеску, повертел в руках и положил на стол. — Я точно этого не заказывал.       Порывшись в коробке, Неро обнаружил послание, написанное на вырванном из блокнота листе. Человек, написавший его, явно не страдал избытком сентиментальности, также как и аккуратности, потому что на бумаге виднелся жирный отпечаток большого и указательного пальцев.        «Салют, пацан! Надеюсь, жизнь в провинциальном захолустье не кажется тебе слишком пресной, и ты не помер со скуки. Иначе кто же вернет мне меч, если он вдруг понадобится? Вот тебе ещё один подарок. Можешь украсить им свою комнату, а можешь… Впрочем, поступай, как знаешь».       Прочитав записку, Неро решил, что почерк у Данте столь же стремительный и размашистый, как его удары.       — Данте, — выдохнул Неро.       Сердце юноши встрепенулось подобно птице, чувствующей близость свободы. Он испытал прилив необъяснимой радости, какой не испытывал уже давно. Значит, красный Дьявол помнит о нём. Эта мысль делала Неро счастливым.