Вместе навсегда.

      Девушка. Очень красивая. Даже похожая на ангела. Её волосы были светлее солнца; кожа белая, как только что выпавший снег; а глаза большими, как луна. Она сидит, подобрав под себя ноги, на которых устроился головой один лопоухий паренёк. Не сказать, что он был некрасив, скорее, даже наоборот. Он лежал, закрыв глаза, и, кажется, думал о чём-то своём. Девушка смотрела на его лицо, поглаживая волосы, которые всегда были непослушными.       — Эй, Чанёль, — вывел женский голос из мыслей парня.       — Что, Минхи? — нежно спросил он.       — Что будешь делать после выпуска? — парень медленно открыл глаза после вопроса и сделал самое серьёзное лицо.       — Я женюсь на тебе, — выдал он и девушка удивилась.       — То есть мы будем вместе? — немного меланхолично сказала она, смотря в даль.       — Навсегда.       Снова этот сон приснился Чанёлю. За последние шесть месяцев он ни разу не мог поспать нормально, не видя этих воспоминаний, которые добивают, заставляют сдерживать слёзы, чтобы не быть жалким. Полгода назад он был красавчиком с шикарной улыбкой, красивыми волосами и всегда искрящимися от счастья глазами. Все девушки могли просто упасть от одного его взгляда, но всё это в прошлом. Тогда ещё Чан знал, что такое радость, но теперь не может видеть её, даже если встанет и начнёт разглядывать в упор. Теперь он начал понимать её. Он начал понимать Минхи, почему она оставляла на себе различные следы селфхарма; почему пыталась покончить с собой. Это было чувство пустоты и одиночества. Чувство, когда ты никому не нужен, когда пытаешься уйти в себя от этого навязчивого мира и вещей. Но единственный, кто помогал ей, был — Чан. Он спасал её каждый раз. Каждый чёртов раз, когда ей становилось невыносимо больно. Её шрамы напоминали ему о боли. И теперь, когда больно ему, она не спасает его, никто не в силах спасти. Минхи ушла ничего не сказав. Просто исчезла, как будто её и не было вовсе. Чанёль пытался разузнать больше о её исчезновении: расспрашивал у её знакомых, ходил к её родителям каждый день, но те, лишь кричали на него и выгоняли. Её родители недолюбливали его, так как он был детдомовцем, но это его не тяготило, а лишь заставляло чувствовать себя не таким как все. В какой-то момент, им надоели его похождения и отец Минхи выдал: «Женилась она! Же-ни-лась! Не приходи сюда больше! Ты ей не нужен!» и захлопнул дверь. После того случая, он перестал искать какую-либо информацию, но не переставал ждать её звонка. «Вдруг, она позвонит? Если захочет всё объяснить?» — всё думал парень, но звонка так и не было, а телефон был недоступен с самого её ухода.       Чанёль решил не лежать на кровати, чтобы не начинать углубляться в свои воспоминания. Он встал с неё, не заправив. Какой в этом был смысл, если он всё равно придёт сюда вечером? Так он думал. Парень пошёл на кухню, чтобы найти что-нибудь съедобное. Он начал рыться в шкафчиках, ища, хотя бы чай, но из-за давнего «заточения» в своей квартире, продукты закончились. Придётся выйти на улицу. Сделать то, чего так не хотел Чан. Ему становилось не по себе от этих серых, гнилых и печальных улиц города, которые были покрыты снегом, из-за чего, становилось ещё более неуютно. Выйти туда будет для него, хуже смерти. Все будут пялиться на него, пока он не скроется из их поля зрения. Поэтому ему легче было умереть от голода. Тут он вспомнил о вчерашнем самоубийстве какого-то парня, сбросившегося с окна. О нём говорили по телевизору.       — Может стоит поступить, как он? Стоит ли мне убить себя, чтобы освободиться от всего этого дерьма? — сказал он себе. Но звуки желудка заставляют его задуматься: "Говорят, что лучше умереть счастливым. Значит, от переедания?". От своих мыслей он усмехнулся. Та, всегда весёлая черта характера Чанёля, иногда шутила у него в голове, заставляя его ухмыляться и не забывать о ней.       Впервые за месяц парень выходит из дома. Все вокруг суетятся, спешат куда-то, так же, как и падающие хлопья снега. Здесь нет ничего странного, ведь сейчас утро. Всматриваясь в лица проходящих мимо людей, парень не видит на них никаких эмоций. Люди и сами похожи на улицы этого города: все безэмоциональные, унылые существа, которые не знают смысла в существовании, даже и не задумываются о нём, а делают, лишь то, что, как им говорит общество, нужно.        Чанёль продолжает быстрым шагом идти в ближайший продуктовый, где людей поменьше. Кто бы знал, что бывший плэйбой школы будет скрываться ото всех? Дойдя до первого попавшегося магазина, он, не медля, вбежал в него. Чанёль начал с ходу брать продукты и как можно больше, чтобы не выходить из квартиры подольше. И поспешил на кассу.       Кассирша сидела в телефоне, вся ярко одетая, разукрашенная, как будто своим макияжем будет освещать самолётам зону приземления. Чанёль снова ухмыльнулся, почти засмеялся. Кассирша, пропикав все продукты, посмотрела на него из-под лба, продолжая жевать жвачку, и закатила глаза.       — С Вас 3587 рублей, — сказала она своим писклявым голосом, от которого у парня чуть кровь из ушей не пошла и продолжила тыкать своими пальчиками в телефон. Он достал из кармана ветровки деньги и положил их на монетницу. Женщина считала деньги несколько секунд, но Чанёлю они казались вечностью, а потом отдала сдачу и снова засела за телефон. Чан взял пакеты и вышел с магазина.       За эти несколько минут пребывания в продуктовом, он успел вспомнить, что его, так называемый «отпуск», скоро закончится и придется снова выходить на работу. Этого так не хотелось делать, но деньги сами не появятся.       Пак работал кассиром в винном магазинчике, который находился в двадцати минутах на автобусе от его дома. Платили там не маленькую сумму, ведь не каждому могли доверить работать с таким дорогим алкоголем и чтобы удерживать персонал, приходилось хорошо платить. Владельцем этого магазина был мужчина лет тридцати-сорока. Звали его Ким Бом. Он занимается производством собственного вина и когда-то, благодаря этому, смог расширить свой бизнес. Теперь, мистер Ким продаёт вино с разных уголков света. Он очень добрый и понимающий человек, поэтому и дал Чанёлю такой большой отпуск.       Чанёль шёл домой и шёл не так быстро, как при походе в магазин. Мысли отключали его, почти от всего происходящего и ему это нравилось. Иногда, он часами мог сидеть в любой точке своей квартиры и просто думать. Так, он и не заметил, как волшебным образом ноги привели его ко входу в подъезд мрачной хрущёвки. Чанёль начал заходить вниз, смотря под ноги и увидел небольшую лужицу крови, от которой продолжали идти капли вверх по лестнице. Медленно поднимаясь на свой, третий, этаж, его не покидало какое-то странное чувство тревоги. Ладони вспотели, во рту пересохло, руки с ногами начали дрожать, а глаза становились всё шире. Проходя под лестницей, ведущую на третий этаж, он заметил руку, которая свисала с лестницы. Парень напрягся. Почему именно на его этаже надо было лечь? Да ещё и возле его квартиры? Возмущался он про себя. Но немного погодя, Чанёль заметил, что рука была женской. Он начал паниковать, стоило ему только увидеть руку. На ней были видны следы давних порезов, но ещё… он увидел различные гематомы. Паника начала перерастать в злость, можно сказать, без видимой причины. Эти руки он узнает из тысячи.       — М-Минхи?