FAR FROM HOME

Mission 04: HOUSE ON THE HILL

Take me home, to a house on a hill, in oblivion And take away the shadow over me. Home, to your house on a hill, to oblivion Where souls never die all alone You're longing for love, not for sympathy So take away the shadow over me! © Kamelot

      Неро проснулся в одиннадцатом часу утра, немного понежился в белом коконе, предаваясь лени и томительным воспоминаниям об увиденном минувшей ночью кино. Затем он неохотно выбрался из согретой постели и отправился в душ, где довел себя до исступления, решив: стыду и благочестию пора бы провалиться в ад вслед за фальшивым Спасителем. Не было больше Ордена с опостылевшей моралью, не было Кредо, который прежде следил за поведением младшего брата, Кирие находилась так далеко, что она-то уж точно не услышала бы несдержанных криков в стрекотании упругих струй, хлеставших молодое подтянутое тело.       С силой сжимая в левой руке гладкую плоть, словно желая наказать непокорный орган за то, что тот возгордился и восстал, ведомый вожделением, Неро содрогнулся и выстрелил по мокрому кафелю, исторгнув из себя перламутровое семя. Казалось, время просто прекратило существовать в своей привычной форме, и каждая секунда, которую отсчитывало бьющееся в груди сердце, стала длинною в вечность, как будто кто-то воспользовался Ключом Хроноса.       Неро стоял, прижимаясь лбом к кафельной стенке, все ещё стискивая в кулаке член. Внутреннее опустошение пришло одновременно со всеобъемлющей слабостью. Колени подогнулись, и юноша медленно осел на пол душевой кабины. Склонив голову к груди, Неро просто слушал шум воды, ничего не значащий, но успокаивающий, уносящий прочь назойливые мысли, сомнения, тревоги, словно величавое течение реки – сплавной лес.       Чувство вины — вторая лживая и совершенно абсурдная вещь, которой его наградили в Ордене Меча, к тому же противоречащая самой сути человеческого существования, что в своем стремлении к свободе и счастью, не терпит искусственных ограничений. Это болезненное переживание за свершённый грех, за ту естественную чувственность, которой природа одарила людей, покидало юношу. Неро решил для себя, что некоторые физические радости не только приятны, но и полезны. Тут главное – знать меру и в погоне за удовольствиями не утратить человеческий облик или не пропасть в трясине гедонизма.       Испытывающий удовлетворение и умиротворенность, сродни той, что, вероятно, испытывает пригревшаяся на солнце кошка, Неро вышел из ванной комнаты уже одетый и готовый к новой порции приключений. Расположение духа было прекрасным, и только чувство голода, неприятно колющее под диафрагмой, немного сбивало юноше настрой.       Радушного хозяина Неро не обнаружил. Дарио снова отправился по делам, о чём свидетельствовала короткая записка, оставленная на кухонном столе. Там же стоял завтрак из уже остывшей глазуньи с беконом, сэндвичей с томатами и зеленью, да стакана апельсинового сока. Неро позавтракал с таким аппетитом и удовольствием, словно это была не простая холостяцкая еда, а изысканное блюдо от шефа какого-нибудь элитного ресторана, где привыкли подавать исключительные кулинарные шедевры, призванные не утолять примитивный голод, а являть посетителям совершенное торжество вкуса, за одно побуждая их ощутить и вкус жизни.       Убрав со стола и помыв посуду, Неро расположился в гостиной. Он бездельничал, валяясь на диване перед телевизором и листая музыкальные журналы. Дарио, этот чёртов шутник, заботливо приготовил для юноши и другие: их объёмная стопка возвышалась на стеклянном столике. Сверху лежал номер, на обложке которого была запечатлена белокурая мисс февраль, бесстыдно выставившая напоказ свой объемный бюст. Любопытство мучило Неро, но он нарочно не притронулся к глянцу для взрослых, чтобы у Дарио не возникло лишнего повода пошутить.       Неро и дальше бы предавался столь скромной праздности, но внезапно его посетила одна идея. Юноша сперва погнал эту мысль прочь, но та продолжала крутиться снова и снова, точно волчок, до тех пор, пока её стало невозможно игнорировать. Тогда Неро отыскал у Дарио городской справочник: пухлую, напечатанную на дешёвой серой бумаге книгу, страницы которой были испещрены столбцами с адресами и номерами телефонов. Там было всё от больниц и школ до служб проката лимузинов и похоронных бюро. Неро нашёл, что хотел, записал адрес и сверился с картой.       Дарио оставил своему гостю запасные ключи, так что Неро не стал дожидаться приятеля, а наскоро собрался и покинул квартиру. Заперев дверь на два замка и по старой привычке подёргав ручку, юный наследник Спарды спустился по лестнице и вышел из подъезда на залитую августовским солнцем улицу. Свет резко хлестнувший по глазам, точно хвост дьяволицы, заставил Неро зажмуриться, и он подумал, что не мешало бы прикупить солнцезащитные очки. Хотя Неро привык к яркому солнцу Фортуны, здесь, в мире бетона и стекла, оно казалось ещё более ослепительным, невыносимым. Нестерпимо было смотреть на его белый огненный ореол, сверкающий в точке зенита.       Неро отправился в переговорный пункт, откуда можно было заказать международный звонок. Всю дорогу он думал, что скажет, и какой будет реакция его собеседника. Неро пытался представить их с Данте беседу, но получалось плохо: нити мыслей путались, рвались, и не получалось связать эти жалкие ошмётки воедино. Оставалось надеяться, что Красный Дьявол захочет разговаривать, ведь он так стремительно уходил, оставляя Неро среди руин, растерянного, сбитого с толку мальчишку. Даже не обернулся, чтобы ответить на последний вопрос.       Переговорный пункт располагался в старинном здании почты, по соседству с банком и торговыми рядами — внушительным рынком, увенчанным высоким стеклянным куполом. Когда юноша зашёл, то оказался в самом хвосте очереди. Отстояв в окошко минут двадцать, Неро окончательно застопорил за собой очередь. Заявку на международные разговоры он заполнял очень долго, нервируя других людей своей медлительностью. Так непривычно было держать ручку в левой руке. Несмотря на то, что Неро с рождения был амбидекстром, писать он привык исключительно правой. Обросшая твердой чешуёй, она теперь стала непригодна для этого. Затем ещё и операционистке пришлось искать в справочнике какой-то добавочный код города, так что когда юноша отходил от окошка, его провожали недовольные взгляды.       Но ему не было дела до других, сердце трепыхалось в груди, как птица в силках. Комкая в ладони бумажку с номером кабинки для переговоров – «восемь», Неро в нетерпении ждал. Ожидание казалось ему таким же, как повёрнутая на бок восьмерка – знаком бесконечности.       Неро вовсю лихорадило от волнения, когда он вошёл в освободившуюся телефонную будку, изнутри покрытую звукопоглощающим материалом, точно стены в больничном боксе для буйных, только здесь обивка была тёмно-серого цвета, а не белая. Руки дрожали. Чтобы хоть как-то успокоиться, юноша набрал сперва код Фортуны, но внезапно передумал и повесил трубку обратно на крюк. Несколько секунд Неро не мигая глядел на телефонный аппарат с чернеющими цифрами на пластиковых кнопках, словно надеялся, что все случится само собой, как по волшебству. Обругав себя идиотом и трусом, юноша в конце концов решился и быстро набрал номер из своей записной книжки.       — Дьявол может плакать, — в трубке вдруг зазвучал голос, показавшийся таким знакомым, родным, словно Неро каждый день слышал его. Этот немного ленивый голос на другом краю мира, так далеко отсюда...       Неро открыл рот, точно вытащенный из воды морской окунь, силясь что-то сказать. От волнения слова не шли, а мысли разлетались в разные стороны подобно косяку маленьких испуганных рыбешек. Дар речи покинул юношу. Какой же непростительной глупостью было звонить малознакомому человеку не имея для того убедительного повода! Неро молчал, сопел, напряженно думал, но улавливал лишь звенящую пустоту в голове.       — Пацан, это ты? — все с той же ленцой поинтересовался Данте на другом конце провода. — Только не говори мне, что Санктус восстал из ада, и тебе срочно нужна помощь, чтобы его упокоить. Я сейчас слишком занят для подобной ерунды.       От услышанного Неро вздрогнул, будто схватился за оголенный провод.       — Как… Как ты догадался? — выдавил из себя юный охотник и не узнал собственного голоса, такого глухого, сиплого, точно от простуды.       — Догадался, что звонишь именно ты или про Санктуса? — Данте издал вздох разочарования. — Странно, мне казалось, ты убил этого отвратительного деда довольно качественно, смяв его паскудную красноглазую морду. Что называется, отправил прямиком в преисподнюю, откуда в общем-то сложно вернуться в наш мир без особого приглашения.       — Что это я, — услышав дружелюбие в голосе Красного Дьявола, Неро немного пришёл в себя. — А что до Санктуса, то он качественно мертв. Я и сам по нему, знаешь ли, не скучаю.       — О, всё предельно просто. Твое сопение невозможно спутать ни с чем. Оно такое сосредоточенное, такое сердитое, словно ты намереваешься снова предпринять попытку надрать мне задницу. Я прямо-таки трепещу, не знаю что делать и куда спасаться от твоего гнева. Тебе что-то нужно от меня, пацан, или звонишь просто поболтать? — Данте был приветлив, но его непринуждённый, несколько ироничный тон почему-то вызывал у Неро непроходимый зуд в правой руке. Как можно быть таким притягательным и раздражающим одновременно?       — В общем-то, звоню сообщить, что недавно получил твою посылку, — слова давались юноше с большим трудом, словно он давно ни с кем не разговаривал и забыл, как это делается.       — Отлично! — казалось, тот невыносимый тип в ализариновом обрадовался, услышав новость. — А то я уж думал, в ваши скудные края почта не доходит. И так пришлось здорово переплатить за доставку, а если бы мне ещё назад и коробку вернули, я был бы вне себя.       — Наверное, я должен тебя поблагодарить, — Неро было не легко выдавить из себя это слово, точно признаться в любви или в грехе. — В общем, спасибо. За всё.       — Надо же, можешь быть вежливым, когда хочешь! — Данте добродушно усмехнулся и продолжал: — Всегда пожалуйста, пацан. Но запомни, ты мне ничего не должен. В том числе и говорить «спасибо», если сам этого не хочешь или не считаешь нужным.       — Я считаю, — серьезно сказал Неро. — Так что это от чистого сердца.       — Ладно, пацан, благодарность принимается.       — Ты сказал, что занят. Я отвлекаю тебя от чего-то важного? — Неро понимал, что совать нос в чужие дела неприлично, но желал задержать Данте у телефона подольше. Не то чтобы в юноше проснулся любитель потрепаться, ему очень хотелось слышать дьявольски упоительный голос, спокойный, приятный и звучащий на удивление молодо.       — Можно сказать, тружусь, в поте лица. Вот прямо сейчас предстоит работёнка... Не знаю даже, справлюсь ли я без твоей помощи, пацан.       — Правда? — оживился юный наследник Спарды.       — Конечно! — Данте говорил серьезным тоном, как будто это был вопрос жизни и смерти. — Смотри, есть две большие пиццы. Одна с ветчиной и грибами, а вторая с острыми колбасками. Как думаешь, с которой мне следует начать?       Фигляр! Неро тут же поймал себя на мысли: хорошо бы съездить по наглой, самоуверенной физиономии Данте, стереть с его губ ухмылочку обаятельного негодяя. Надо было тогда в храме сильнее бить нахала по роже демоническим кулаком.       — С ветчины, — фыркнул юноша.       — Эх, они сюда оливки положили, — разочарованию в голосе Данте не было предела. — Опять не повезло. Ненавижу оливки!       — Тогда возьми другую, в чём проблема? Или попробуй с помощью вилки вытащить все оливки, это ведь не так трудно, как может показаться на первый взгляд. Я уверен, твоих интеллектуальных и физических способностей как раз должно хватить на столь примитивные действия, — Неро не удержался и подколол Красного. Прежняя робость исчезла без следа, и Неро снова неудержимо наглел, чувствуя собственную безнаказанность: Данте ведь не мог снова отвесить ему подзатыльник.       — Пацан, что ты там про мой интеллект и способности говоришь? — ироничным тоном уточнил Красный Дьявол. — Не я ли надрал тебе задницу в нашу последнюю стычку?       — Ну, надрал, — неохотно признал Неро, понимая, что шпилька не удалась. Ведь он действительно проиграл тот бой. И всё бы ничего, будь это их личные разборки. В тот день Неро чуть не проиграл собственную жизнь. Если бы не Данте...       — Надеюсь, твоя гордость не слишком пострадала? — усмехнулся в телефонной трубке Данте, но совсем без злорадства или ехидства. Просто у него была такая манера речи. Неро это понимал, хоть его и бесило. — А то говорят, у меня рука тяжелая. Все демоны на это жалуются то и дело.       — Не пострадала. Я ещё возьму реванш, будь уверен, дедуля, — мстительно пообещал Неро.       — С нетерпением буду ждать этого момента, пацан! — обрадовался Данте. — Только учти, тебе придется очень много тренироваться. И не на пугалах огородных, или на чем вас в Ордене Меча учили. Тебе нужны настоящие соперники. Желательно, из демонов рангом повыше.       — Кстати, о демонах, — Неро с энтузиазмом ухватился за эту тему. — Вышло так, что я намедни упустил одного.       — Я, собственно, не удивлен. Опыта у тебя пока маловато, — Данте хмыкнул на другом конце провода. — Хотя в нашем нелегком деле и не такое случается. Поверь, это не самое худшее, что с тобой, пацан, могло вообще приключиться, учитывая горячую голову и способность попадать в переделки. Скорее всего наследственную.       — Я хотел бы у тебя кое-что узнать, — Неро поскреб обивку указательным пальцем. Демонический коготь, спрятанный под плотной тканью перчатки, не оставил следа на сером кожзаменителе, в противном случае это можно было бы считать за акт вандализма или порчу имущества.       — Нет, пацан, ко мне никакой демон с жалобами на тебя не заходил, — возразил красный.       — Я хотел бы узнать, — с нажимом повторил Неро, — что тебе известно про определённые виды демонов. Их повадки, особенности. Прежде я с такими не сталкивался. Да что там! — кулак в перчатке ударил в мягкую стенку, выдавая досаду своего обладателя. — Я ни с какими не сталкивался, кроме тех, что были в Фортуне. А, ты, вероятно, в жизни повидал всяких тварей. Может, поделишься опытом?       — Да, тварей я и правда повидал всяких, — Данте, казалось, задумался о чём-то своём и ненадолго умолк. — Ладно, вкладывай, пацан, что там у тебя приключилось? Что за демон тебя беспокоит? Опиши.       Неро пришло на ум, что последнее время вне всякой меры его беспокоит демон в ализариновом плаще. Но сказать такое Данте – означало бы исповедоваться в чувствах, смысл которых юноша и сам не осознавал полностью. Самолюбие и гордость не позволяли пойти на такой риск.       — Это дьявольская женщина, — пояснил Неро, не зная, что ещё добавить.       — Дьяволица? — уточнил Данте таким мурлычущим голосом, что у Неро не осталось сомнений: красный вот-вот скажет какую-нибудь непристойность. — Так-так, любопытно. Горячая и дерзкая, как танцовщицы бурлеска? И держу пари, ты не смог с собой совладать, ха? В твоем возрасте такое случается. Это абсолютно нормально, пацан.       — К чему ты клонишь? — с подозрением спросил Неро, все ещё ожидая гадости со стороны Данте и не понимая: тот уже сказал, что хотел.       — Она, так стимулировала твое… кхм, воображение, что ты провалил миссию?       — Нет! Вовсе не то, что ты пытаешься...инсинуировать! — возмущенно выпалил Неро, а сам думал, как Данте умудряется каждый раз стрелять наугад и не промахиваться?       — Ладно, — примирительно сказал Данте. Зная вспыльчивый нрав своего юного собеседника, он явно не желал ссоры. — Я не пытаюсь ничего инсинуировать. Лишь высказываю свое предположение. Но если оно было ошибочным... Просто не бери в голову. Продолжай, пацан. Я слушаю тебя со всем вниманием.       — В общем, эта, как ты выразился, дьяволица, похожа на обычную человеческую женщину, только с рогами и хвостом. На спине у неё кожистые крылья, как у летучей мыши, на руках и ногах — когти да немного чешуи. Ко всему прочему рыжая бестия бегает, в чем мать родила. Это просто возмутительно!       — Возмутительно? Знаешь, пацан, в мире демонов нет модных бутиков, чтобы она могла купить себе одежду. По крайней мере, я не видел ни одного.       — Но ведь неприлично так… О чем она только думает? — Неро осекся: демонам вряд ли были знакомы нормы приличий, принятые в человеческом сообществе.       — Значит, тебя все же здорово смутил её внешний вид? — ленивый голос дьявола теперь бессовестно насмехался. Данте не делал это нарочно, чтобы позлить мальчишку, просто не мог или не хотел контролировать свою манеру речи. — В твоем возрасте, пацан, я не был столь целомудренным. Если и дальше собираешься охотиться на демонов, неплохо было бы позабыть церковную мораль и укрепить свой разум.       — Меня не смущал её внешний вид! — огрызнулся Неро, не желая признаваться. — Она была слишком ловкой и быстрой. Я просто не смог её изловить. У меня не было необходимых знаний относительно тактики. Сначала она просто заигрывала со мной, а затем сбежала.       — Получается, ты только что признался в своей некомпетентности? А ещё задницу мне надрать грозился, — Данте явно улыбался, и это выводило Неро из себя.       — Я не признавался! Я ни в чём тебе не признавался! — юноша задохнулся от гнева, ещё немного и он бы взорвался. — Ты будешь отвечать на мой вопрос или нет?       — А в чем, собственно, был вопрос? Его-то я как раз не услышал.       — Что это за Дьяволица и как ей противостоять? — выпалил Неро. Если бы Данте был рядом, юный охотник на демонов не раздумывая бросился бы в бой.       — Тебе повстречался суккуб, — невозмутимым менторским тоном принялся рассказывать красный. — Обыкновенный суккуб. Хорошо, хоть не Банши. Вот уж с кем неприятно иметь дело: летают кругами, орут, так что уши закладывает. Одним словом, истерички. Ненормальные. А суккубы посимпатичнее будут. Как демоны они не очень сильны, но хитры и проворны. Игривы вне всякой меры. А ещё, как всякие женщины, очень коварны. Имей это ввиду.       — Кажется, она убила человека. Я не видел, как это произошло, лишь слышал крик. Когда я прибежал на помощь, было уже поздно. Она стояла рядом с трупом, — поведал Неро, вспоминая искаженное гримасой ужаса лицо мертвого мужчины. — А затем стерва сбежала, поняв, что я вознамерился задать ей жару.       — Убила, говоришь? Обычно суккубы любят поиграть с жертвой. Эти дьяволицы просто одержимы... Ну, ты понимаешь… Сексом. Их шалости для людей могут плохо заканчиваться. Всё-таки демоны, они и есть демоны. Кстати, суккубы засасывают насмерть всё, что можно. И все что нельзя — тоже. Будь поосторожнее. Не дай этой шельме себя одурачить. Не бросайся в бой опрометчиво, как ты любишь…       — Я не бросаюсь опрометчиво в бой!       — Неужели? — Данте усмехнулся, но не стал продолжать щекотливую тему, видимо, щадя самолюбие юного охотника на демонов.       — И что же мне делать? — Неро засопел сильнее обычного.       — Попробуй её отвлечь чем-нибудь. Быть может, разговорами. Обычно пустой трёп только мешает в схватке, но с суккубом это может и сработать.       — Я пробовал.       — Всё зависит от твоего красноречия, пацан. О, кому я это говорю! — Данте умолк и, подумав несколько секунд, продолжил наставления. — В общем, следует усыпить её бдительность, отвлечь внимание. Какими способами — дело твоё, но иначе ничего не выйдет. Сократив дистанцию, ты должен сразу же поразить суккуба одним ударом. Понял? Сразу же, Неро. Не медля ни единой секунды. Настиг – засадил. Дело сделано. В противном случае будешь за ней бегать пока конец света настанет.       — Что... засадил? — непонимающе выдавил из себя Неро.       — Свой меч – в её солнечное сплетение, пацан. У суккубов там слабое место. А ты о чем подумал?       — Ни о чём таком я не думал, — заторможено отреагировал юный охотник на демонов, багровея не то от смущения, что снова углядел в словах Данте неприличный подтекст и выдал себя, не то — гнева, ведь красному явно доставляло удовольствие его изводить.       — И ни в коем случае не позволяй ей тебя коснуться, тем более, поцеловать, — предупредил Данте.       — Уговорить её сдаться и свалить в ад добровольно не получится? — предложил Неро.       — Сдаться? —Данте подавился смешком. — Ну, попробуй...       — Суккубы очень опасны?       — Все демоны опасны, пацан, — наставительно сказал Данте. — Кстати, я так понимаю, ты наконец-то решил свалить с треклятого острова?       — Нет, пока нет. Просто мне подвернулась работенка за пределами Фортуны.       — Ха! Налаживаешь свой бизнес? Это хорошо. Смотри, будь повнимательнее. Всегда бери задаток не менее тридцати процентов. Клиент-то надёжный?       — Вроде бы. Его зовут Джон Милтон. Ты часом про него ничего не слышал? — Неро глянул на наручные часы на левом запястье, чтобы узнать, сколько времени на разговор с Данте у него оставалось. — Я-то с клиентом ещё не встречался, но мой, так сказать, агент и напарник, знает его довольно продолжительное время, и отзывался весьма положительно.       — Милтон? Старый пройдоха и жмот. Не выбалтывай ему лишнего, — посоветовал Данте. Его слова звучали как дружеский совет, к которому Неро охотно прислушался. — Не суй нос в чужие дела, не задавай неудобных вопросов. Многие клиенты этого не любят, особенно те, чей бизнес так или иначе связан с миром демонов. В этом сегменте почти у каждого рыльце в пуху. Некоторые ведут настолько тёмные делишки, что лучше не вдаваться в подробности. Спокойнее спать будешь. Но я лично последнее время стараюсь с подобными типами вообще не связываться, чтобы у представителей спецслужб ко мне не возникало вопросов. Не люблю сталкиваться с государственными органами правопорядка и безопасности. От них потом, как от тараканов, очень сложно избавиться.       — Что за бизнес, связанный с миром демонов? — не понял Неро.       — Знаешь, сколько в мире людей собирает разного рода дьявольские цацки? Коллекционеры, подпольные изобретатели, оружейники, типа этого вашего Агнуса. Они способны здорово раскошеливаться. Но будь готов к тому, что кто-то вдруг попытается тебя нагреть. Подобное, к сожалению, в нашем деле не редкость, — Данте говорил не спеша, позволяя Неро переварить информацию. — И это только частные лица. А ведь есть и крупные корпорации. И кто знает, что творится в их закрытых лабораториях.       — Я признателен тебе за совет, но может, мне ещё завещание написать? Так, на всякий случай! — Неро попытался придать своей речи как можно более язвительную интонацию, но шутка сама по себе вышла не очень.       — С твоей привычкой попадать в переделки, я бы над этим серьёзно призадумался, — парировал Данте. — Наша работа, в принципе, сопряжена с определенным риском, ты же понимаешь, пацан. А у тебя такой беспокойный характер. Удивляюсь, как тебя подружка-то терпит или она уже дала тебе отставку? Будь я благонравной здравомыслящей девицей так бы и поступил.       — Кирие-то? Мы вместе. Она и не собирается давать мне какую-то там отставку. Наоборот, мечтает быть со мной в богатстве и бедности. Ну, ты понимаешь...       — О, вот это да! Выходит, твоя юная зазноба та ещё любительница острых ощущений, или она просто не разобралась, с кем связалась? Если второе, то я ей сочувствую. Не забудь пригласить меня на свадьбу, — подколол юношу Данте, — не то я обижусь.       — На какую свадьбу?!! — возмутился Неро, чувствуя, что у него задёргалось левое веко, в то время как Приносящая Дьявола чесалась, чтобы зарядить Данте в челюсть. Этот Красный снова вздумал глумиться. — Ты что, дед, я вообще не намереваюсь жениться! Мне итак хорошо.       — Надеюсь, ты подружке об этом уже сообщил? А то как-то некрасиво получается с твоей стороны, пацан.       — Что здесь некрасивого? — спросил Неро, утерев нос тыльной стороной ладони. — Я ведь ничего такого ей не обещал никогда. Значит, никакого обмана.       — Ох, пацан, дело не в том, обманывал ты или нет на словах, и какие любовные серенады пел под бархатной апрельской луной, а в том, что вселять в искренне любящее сердце заведомо ложную надежду на счастье, которое не намереваешься дать – низко.       — И как же мне теперь поступить? — чувствуя себя малолетним дурачком ничего не смыслящим в человеческих душах, особенно в собственной, спросил Неро. Скрытный и не привыкший исповедоваться, он ни с кем другим не стал бы обсуждать такую тему. Но даже ему нужна была отдушина. Почему-то с Данте было легко говорить. Неро чувствовал к нему безграничное доверие. Хоть и не признался бы даже под пытками.       — Ты меня спрашиваешь, пацан? — искренне изумился Данте. — Реши, чего ты хочешь больше всего в жизни и бери в полной мере.       — Если бы я только знал, — тяжело вздохнул Неро, признаваясь себе, что не ведает, чего желает на самом деле.       — Я уж тем более не знаю. В любом случае, я бы не стал указывать, какое конкретно решение тебе следует принять. Неблагодарное это дело – решать за кого-то его судьбу, лишать тем самым выбора и счастливой возможности понаделать собственных ошибок, — в голосе Данте снова слышалась эта проклятая ирония, которую Неро начинал тихо ненавидеть.       — Чего я хочу? — Неро потёр лоб правой рукой, словно это помогло бы ему в единый миг обрести просветление. — Любви. Свободы.       Он никогда не пасовал перед трудностями, но последнее время был крайне озадачен приходящими в жизни событиями, не мог смириться с фактом – это всё не то, чего желала его пылкая натура. А желал Неро многого и ничего конкретного. Но лишь одного наверняка: убраться из Фортуны куда подальше. И если бы не чувства к Кирие, не эта мучительная сердечная привязанность, юный охотник на демонов давно испробовал бы вкус свободы.       — Ха! Нет, пацан, любовь и свобода – это два взаимоисключающих понятия, — Данте вернул его с небес на землю своим привычным ленивым и одновременно насмешливым тоном.       — Как так? — не понял Неро.       — Вот я – свободен. Не обременен ни семьей, ни серьёзными отношениями. Могу в любой момент расправить крылья и лететь, куда мне заблагорассудится. А любовь… Любовь, — сказал Данте и словно досадливо поморщился, — она всё равно что цепи, крепко-накрепко присоединяющие к объекту страсти. Не всегда, конечно. Бывают счастливые исключения. Но исключения, они ведь для того и нужны, чтобы горькие правила, которые диктует нам жизнь, оставались в силе вечно.       — И как тебе живётся? — поинтересовался Неро очень вкрадчиво, словно боялся спугнуть этот момент откровения между ним и Данте. Юноша подумал, что дело вовсе не в желании Красного Дьявола быть свободным от уз, здесь скрывалось нечто гораздо большее.       — Мне? Ха! Да лучше всех, пацан. Лучше всех…— на другом конце провода Данте вдруг замолчал, оборвав фразу.       — И тебе не бывает тоскливо в одиночестве? — поспешил задать вопрос Неро.       — С такой-то работой, как у меня? Ты, должно быть, шутишь! А если на душе паршиво, что называется, кошки скребут, то всегда можно пойти и напиться в хлам. Кстати, вот ещё один дружеский совет. Заметь, совершенно бесплатный! Если вдруг станет невмоготу – иди напейся. Чтобы на утро было так плохо, что все прочие проблемы, по сравнению с похмельем, выцветали, как старые журнальные постеры.       — Я не употребляю крепкий алкоголь. Выпивка делает людей дураками, полнейшими кретинами. Или ещё хуже, высвобождает всё самое омерзительное и скверное.       — Пацан, должен сказать, ты пропускаешь львиную долю веселья.       — Я убиваю демонов. Для меня это своего рода веселье, — возразил Неро. — Я думал, ты меня должен понимать, как никто другой.       — Понимаю. Рисковый парень, ха! Гляди, только чересчур не рискуй, а то можно и голову потерять.       — Данте, неужто-то у тебя никого нет? Ты вроде не настолько ужасный мужик, — Неро не удержался, чтобы не съязвить, хотя полагал, что женщины так и вешались Красному на шею, конечно, если могли дотянуться, ведь росту Данте был весьма внушительного.       — Мятежник, — прозвучал короткий ответ.       — Кто?       — Мой клеймор. Мы с ним много больше, чем партнёры. Пусть он и не подает виду, правда, приятель? Кстати, сейчас мы отправимся на свидание с демонами. Я надеюсь, нам предстоит изрядное веселье. Так что извини, пацан, но я вынужден буду с тобой попрощаться. Ко мне пришли. Триш, раз такая заварушка, я в деле! — последняя фраза предназначалась явно кому-то ещё.       — Данте, подожди, — почти умоляюще произнёс Неро, словно хотел удержать этого Дьявола на линии ещё немного: на мгновение и на целую вечность. Он впервые за весь разговор назвал Красного по имени и понял, что ему нравится произносить это вслух.       — Что-нибудь ещё, пацан?       — А что всё это означает? Ну, та странная вывеска «Дьявол может плакать».       — Считай, что ты в деле, пацан…       Данте где-то далеко отсюда повесил трубку, и Неро слушал гудки, обдумывая его последние слова. Почему Данте никогда ничего не может сказать прямо?       Неро так и не спросил у Красного Дьявола, что означает тот странный жест двумя пальцами.       В Фортуну Неро не дозвонился. Скорее всего Кирие была в воспитательном доме. Тогда Неро решил отправить короткую телеграмму на их домашний адрес, скупо сообщавшую, что всё в порядке, и когда он выполнит работу, то возвратится в Фортуну. Отстояв в кассу очередь, он забрал назад деньги за несостоявшийся разговор и с чувством выполненного долга покинул здание почты.       Направляясь в торговые ряды, где хотел присмотреть какой-нибудь подарок для Кирие, Неро рассуждал: раз он жив и намерен вернуться на остров, значит, ей не о чем волноваться. И тотчас выбросил эти мысли из головы, потому что рука его засияла. Свечение не пробивалось сквозь плотный материал перчатки, но Неро ощутил в своей конечности эту особую пульсацию, всегда сопровождающуюся беспокойством. Должно быть, именно так животные предчувствуют надвигающиеся природные бедствия. Вот и внутренний зверь Неро чуял сейчас опасность родом из преисподней.       Стоя на ступенях у центрального входа в торговый пассаж, Неро огляделся. Если адская тварь обреталась где-то поблизости, то могли быть случайные жертвы среди, простых горожан, следовавших по своим делам и не подозревавших об угрозе их жизням. Меньше всего Неро хотел устраивать драку на глазах у толпы. Дарио ведь предупреждал, чтобы юный охотник не ввязывался ни в какие переделки, поскольку это неизменно привлекло бы внимание местных властей, а вместе с тем, и проблемы с законом. Неро, досадливо закусил губу. Если бы только у него была эта чёртова лицензия!       Выискивая взглядом любое подозрительное движение в тени ближайших зданий, в аккуратно постриженной линии кустарников, растущих вдоль улицы, Неро не приметил ничего, вызывающего опасения. Не было никакой паники, криков, мольбы о помощи. Обыкновенная дневная суета большого города.       Назойливое чувство отступило так же внезапно, как и появилось. Демон ушёл, но Неро все ещё в мыслях своих преследовал невидимого противника. Не мог он так просто отступить. Это означало бы поражение, а Неро ненавидел проигрывать. Для него это было сродни проявлению слабости, а жесткая дьявольская натура требовала удовлетворения своих амбиций, утверждения силы, пусть даже в такой странной форме.       Оказавшись в торговых рядах Неро ещё какое-то время внимал своим ощущениям, но больше ничего подозрительного не уловил. Наконец, он расслабился и отвлёкся. Эскалатор вознес его наверх, откуда Неро начал свою экскурсию. В Фортуне не было таких торговых каскадов. Все что имелось на острове – это открытый портовый рынок, где под навесами стояли ряды прилавков с вываленными на них товарами. На одной из окраин располагался развал, так называемый блошиный рынок, в историческом центре и бизнес квартале центральном районе городка – в основном маленькие частные лавчонки, занимавшие цокольные помещения. Такого размаха в Фортуне и быть не могло.       Торговый комплекс был велик: три этажа, не считая подземного. На первом и втором располагались магазины, на третьем, под крышей – ресторанный дворик, кинотеатр, боулинг и зал с игровыми автоматами, чья вывеска своим интенсивным о миганием запросто могла вызвать у кого-нибудь приступ эпилепсии или тошноту.       Ребята разного возраста Неро буквально осаждали автоматы. В зале стоял такой непривычный гвалт, что Неро недовольно поморщился. Электронное пиликанье, треск, писк сирен, звуки выстрелов и повторяющиеся назойливые мелодии доносились со всех сторон. Прогуливаясь по залу Неро подошел поближе, к шумной своре мальчишек, устроивших некий турнир. Он остановился и с интересом понаблюдал за происходящим.       — Спорим, я побью твой рекорд, — Неро бросил вызов явному победителю турнира по стрельбе, старшему мальчишке с хулиганской наружностью. Ему было не более пятнадцати, но по дерзкому взгляду Неро определил, что у парня богатый жизненный опыт.       — Ставлю десятку, что не сможешь, — последовал ответный вызов.       — Я готов рискнуть, — Неро самодовольно ухмыльнулся и достал из кармана банкноту.       — Сделай его, Кольт, — крикнул кто-то из мальчишек.       — Это мы ещё посмотрим, — спокойно возразил Неро. Он не боялся, что проиграет.       — Так, парни, делаем ставки, — тут же нашелся бойкий темнокожий паренек в красной кепке, надетой козырьком наоборот. — Живее, живее! Итак, ребята, кто ставит на нашего Кольта? А кто ставит на… Эй, беловолосый, как тебя звать-то?       — Неро.       — Итак, — звучно произнес парнишка, продолжая при этом собирать ставки в свою бейсболку, не дать не взять маленький букмекер, — сейчас проведём жеребьёвку, кто будет стрелять первым. Правила таковы: пять уровней сложности, кто дойдёт до финала игры, набрав наибольшее количество очков, тот и будет признан победителем! Матч Кольт против Неро объявляю открытым!       Неро выпало стрелять вторым, что его совершенно не расстраивало. Он внимательно наблюдал, как соперник проходит уровень за уровнем. К концу игры Кольт израсходовал свои допустимые пять промахов, но набрал шестизначное число очков.       — Значит тебя Кольтом кличут? — поинтересовался Неро, занимая место перед автоматом. — Чем заслужил такое прозвище?       — У меня есть старый отцовский револьвер. Иногда даю друзьям пострелять холостыми по бутылкам. К тому же я сам отлично стреляю. С реакцией у меня всё в порядке, как видишь, — охотно пояснил парень, взъерошив и без того лохматую шевелюру.       — Ага, вижу. Наверное всё свободное время тут торчишь, — заметил Неро и взял в руку пистолет. Ощущения от игрушки были совершенно не такие, как от настоящего: от его двуствольной Голубой Розы с гладкой деревянной рукоятью и немного сбитым в право прицелом.       Острое зрение и мгновенная реакция не позволили Неро проиграть. Уродливые пиксельные демоны на экране умирали быстрее, чем в реальности. Они разлетались на куски, взрывались, не эстетично забрызгивая кровью рисованный городской пейзаж. Когда из очередного уродца вывалилась требуха, Неро порадовался, что настоящие демоны от его рук умирали более чистоплотно.       — Осторожнеё, промахнешься! — вскрикнул один из мальчишек.       К тому моменту, как Неро перешел на последний уровень, набрав рекордное количество очков и развеяв любые сомнения относительно того, кто же выйдет победителем, в его фан-клуб вступили не только все ребята, но и сам Кольт. Он разинув рот таращился на Неро, как на супергероя из комиксов.       — Правда? — Неро повернул голову в его сторону, не прерывая стрельбу. Ни одного промаха.       — Нереально, — дружно выдохнула толпа мальчишек.       — Ага, полный улет.       — Интересно, где он так стрелять научился?       — Кольту теперь придется тренироваться сутки напролет, чтобы отыграться и смыть такой позор.       — Держи свой выигрыш, заслужил, — Кольт кивнул приятелю, чтобы тот выдал деньги, лежащие в красной бейсболке.       — Спасибо, — сказал Неро и к удивлению соперника взял лишь небольшую часть кассы: свою поставленную десятку и чуть-чуть сверху. Юношу почему-то не оставляло ощущение, что он сжульничал. — Остальное между ребятами раздели. Эй, и чтобы поровну!       — Тоже мне благородный разбойник нашелся! — фыркнул Кольт, но уговаривать Неро он не стал. — Ты ведь не из местных? Турист? Я тебя прежде не видел.       — Я здесь первый раз.       — Приезжий? Откуда?       — Издалека, — туманно пояснил Неро.       — Поделись секретом, как ты выработал такую быструю реакцию? — попросил Кольт.       — Не знаю, — пожал плечами Неро. — Не могу сказать, чтобы я много времени потратил, чтобы научиться быстро и метко стрелять. Это на уровне инстинктов.       — Круто! — с завистью вздохнул Кольт.       — Это всё ерунда, — Неро махнул рукой. — Вот у меня есть друг, он умеет отбивать чужие пули своими. Причем стреляет он с двух рук одновременно.       — Заливаешь! Такого никто не умеет!       — Данте умеет, — Неро загадочно улыбнулся и, попрощавшись с ребятами, пошёл перекусить.       Он захотел угоститься мороженым. Юноша не смог обойти вниманием вывеску в виде вафельного рожка с тремя разноцветными шариками. Очереди не было, и Неро быстро получил вожделенное сливочное мороженое с кусочками свежей клубники. Обернув рожок парой салфеток он с таким упоением принялся вылизывать, посасывать шарики из холодной сладкой массы, что это выглядело почти неприлично.       Он так и не присел за один из столиков, а стоял столбом рядом с прилавком, таращась в висевший на кронштейне цветной телевизор. Звук был выключен, но трансляция новостей была с субтитрами для глухих. Ведущая рассказывала о нападении демона. Документальные кадры показывали пламя и клубы дыма, панику, разрушения на улицах какого-то города, название которого Неро пропустил, потому что видел сюжет не с самого начала.       Здоровенный черный демон раза в два крупнее Бериала, похожий на гибрида ящерицы с носорогом мчался по улице, сметая все на своем пути, хвостом разбивая вдребезги витрины и стекла возносящихся ввысь небоскребов, переворачивая автомобили. Демон ревел, и от его громового голоса содрогался воздух, наполненный гарью и бетонной пылью. Люди в ужасе бежали, кто ещё мог. Их эвакуировали на вертолетах. Но были и те, кто не успел спастись, сгинул под завалами и во взрывах бытового газа. Военные подтянули тяжелую технику: танки и бронетранспортеры. Это происходило где-то прямо сейчас и Неро пожалел, что находится здесь, а не в эпицентре событий.       В следующем сюжете рассказывалось о сексуальном скандале, повлекшем отставку какого-то крупного коррумпированного политика, но это Неро уже не интересовало. Он развернулся и вышел из кафе.       Стоя у маленького частного прилавка с бижутерией, Неро полюбовался изящным комплектом со вставками из искусственных камней. Изделия были авторскими, по словам молоденькой продавщицы, но юноша хотел для Кирие чего-то особенного. В дорогом ювелирном салоне он бегло осмотрел витрину с кольцами, но не стал задавать вопросов, потому что администратор зала и охранник так подозрительно смотрели в его сторону, что Неро поспешил исчезнуть. В затемнённой витрине табачной лавки он рассмотрел свой затрапезный вид и не нашел, к чему придраться, разве что к развязавшемуся шнурку. Неро присел и подтянул завязки на своих старых кедах. Теперь все было в порядке. Хорошо, что он сообразил взять с собой в поездку сменную пару обуви. В сапогах он бы точно сопрел. С такими мыслями юноша отправился дальше.       Неро глазел на красиво оформленные витрины, а ещё больше на цены. Одежда, обувь, игрушки, электроника – как все это могло столько стоить? В Фортуне не было такого красочного товарного разнообразия. И дело состояло даже не в том, что никто не привозил товары с материка. Жители Фортуны словно чурались всего, что приносил общественный прогресс.       Перед магазином дамского нижнего белья, Неро, рассматривая в витрине бездушных пластмассовых манекенов, лица которых производили какое-то неприятное, жуткое впечатление, особенно напряженно думал о том, сколь многого лишились люди у него на родине и как далеко шагнуло здешнее общество. Прозрачные бра, трусики из тончайшего кружева, пояса с подвязками и чулки – Неро нравилась эта эротическая эстетика, но сколько бы он не пытался, так и не смог представить Кирие в подобном белье, зато перед глазами всплыл назойливый образ огромных, из плотного белого хлопка панталон соседки, прикрепленных к бельевой веревке двумя деревянными прищепками и подобно парусу, раздуваемых морским бризом. Неро сморгнул и тряхнул головой.       Неро собирался уже покинуть молл, но у входа столкнулся с огромной толпой туристов: все сплошь невысокие, скромно одетые, черноволосые, узкоглазые. Они разговаривали на своем наречии, из которого юноша не понимал ровным счетом ничего и постоянно фотографировали всё, что видели. Неро ослепили вспышки фотоаппаратов. Юноша не сразу понял, что туристы фотографируются рядом с ним, словно со звездой телеэкрана. Возможно из-за необычной внешности они действительно приняли его за какую-то знаменитость.       Вдруг юный наследник Спарды почувствовал чью-то руку в левом кармане своего тренчкота. В ту же секунду он поймал воришку за запястье.       — Пусти! — мальчишка дёрнулся. Он хотел убежать, но Неро держал крепко его тонкое запястье. — Пусти!       — Я так понимаю, ты хотел меня обокрасть? Знаешь, это нехорошо. Я не сдам тебя вон тому охраннику, — Неро указал на мужчину в форме и с дубинкой на поясе, как раз совершающего обход. — Хотя следовало бы. Иди домой, мальчик.       — У меня нет дома! — бросил тот.       — У меня тоже, — Неро не знал, почему ответил именно так, но выпустил худенькую руку парнишки, чтобы ненароком не сломать кости.       Мальчонка был невысокий, щупленький, загорелый, видимо от постоянного пребывания на солнце. Тёмные смышленые глаза смотрели пристально и печально, словно он уже изрядно хлебнул горя.       — Так ты бродяга?!! — удивился этот ребенок, потирая руку. — А не похож! Одежда слишком чистая, хоть и поношенная. Вон и волосы вымытые. И пахнешь приятно. Бомжи, они все воняют, как общественный сортир, а некоторые и похуже.       — Ну, в каком-то смысле, бродяга. Фигурально выражаясь. Работа у меня такая. Связана со скитаниями по разным местам в поисках... — Неро хотел сказать: «в поисках демонов», но вовремя прикусил язык. Незачем рассказывать об этом всем подряд. — В поисках тех, кто творит зло и сеет смерть.       — Я тоже лучше буду бродягой, — мальчик зачем-то увязался следом, но Неро не стал его прогонять прочь. — Не хочу обратно в приют. Там злые монахини-воспитательницы. Они требуют от нас идеального послушания, а за малейшие проступки наказывают. Устраивают взбучку или выгоняют босиком стоять в коридоре. Там такой холодный каменный пол, а из подвала тянет сыростью!       — А куда смотрят социальные службы, надзирающие за приютом?       — Кого это волнует? — вздохнул мальчик.       — Если ты будешь воровать, очень скоро окажешься в колонии для несовершеннолетних, а затем и в тюрьме. Я думаю, тебе там понравится ещё меньше, чем в приюте.       — Что ты понимаешь! — буркнул ребенок.       — Почему не понимаю? Я ведь тоже когда-то жил в воспитательном доме. Далеко отсюда.       — Правда? Не обманываешь?       — Я всегда говорю правду, — с достоинством ответил Неро и огляделся.       — И чтоже, вот никогда-никогда не привираешь? Нисколечко? Ну, например, для красного словца...       Неро закусил губу. Этот мальчишка задавал очень неудобные вопросы, которые кололись, словно попавший под одежду чертополох.       — Почему ты спрашиваешь? — юный охотник смутился. Ему было неудобно признаваться, что иногда и он бывает не совсем честен. Маленькие недомолвки, ложь в мелочах. Без злого умысла. Лишь потому что говорить правду слишком хлопотно, а слышать её – болезненно неприятно. Да и кто вообще на этом свете желает постоянно слышать правду? Мир, в котором люди всё время говорят друг другу в лицо то, что думают, должен быть невыносим.       — Взрослые всегда врут. Но при этом очень сердятся, когда их обманывают дети.       — Иногда приходится что-то недоговаривать, утаивать. Понимаешь? — неохотно сказал Неро. — Считается, что не сказать всей правды – не значит солгать. Бывает так, что приходится искажать правду или лгать во благо. Это зовется белой ложью.       — Ага! Значит, всё же не всегда говоришь правду! – уличил юного охотника этот смышленый мальчишка. — Тогда чем ты лучше остальных?       — Я не утверждал, что лучше других. Но привирать, как ты выразился, ради красного словца – это совсем уж низко. Только недалекие люди так делают. И патологические вруны.       — Почему?       — Потому что людям иногда не достает смелости сказать правду или услышать её. Потому что наше тщеславие, самомнение и самолюбие слишком часто оказывают нам дурную услугу, а может быть, почти в каждом человеке живет такой малодушный трус, который заставляет нас искажать смысл. Зачем? Причин может быть множество. Кому-то хочется казаться лучше, и он преувеличивает свои заслуги; другой намеренно очерняет кого-то, чтобы поднять собственную самооценку. Большинство людей лгут по мелочам: из вежливости, из боязни обидеть или разочаровать. Бывает ложь во спасение, благородная ложь… — Неро осекся, задумавшись о своём: он ведь тоже лжец в каком-то смысле. Данте несомненно прав. Не бывает благородной лжи. Ложь всегда ложь.       — Как-то ты слишком мудрено завернул. Ещё сильнее всё запутал, — покачал головой мальчик.       — Наверное ты прав, малыш. Вот держи, купи себе чего-нибудь поесть, — Неро дал ему денег. Он много истратил сегодня на звонок в контору «Дьявол может плакать». Международные телефонные переговоры оказались удовольствием не из дешевых, но Неро ни минуты не жалел. — И возвращайся в приют. Всяко лучше иметь крышу над головой, чем ошиваться на улице. Ты ведь не хочешь спать в картонной коробке где-нибудь под железнодорожным мостом? Может, тебя проводить?       — Нет, не нужно. Здесь недалеко.       — Давай, я все же тебя сопровожу, — Неро вдруг вспомнил про свои недавние ощущения в правой демонической конечности.       — Ладно, но сначала я куплю у мороженщика вот такой пломбир, — мальчик широко развел руками, показывая каких именно гигантских размеров мороженое он хочет.       — Ты лопнешь, маленький негодник! — Неро притворно испугался.       — Будь уверен, не лопну. Догоняй! — мальчишка выбежал из торгового центра на улицу, а Неро за ним.       Юный наследник Спарды сразу же понял, что вышел с другой стороны: нужен был северный вход молла, а он воспользовался южным. Перед юношей простирался широкий променад, с которого открывалась прекрасная картина с морским пейзажем.       Синяя бухта залива глубоко врезалась в берег, вдали светлела полоска горизонта обманчиво близкая, но непостижимая и безупречное небо – гладкий атлас ясного голубого цвета, изукрашенный белым тонким кружевом облаков, – всюду. С террасы виднелся располагавшийся внизу порт: черные силуэты кранов, грузовые доки и большие баржи чуть поодаль слева, а справа были причалы, возле которых – россыпью маленькие лодки, яхты, катера.       Зазевавшийся Неро догнал мальчугана возле тележки мороженщика.       — Вкусное? — спросил юноша, глядя, как ребенок поедает большой пломбир в шоколадной глазури.       — Очень! Хочешь?       — Нет, не хочу, — отказался Неро. — Я уже в торговом центре мороженое ел. Пойдем!       Они шли по залитому ярким солнечным светом променаду. Приютский мальчишка ел свой пломбир, а Неро смотрел по сторонам, всё так же удивляясь живой суматохе вокруг, потому немного отстал.       — Смотри, куда прёшь! Глаза дома оставил? — взревела очень высокая, крупная дама в розовом парике и красном боа на могучих плечах, когда юноша наскочил на неё возле золотых дверей какого-то клуба или бара.       — Простите, мадам, я не хотел, — Неро затравленно уставился на эту верзилу. На ней было облегающее короткое платье из блестящей ткани и лаковые красные туфли на высоком каблуке. — Вы были слишком внезапны.       Рассмотрев его, она сею же минуту сменила гнев на милость.       — Да, милый, я такая, — женщина закатила глаза и кокетливо поправила искусственные локоны, а потом набросила на шею юноши своё боа и угрожающе придвинулась.       Перья щекотали шею, а близость незнакомки, бесцеремонно вторгшейся в личное пространство юноши, было неприятно. Неро одной рукой мог запросто разорвать этот предмет гардероба и грубо отшвырнуть настырную даму, но не сделал этого. Растерялся. На улицу высыпало ещё с полдюжины так же броско одетых странных женщин. Они обступили Неро.       — О, святые небеса, кого ты подцепила? — спросила её подруга, такая же высокая и нескладная.       — Ещё не знаю, но он очень хорошенький. Девочки, вы только взгляните на его лицо. Это лицо ангела. Сладкого, невинного ангелочка, — сказала обладательница розового парика.       Неро понял, что его окружили со всех сторон, отрезав путь к отступлению. В конце концов, не драться же с ними! Он хотел лишь одного – провалиться под землю. Где же Данте? Где же великолепный сын Спарды? Пусть он сейчас влетит в эту толпу безвкусно разодетых, размалеванных демонов и спасет коллегу от поругания!       — Ну, пойдём же, чего ты тут застрял? — голос кареглазого мальчишки вернул Неро в реальность. Мысленно юноша даже воздал хвалу Спарде за то, что маленький приютский негодник вернулся за своим благодетелем.       — Простите, дамы, но мы очень спешим, — Неро попытался уйти, но не тут-то было.       — Мы тебя не отпустим, — нестройным хором возразили разодетые дамы.       — Котик, прикурить не найдется? — низким томным голосом спросила мулатка в голубом гладком парике. На ней было надето длинное синее платье, в боковом разрезе которого мелькала длинная стройная ножка в чулке.       — Нет. Не курю.       — Ах, какой хороший мальчик! Не курит! – восхитился кто-то. Дамы закудахтали, точно наседки в курятнике. Неро подумал, что это сравнение наиболее всего им подходит.       — Ангелочек, хочешь, я тебе пососу. Очень долго и нежно. Обычно беру полтинник. Но такому сладкому красавцу сделаю сто процентную скидку! — предложила самая первая, хлопая накладными ресницами.       У неё был острый нос, большой, широкий рот, грубый подбородок. Розовый парик не придавал ей очарования, скорее добавлял образу комичности. Останься эта страшила последней женщиной в мире, Неро бы на неё не позарился.       — Подруга, что ты такое говоришь! Опомнись, с ним ребенок! — одернула её мулатка.       — Я вижу. Это не его ребенок. Маленький поганец, тебе не пора назад, к старым монашкам, или где ты там обитаешь? Дом милосердия через два квартала отсюда, — та, что была в розовом парике, явно знала приютского.       — Не нужно быть с ним такой грубой, — Неро вступился за мальчишку. Юный наследник Спарды смотрел на эту в розовом парике и был в ужасе. Он боялся, что ему придётся применить силу, дабы защитить себя, если размалёванная дылда воспылает страстью. Неро решил, что не хочет, чтобы она ему не то что за полсотни сосала, а вообще трогала его член за просто так. — Простите, нам пора. Мы очень спешим.       Больше всего юноша хотел ретироваться. Он легко подтолкнул мальчика, давая понять, что пора уносить ноги.       — Эй, ангелочек, будешь свободен, заходи в наш клуб. Знай, здесь тебе будут рады! — крикнула ему вслед дама в розовом парике и помахала концом красного боа из перьев.       Неро схватил приютского мальчонку за руку, и они быстро пошли прочь от этой странной компании, а затем вовсе сорвались на бег.       — Вот чёрт, какая же она страшная! — юный охотник на демонов выдохнул, когда почувствовал себя в достаточной безопасности.       — Ты что с луны свалился? — несостоявшийся воришка посмотрел на Неро, как на умственно отсталого. — Это мужик! Трансвеститами их называют.       — Транс... что? — Неро уставился на маленького умника.       — Ну ты совсем… — мальчик закатил глаза. — Трансвеститы. Парни, которые любят носить женскую одежду.       — Они что, вот так и по городу ходят?       — Ты сам только что видел. Клуб, возле которого тебя выловили, – их излюбленное местечко. Не ходи туда. Мало ли что. Вдруг это заразно, станешь таким же.       — В такое место я точно не пойду, — заверил мальчика Неро. — Не хочу всю жизнь носить туфли на каблуке и парик. Это, знаешь, как-то не вяжется с моим имиджем крутого парня.       — Вот была бы умора! — мальчик засмеялся, видимо, представив Неро в розовом парике и дамских туфельках на шпильке.        Юноша подождал, пока его маленький подопечный доест мороженое, чтобы отвести того в приют милосердия, к сестрам. Не хотелось вот так всё оставлять, но выхода не было. Хотя юноше услышанное о местном приюте совсем не понравилось, едва ли он чем-то ещё мог помочь мальчонке в борьбе с несправедливостью мира. Единственное, что Неро решил сделать по возвращению на квартиру к Дарио – подать жалобу в одну из служб, инспектирующих сиротские дома. Юноша был уверен, что в этой богадельне обнаружат достаточно нарушений. Возможно, её даже закроют.        Неро ненавидел приходские приюты. Он ненавидел фанатичных воспитателей, с розгой в руках приучающих детей к суровой дисциплине, и ещё более тех, кто кроме физической расправы, учинял над подопечными насилие иного толка – взращивал чувства страха, вины, собственного ничтожества, убивал детей изнутри, их волю и веру в лучшее.        — Тебя не накажут, за побег? — спросил Неро, когда они подошли к зданию приюта, примыкавшему одним своим крылом к небольшой белой церкви, на фасаде которой, прямо над входом был крест.        — Если поймут, что он был – накажут. Но ты не волнуйся, как-нибудь переживу. Правда, если монахини меня ещё не хватились, есть шанс всё устроить наилучшим образом. Я не раз удирал. И другие ребята тоже. Так что пролезу в приют через подвальное окошко со стороны двора.        — Ладно, удачи тебе, — сказал Неро. — И больше не пытайся щипать чужие карманы, у тебя не очень-то выходит.        — Не буду, — пообещал мальчишка и на прощание обнял Неро за талию. — Спасибо тебе, ты добряк!        Мальчик юркнул в густые кусты, растущие вокруг приюта, пролез между прутьями ограды и исчез из жизни наследника Спарды навсегда. Неро утер нос тыльной стороной ладони и быстро зашагал прочь. По дороге домой он думал, что никогда не станет трансвеститом.        Ветер гнал по небу облака, точно пастух отару овец. Неро, стоя на перроне, наблюдал, как они перемещаются медленно и степенно, меняют форму, почти не заметно глазу. Высокое небо над незнакомым, чужим городом было таким же как и всюду: не дотянешься даже Приносящей Дьявола. Да и к чему это бесплодное стремление прикоснуться к недостижимому совершенству, приносящее лишь горькое разочарование да душевные терзания?        Под огромным навесом сплетённым из металлических балок и стекла, людские толпы двигались хаотично. Это было похоже на исполинский муравейник, по крайней мере, столпотворение тут творилось очень похожее. Вокзал был огромен настолько, что Неро поначалу запутался, куда ему идти. На нескольких языках объявляли поезда, но из-за всеобщего шума и гула охотник на демонов не мог разобрать речь. Этот вокзал похож на его жизнь: такой же суетный и транзитный.        Из вещей при Неро была только чёрная дорожная сумка, да верный дюрандаль, спящий в толстом брезентовом чехле. В купе, куда Неро сел, его ждал неприятный сюрприз из четырех ребятишек и их матери, которая совершенно не справлялась со своим выводком. Дети орали, дрались из-за игрушек и конфет, а самый младший, которому едва исполнился год истошно орал требуя не то внимания, не то смены подгузника. Неро косо смотрел на эту возню и думал: всё же хорошо, что у него нет и никогда не будет детей!        Поезд тронулся, и Неро сразу стал смотреть в окно, включив музыку в плеере на полную громкость, лишь бы не слышать этих бесовских отродий. Если бы они были демонами, юноша без сожалений расчехлил бы Красную Королеву. За окном мелькали пейзажи, сменяясь один за другим, точно кадры, проецируемые на экран старым бобинным проектором, ручку которого крутит неведомый киномеханик.        Неро задремал, а когда проснулся поезд уже прибыл в конечный пункт назначения. В купе уже никого не было. Юноша выглянул в общий коридор – тоже пусто. Казалось очень странным, что никто из проводников не разбудил заснувшего пассажира и не выпроводил его.        Неро подхватил свои вещи и покинул вагон. На платформе ещё толпились какие-то люди, грузчики в форменных синих куртках возили туда-сюда багажные тележки, на некоторых высились горы из чемоданов и тюков. В самом начале, возле головы поезда на перроне играл духовой оркестр: встречали какую-то публичную персону.        Неро покинул ничем не примечательный маленький железнодорожный вокзал, какие бывают в провинциальных городках. Нужно было попасть на автобусную станцию, и юноша словил жёлтое такси, в которое кое-как залез вместе с дюрандалем.        На автовокзале было многолюдно. Все куда-то спешили, толкались, суетились. Кто-то приезжал, кто-то наоборот: садился в рейсовые автобусы, чтобы покинуть эти места. Неро купил билет в кассе и сразу же отправился на посадку.        Длинная и пёстрая очередь в рейсовый автобус двигалась медленно. Кого здесь только не было: молодые влюбленные парочки, что постоянно тискались, будто не могли с этим подождать, мужчины в цветастых рубашках, возвращающиеся с юга, целые семейства шумные и говорливые, два коммивояжера в изрядно помятых костюмах, но пытающиеся выглядеть презентабельно, пожилая дама с маленькой белой собачкой, то и дело пискляво, но злобно тявкающей из плетеной кошёлки, монахини в черно-белых одеяниях, двухметровый лысый мордоворот с лицом закоренелого уголовника и три трансвестита, замыкавшие очередь. Рассматривая один на троих журнал, они громко обсуждали модные стили нынешнего сезона.        Неро встал за этими тремя и сильно надеялся, что они не станут обращать на него внимания. Ещё в автобус садились какие-то жизнерадостные студенты, деловитые пожилые туристы, простые работяги – так много желающих ехать в неизвестность.       Сколько бы Неро не пытался прочитать, куда следует автобус, ничего не выходило: он просто не мог сосредоточиться, то и дело сбивался и начинал сначала. Спросить у кого-то в очереди он почему-то стеснялся, но был уверен что это тот самый рейс, который ему нужен.       Наконец-то Неро залез в автобус, и предъявив водителю билет, пошел по проходу, выискивая своё место. Мельком глядя на других пассажиров, он удивился: когда это трансвеститы успели переодеться? Розовый парик Неро узнал бы где угодно, а вот обладатель чудовищного гламурного аксессуара не обратил на юношу никакого внимания.       Неро сел возле окна. Ему повезло, потому что место рядом оказалось никем не занято. Сюда он пристроил свою Красную Королеву.       Ехали долго. Не работал кондиционер, было мучительно жарко, несмотря на открытые окна и люк. От людей пахло потом. Неро радовался своему месту было возле окна, потому что от его соседа спереди, толстого усатого мужчины с проплешиной, несло, как от недельных носков. Неро глядел в окно, но не замечал красоту изменчивых пейзажей. Его сознание пребывало где-то в параллельной вселенной, так что он чуть было не пропустил нужную остановку на трассе.       Пузатый двухэтажный автобус отъехал и, поднявшись в гору, скрылся за поворотом дороги. Неро проводил его взглядом. По обе стороны пустынной трассы тянулся густой лиственный лес и ни одного намека на населённые пункты или придорожный мотель. Но Неро знал, куда лежит его путь. Он прошёл назад четверть мили и свернул на грунтовку, ведущую сквозь лесные угодья.       Здесь пахло свежестью, и воздух был пропитан запахом опавшей листвы – ароматом неминуемого увядания, как всегда бывает в начале осени. Не все деревья сменили зеленое летнее убранство на осеннюю пестроту, и в этом томительном ожидании маленькой смерти, природа казалась особенно прекрасной. Идти было легко. На грунтовке проступали следы шин, желтые листья лежали по обе стороны дороги – значит, тут кто-то проезжал время от времени.       Лес наконец-то закончился, а перед Неро открылся вид на золотистые холмы, плавные очертания которых очаровывали и радовали взгляд. Впереди легкой змейкой вилась дорога, по которой Неро и шёл. Она забирала влево, а с правой стороны виднелся какой-то дом. До него было ещё далеко, не менее мили. Оптический обман делал дом на вершине холма очень маленьким.       Длинные вечерние тени уже начали сгущаться, выползая из-под кустов, росших по обе стороны просёлочной дороги. И в слишком быстро надвигающихся сумерках охотник на демонов почувствовал беспокойство. Неро тревожили тени, словно они несли в себе какую-то угрозу или преследовали его. Так ли сгущаются тени над судьбами людей?       Скорее бы добраться до цели – дома на вершине холма! Видя его очертания впереди, Неро испытывал ту легкую и волнующую радость, которую людям свойственно ощущать, возвращаясь в места, где они были счастливы прежде либо в предвкушении встречи с любимыми.       Сердце бешено колотилось от волнения, и кровь шумела в голове. Неро не мог сдерживать счастливой, блаженной улыбки то и дело возникающей на губах. Юноша готов был со всех ног бежать вверх по пологому склону, лишь бы сократить мгновения. Чувство, будто это и есть возвращение домой не покидало его. Неро ждали. На первом этаже в окнах горел свет – приветливый, манящий.       Неро достиг пологой вершины, когда вечерние сумерки залили небо, и тени полностью исчезли, превратившись в синюю клубящуюся мглу, а может, просто растворились в ней. Юный наследник Спарды зашагал по присыпанной гравием дорожке прямо ко входу. Дверь была открыта, и Данте стоял на пороге, привалившись к дверному косяку могучим плечом. Он играл на губной гармонике, точнее, выдувал из неё какие-то звуки, больше похожие на дурные вопли мартовских котов, чем на мелодию. Данте выглядел немного обросшим и каким-то уставшим, словно недавно вернулся из поездки в Ад.       — Почему так долго, пацан? Я ждал тебя ещё вчера.       — Поезда задержали на сутки из-за аварии на путях. Я не виноват, что в эту глушь нет прямых автобусных рейсов.       Данте развернулся и, не проронив больше ни слова, вошёл в дом. Неро последовал за ним, изумляясь поведению Красного Дьявола: они не виделись черти сколько, а тот ведет себя так, словно вчера расстались.       Переступив порог, Неро закрыл за собой дверь. Он очутился в просторной длинной прихожей, напрямую соединённой с большой гостиной с одной стороны и кухней с другой. Узкая, довольно крутая деревянная лестница вела на второй этаж.       В доме было уютно и просто. Неро всегда нравилась простота. Во всём. Здесь не было кружевных накрахмаленных салфеток, фарфоровых статуэток, чайных сервизов, ваз с цветами, рамочек с фотографиями и тех вещей, которые, как принято считать, создают приятную атмосферу обжитости и домашнего уюта.       Стены обитые коричневыми деревянными панелями, пол из обработанной, пропитанной бейцем доски, массивная мебель морёного дуба, незамысловатая по форме, функциональная, лишенная всякой ненужной вычурности, украшением можно было считать лишь латунные ручки комодов и шкафов – всему этому было не менее сотни лет.       В гостиной, куда Неро проследовал за Данте имелся большой пристенный камин из ракушечника, рядом располагалась дровница с аккуратно уложенными поленьями. Над камином висел рогатый череп, не принадлежащий ни одному из представителей земной фауны.       Данте, взяв с подставки кованую кочергу, поворошил раскалённые угли. Вверх взметнулись яркие искры. Ранней осенью не было необходимости отапливать помещение, но рыжие язычки пламени, вспыхивающие над черными, потрескавшимися от жара поленьями, создавали особую романтическую атмосферу.       — Чей это дом? — Неро огляделся, подмечая что немного старомодный деревенский стиль ему нравится.       — Мой.       — Ты не говорил, что у тебя есть дом, — сказал Неро, думая куда бы положить вещи. Свою дорожную сумку он бросил в кожаное кресло, покрытое медвежьей шкурой, брезентовый чехол с Красной Королевой пристроил к стене, где уже стоял Мятежник, скаля зловещий череп. И от чего у Данте такой жуткий меч?       — Каждому необходим дом, — Данте пожал плечами. — Даже такому бродяге, как я. Священное место, где можно укрыться от бурь, забыться на некоторое время, где свет от очага разгоняет сгущающиеся над головой тени.       — И где же мой дом, Данте? — спросил Неро, глядя на сына Спарды в надежде получить разумный ответ, но красный лишь снова пожал плечами.       — А мне почём знать, пацан? Наверное там, где твоё сердце. Где оно, знаешь только ты сам, — Данте протянул руку и положил ладонь Неро на грудь, с левой стороны.       Неро замер, словно прислушиваясь к своим ощущениям, к внутреннему голосу.       — Оно сейчас здесь с тобой.       — Вот тебе и ответ.       — Тогда разгони тени, что нависают надо мной, — попросил Неро. — Потому что я не знаю, как быть. Мне кажется, без тебя я не справлюсь.       — Эти тени... — голос Данте звучал как всегда невозмутимо, но немного задумчиво, — они сильно докучают тебе? Расскажи, что тревожит, что гнетёт. — Тени? Они всюду. Преследуют меня по пятам. Не позволяют идти туда, куда я хочу, делать то, что желает сердце. Я вижу тени, что нависают надо мной, и не знаю, как вырваться из этого плена. Кажется, я никогда уже не буду свободным. И лишь одно забвение способно принести моей душе избавление от давящей ноши, что приходится нести на своих плечах.       — Забвение, пацан, это вещь неоднозначная. Подобно морфию, оно может приносить облегчение, но не лечит душевных ран. Просто умело маскирует их, принося временное освобождение от страданий, страхов, тревог. Забвение может оборачиваться ядом, который отравляет постепенно, подобно длительному воздействие малых доз мышьяка, когда оно лжёт и сбивает нас с правильного пути. А забывать нельзя. Никого. Ничего. Никогда.       — И как же мне быть, Данте? Я так и буду один на один со своими тенями в попытках убежать?       — Я обещаю тебе, пока дышу, пока во мне теплится жизнь, твоя душа не будет одинока.       — Правда?       — Да, твоя душа никогда не будет умирать от одиночества среди теней, потому что моя окажется рядом. Если ты хочешь, пацан.       — Данте, я всегда думал, что буду один… Такое сложно объяснить. Все эти люди в моей жизни, даже те, кто мне дорог, все равно кажутся чужими. Где-то глубоко внутри себя я чувствую это.       — Просто мы с тобой другие, Неро. И они другие. Очень часто наша жизнь не что иное, как путь в одиночестве по аллее теней. Иногда нам везёт повстречать хорошего попутчика, с которым идти легко и приятно. И мы должны быть благодарны судьбе за такие щедрые подарки, поскольку она женщина непостоянная, взбалмошная и склонна забирать назад то, что дает. Потому не будем тратить время понапрасну. Давай просто побудем вместе. Иди ко мне, — проговорил Данте и, схватив Неро за руки, притянул к себе. Обнял, прижал, целовал в губы, пока у юноши не закружилась голова.       — Ты чего, старый? — томно выдохнул Неро, когда поцелуй прервался. Он не пытался оттолкнуть Данте, наоборот, крепче прижался к нему, положив руки на талию.       — Я истосковался по тебе, пацан, — признался Красный Дьявол, издав глубокий вздох.       — Я тоже скучал.       Снова властный поцелуй, немного грубый, тягучий – поцелуй Дьявола. Неро беспомощно застонал, но не отстранился. Наоборот, позволил языку Данте насиловать свой влажный рот. Это пробуждало похоть в обоих, дьявольскую похоть, которая невыносимым пламенем удовольствия распалялась в паху.       Неро томно прикрыл глаза. Его сводил с ума запах Данте, такой особенный, что ощущался пульсацией крови в висках, ревом дьявольского пламени где-то за пределами сознания, нервным внутренним напряжением и гулом адских колоколов в голове. Неро ничего не мог с этим поделать, его привлекал тот, от которого веяло опасностью, кровью, силой и мужеством.       — Пойдём, — шепнул Данте и тронул губами мочку уха Неро.       — Куда?       — На втором этаже есть спальня.       Неро вышел в прихожую, но остановившись напротив большого зеркала, уставился на свое возмужавшее отражение. Он стал выше, старше, волосы иначе уложены: виски и затылок коротко выстрижены, зато сверху роскошная шевелюра. Данте встал позади него, положив ладонь на макушку. Он трогал волосы Неро, теребил их кончиками пальцев, перебирал. Неро знал, что обожает, когда Данте делает так: гладит его по голове, словно маленького мальчика.       Неро не был избалован нежностью. Разве что приёмная мать была ласкова с ним, но эти воспоминания казались нереально далекими, как будто слабые отголоски прошлой жизни. Она умерла, и никто больше не относился к нему с материнской теплотой, не прикасался чутко и немного рассеянно. Без этой ласки, без родительской любви Неро чувствовал себя незавершенным, словно какую-то часть его вынули и забыли вложить обратно. Потому он стремился к Данте, чтобы заполнить тянущую пустоту.       — Где там твоя спальня, старый? — нетерпеливо сказал младший охотник на демонов, взглянув на Данте.       В ответ Красный Дьявол хмыкнул и одним сильным движением перекинул Неро через плечо, так, что тот от неожиданности вскрикнул. Шаги Данте забарабанили по деревянным ступеням. Он с ноги распахнул дверь комнаты и внёс свою добычу. В полумраке незастеленная кровать выделялась светлым пятном. Данте бросил Неро на спальное место. Железная кровать с изножьем и высокой спинкой жалобно заскрипела, Неро в недоумении подпрыгнул на пружинном матрасе.       — Раздевайся, — велел Данте и через голову быстро стянул с себя чёрную «хенли», забряцал тяжёлой пряжкой ремня. — Живо, пацан!       — Вообще-то я голоден, — возразил Неро.       — Мой внутренний демон тоже. И поверь мне, его голод лучше укротить в первую очередь.       — Иначе что?       — Иначе я могу рассердиться и начну жрать тебя живьём, — Данте склонился над Неро и впился в его шею поцелуем, затем прикусил кожу. — Вот так.       Неро выдохнул через зубы и обвил Данте руками, притягивая к себе на кровать. Затем он позволил освободить себя от одежды.       — Твой Дьявол никогда больше не будет одинок, я обещаю пацан, — прошептал ему на ухо сын Спарды, сопровождая слова волнующими поцелуями.       В горячих объятьях мужчины Неро извивался и стонал. Данте терся о него возбужденной своей плотью. Сколько же дьявольской чувственности, несдержанности, страсти было в этом слиянии тел. Абсолютное прелюбодеяние, в котором нет и не может быть ни смущения, ни боязни холодного отказа, только отчаянное вожделение, выплескивающееся через край.       — Я хочу тебя, Данте, хочу, — шептал Неро, обнимая мужчину за шею.       Он взял ладонь Данте и заставил ласкать себя, задавая нужный темп, быстрый, ритмичный. Это сводило с ума – просто осознание, что он, Неро, желанный, любимый.       Данте тяжело и шумно дышал, переполняемый возбуждением. Неро видел, что Дьявол хочет большего, но изо всех сил сдерживается, чтобы не спугнуть неопытного партнера. Лежа на боку они ласкали горячими руками члены друг друга. Неро первый не выдержал, с криком излился. Содрогаясь всем телом он крепче прижался к Данте пачкая его живот семенем.       Неро вздрогнул и открыл глаза.       — Вот дерьмо! — сдавленно простонал он, всё ещё не слишком соображая, где находится. — Да что со мной такое творится?!!       Юноша сел в кровати, протирая лицо ладонью и разгоняя липкие остатки сновидения. Сердце бешено стучало, готовое вывалиться наружу. Неро не понимал, что с ним случилось, и почему этот чёртов Данте ворвался в его жизнь, в его сны так внезапно, точно порыв ветра, открыл какую-то потайную дверь в адский чулан из которого полезли все скрывавшиеся там демоны.       Что это за больная игра подсознания? Неро был в смятении. Он тонул в пучине внезапно нахлынувшего стыда. Его смущало не пробудившееся вожделение, а страх и непонимание. Неро не нравилось не понимать, но ещё больше он ненавидел бояться: себя, своих скрытых желаний. И как он теперь станет смотреть в глаза Данте, если они вновь встретятся? Думать об этом было невыносимо.       Неро закусил губу. Хотелось расплакаться или разнести комнату ко всем чертям, но он был в гостях у Дарио, и уважение к хозяину не позволяло выпустить негатив столь грубым образом.       Неро сел на край постели. Мысли вспорхнули стаей испуганных птиц. Может быть, в этом сне имелось какое-то зерно правды – его собственный дом на холме, где любят и всегда ждут? Но где? В Фортуне его ждала Кирие, о которой он не вспоминал целую вечность. Милая добрая Кирие. Верность с карими глазами. Неро знал, она всегда ждёт. Но сердце снова разорвалось надвое, стоило подумать о девочке в белом. Неро окрестил себя неблагодарной скотиной, но Дьявол внутри него, изрыгая проклятья продолжал рваться наружу.