honey

– Чимин! Я хочу познакомить тебя со своим хорошим другом! Именно после этой фразы у Чимина начинаются большие проблемы. В прошлый раз Намджун очень хотел его познакомить с Чонгуком. Чимин, к слову, до сих пор не может отделаться от него, и не то чтобы Пак был особо против. Чонгук вообще-то парень Намджуна. И такое знакомство понятно и не вызывает никаких подозрений. Но сам факт того, что все друзья Намджуна (а Чимин очень сильно его любит, не как Чонгук, конечно, но любит) немного… своеобразные. – Что ты там задумал, опять? – Чимин не то чтобы устал, Чимин просто заколебался, потому что на работе неугомонная Соён, а дома сумасшедшие Тэхен с Хосоком. Пак уже и забыл, кто его настоящий сосед, и с кем именно он делит квартиру. – Не волнуйся, он точно тебе понравится, – Намджун очаровательно улыбается, демонстрируя свои умопомрачительные ямочки на щеках, и допивает свой молочный коктейль. А Чимин за эти ямочки может простить все что угодно, поэтому вопрос о нормальности того самого друга не задает, хотя внутри что-то тревожно вопит о дальнейшем фиаско. – Я запланировал нашу встречу на завтра, в баре, недалеко от твоей кофейни. Часов в восемь, ты же вроде как раз в это время и заканчиваешь? – Намджун смотрит на Чимина исподлобья и отодвигает от себя пустой стакан. – Не переживай так, он, конечно, со своими причудами, но человек хороший. Чимину очень хочется сказать: «Знаешь, хен, все твои знакомые с большими причудами», но осекается, потому что они с хеном друзья детства. Вообще-то, он хороший парень, пусть и ходячая катастрофа. А раз они друзья, значит и у него самого не все дома. Поэтому он только тяжело вздыхает и кивает, доедая шоколадный маффин. Ему не привыкать, что все такие спонтанные знакомства уже на сто лет вперед расписаны. – Сколько хоть ему лет, хен? – спрашивает Пак, вытирая салфеткой свои губы. – Ему двадцать восемь или двадцать девять, я все время путаюсь. А внешне он на свой возраст и не выглядит, – пожимает плечами Намджун и смотрит на загоревшийся экран смартфона. – О, сейчас Чонгукки подойдет, – и улыбается так ласково и нежно, что у Чимина сердце само по себе начинает трепетать. Он всегда поражался тому, что такой, на первый взгляд, грубый и неотесанный Ким Намджун может быть таким «плюшечкой». Чонгук очень часто называет так своего парня, когда они в узком кругу, и знаете, с этим Чимин не может не согласиться. Хоть они и два парня, подтянутые, красивые, но вот настолько подходящего слова для своего хена он еще не нашел. Чонгук появляется буквально через десять минут, с яркой улыбкой до ушей. Он сначала обнимает Чимина, не забывая отпустить колкую шуточку, а потом льнет к Намджуну. – Вы такие сладкие, что мой маффин по сравнению с вами просто пресное нечто, – фыркает Чимин, притворно морща нос и отворачиваясь от этой слишком счастливой парочки. – Завидуй молча, Чимин-щи, – ехидно ухмыляется младший и показывает язык закатившему глаза Паку. Они сидят в кафе еще полчаса, слушая эмоциональный рассказ Чонгука о новой камере, которой он бредит последние месяца четыре точно. Чимин подмечает про себя, какая они красивая и колоритная пара. Он помнит, как разговаривал с Чонгуком, чуть ли не пугая того до смерти, что не дай боже младший обидит его хена. Чон тогда правда испугался. Пусть и выше, и в плечах шире, но злобный прищур Чимина и хриплый голос все же сделали свое дело. Он много раз подмечал, что с появлением Чонгука в жизни Намджуна – хен действительно стал более нежным, более внимательным, и, господи спасибо, аккуратным. – Ладно, парни, мне нужно топать домой, а то завтра рано вставать. Сначала на тренировку, потом на смену, – Чимин лениво потягивается и мягко улыбается друзьям. – Вот, моя доля,– он протягивает Намджуну купюры и встает со стула. – До завтра тогда, – он берет свое пальто и уже около выхода машет двум парням.

👠👠👠

К счастью (или к сожалению), день проходит максимально быстро и странно для Чимина. Тренировка с утра оказалась не такой сложной, а Соён, почему-то молчаливая сегодня, не пристает со своим писклявым «а дай мне номерок, оппа!», однако еще больше его удивил Тэхен, который весь завтрак все время смотрел на него и очень хитро улыбался, но так ни слова не сказал. Чувствует задница Чимина, что все этот засранец знает: и про встречу сегодняшнюю, и про того загадочного друга. Чимин протирает последний столик и смотрит на часы. Без двадцати восемь. Как раз успеет переодеться и зайти зарплату забрать. Он подходит к стойке, мило улыбается все еще притихшей Соён, показывает на убранные столы и после одобрительного кивка уходит в комнатку для персонала. – Хенним, – уже переодевшийся Чимин заглядывает в кабинет начальника, и тот с улыбкой отдает ему зарплату. Начальник у Пака действительно приятный мужчина лет сорока-сорока пяти. Чимин мало что знает о его жизни, да и не такой он человек, чтобы лезть не в свои дела. – Спасибо! – он еще раз кланяется и выходит из кабинета. Он еще раз прощается со все еще унылой Соён и выбегает из кофейни. Чимин смотрит на часы и хмыкает: как раз придет к нужному времени. Бар, который выбрал Намджун, действительно находится недалеко от его места работы. Пройти немного вперед от кофейни и свернуть на другую улицу, и вот по правой стороне будет незатейливое место. Бар встречает Чимина веселой музыкой, светлой и теплой атмосферой. Не то, чтобы Пак заядлый любитель алкоголя или нажраться до состояния «я не помню кто я, а человека рядом со мной и подавно», но такие уютные места любит до дрожи. Зато так любят делать Тэхен и Хосок. Как они еще живы с таким образом жизни? – Чимин ответа так и не нашел. Он оглядывается и, к своему удивлению, никого из своих друзей не видит. Обычно Намджун приходит раньше всех, но сегодня, наверное, он придет вместе с Чонгуком, поэтому и опаздывает. Хосок с Тэхеном вообще непредсказуемые: как вовремя придти могут, так и опоздать часа на два. Никто не удивляется – все всё понимают. Пак осматривается в поисках более-менее привлекательного места, а пока он решает сесть за барную стойку, там сидит всего лишь один клиент. Чимин не может разобрать пол - фигура и одежда вроде женская, но вот волосы подстрижены коротко. Хотя девушки в их время любят носить короткие стрижки. Чимин плюхается на стул и приветливо улыбается бармену, который пододвинул к нему меню, а сам отошел в противоположную сторону. Чимин краем глаза наблюдает за человеком и подмечает совсем неженственные руки с ярким темным маникюром, да и лицо совсем на женское не смахивает. Резкие черты лица, лисьи глаза, полные губы. Человек, видимо замечает на себе изучающий взгляд и смотрит в ответ. Чимин вспыхивает от неловкости и отводит глаза в сторону, делая вид, что совсем-совсем не изучал внешность посетителя. Он чувствует, как теперь изучают его, и от этого становится еще более неловко. «Да где же эти засранцы?», – мысленно стонет Пак, сжимая руку в кулак на своем бедре. – О, вижу его! – Чимин оборачивается на голос и видит Чонгука с ягодно-красной шевелюрой, теперь понятно, почему они опоздали. Он машет ему и улыбается, следом за младшим входит Намджун, а за ним – Хосок и Тэхен. Но еще одного человека он не видит. Опаздывает, что ли. – Привет, Чиминни-хен! – Чонгук практически подлетает к Чимину и крепко обнимает его. Пак усмехается, принимая в свои теплые объятия сначала Гука, потом Намджуна, не может увернуться (да и не хочет) от цепких объятий Тэхена и не уклоняется от смачного чмока в щечку от Хосока. – О, и Юнги-хен тут, – весело информирует Намджун и идет к немому собеседнику Чимина, который находится в паре метров. – Я уж думал, ты меня не заметишь, – хрипло отвечает то ли девушка, то ли парень (после того, как Чимин услышал голос - сто процентов парень), и обнимает Намджуна. – Так значит, это тот самый мальчик? – Юнги теперь уже в открытую смотрит на Чимина, слегка улыбаясь. – Чиминни, это и есть мой хен, – Намджун встает рядом со стулом, на котором сидит его друг. – Мин Юнги, приятно познакомиться, дорогуша, – тот самый Юнги улыбается и протягивает ладонь для рукопожатия. Чимин холодную и крепкую ладонь пожимает, и неловко представляется в ответ. Слишком много не него свалилось в этот день. В стороне тихо и гаденько смеется Тэхен. Всей большей компанией они устраиваются за круглым столиком на диванчиках. Чимин оказывается зажатым между Юнги и Тэхеном. Последний понятно почему сел рядом с ним: лучший друг, да и не поиздеваться над Чимином он не может. Почему рядом с ним сел Юнги? – Пак так и не нашел ответа. Новые знакомства всегда давались ему сложно, а когда тут еще такие яркие и неординарные личности появляются, то он сразу же пропадает. Напряжения никто не чувствует, кажется, кроме самого Чимина, который вообще не знает куда и взгляд деть, и руки, и себя самого. Он маленький по своей комплекции, и впервые в жизни, рад этому, потому что можно хоть как-то слиться с Тэхеном, а еще лучше – испариться. – А потом я ему говорю, – сквозь смех рассказывает Хосок, – уж лучше бы ты танцевал в костюме курицы! Вы бы видели его лицо! Оказывается, мой тренер реально танцевал курицу в клипе китайской певицы! – Чон буквально задыхается слезами пока договаривает. Ребята смеются вместе с ним, допивая третью порцию алкоголя. Чимин за то время, что они сидят все вместе, все же немного расслабляется: привыкает к хриплому и спокойному баритону Юнги, привыкает к цепкому взгляду и понимает, что его совсем не смущает маникюр и весьма женская одежда: тонкая блузка и зауженные штаны, а на ногах сапожки на небольшом каблуке. Чимин подмечает, что на лице нет косметики, в ушах небольшие симпатичные сережки. И весь Юнги очень и очень красивый. Даже в таком наряде он не теряет свою природную мужественность. За своими размышлениями он не совсем замечает, как уже в открытую пялиться на старшего, а потом ловит на себе практически такой же изучающий взгляд. Щеки вспыхивают моментально, и Пак старается скрыть это за своим бокалом пива. Даже сквозь громкую музыку он слышит тихое хмыканье над своим ухом, а потом чувствует приятный цветочный аромат. После такого незаметного, совсем крошечного и ничего незначащего действия Чимин вспыхивает еще больше и допивает пиво быстрее, чем нужно. – Ох, почти два ночи, – пьяно хнычет Тэхен и смачно целует Хосока в ухо. Его абсолютно не смущает, что они находятся в баре, где полным полно людей, а потому неизвестно, кто и как отнесется к их паре. – Нам пора по домаааам, – он кусает мочку своего любимого и виснет на нем, как на спасательном круге. – Чимминни, я к Хоби-хену поеду, можешь меня не ждать и не ловить! – громко оповещает Ким, не реагируя на ворчания своего Хоби. – Да я уже понял, – бурчит Чимин, зачесывая волосы назад. Он пьян, но это приятное и очень легкое опьянение. Пак смотрит на Намджуна, который все еще воркует с Чонгуком и шепчет ему на ухо определенно что-то пошлое. Он закатывает глаза и хмыкает, – Я пошел расплачиваться! – он показушно достает свою карту и видит, что всем остальным глубоко все равно, что он там делает. – Я добавлю, дорогуша, – хрипло раздается рядом с ухом. Юнги оказывается чуть ниже Чимина. Буквально на пару сантиметров. Он смотрит своими внимательными лисьими глазами и усмехается. – О, Юнги-хен, не стоит, все нормально, – неловко и немного смущенно отвечает Чимин, отходя от шумной компании своих друзей. – Я сейчас вернусь, проследи за этими детьми, пожалуйста, – он тихо смеется и убегает к кассе, дабы быстрее расплатиться. – Какой упрямый ребенок, – хмыкает Мин, надевая черное драповое пальто. Он охает, когда на него наваливается пьяный Намджун и немного иронично фыркает. – Чимин отличный парень. Я вижу, тебе он ооой как приглянулся, а, хен? – Ким многозначительно двигает бровями вверх-вниз, а потом отвлекается на пьяного Чонгука, который умилительно дует губки, дергая своего парня за карман пиджака. – Иду, моя радость, – он освобождает Юнги из своих объятий и ловит уже в более интимные и крепкие Чонгука. – Приглянулся, но ему это знать пока необязательно, – тихо бормочет себе под нос Мин, когда они выходят из душного помещения, а к ним уже подбегает Чимин с широкой улыбкой. – Мы, пожалуй, возьмем такси, – Намджун, не стесняясь уже никого, целует Чонгука в висок, машет друзьям и достает телефон из, почему-то, кармана пальто Чона и набирает номер. Хосок успевает снова поцеловать Чимина, а так же под его раздачу поцелуйчиков попадает Юнги, прежде чем его утаскивает Тэхен, который со всеми попрощался небрежно, но попрощался же! – Не представляю, как я с ними все еще остаюсь в здравом уме, – тихонько смеется Чимин, пока машет в след парочке Ким-Чон и поворачивается к Юнги. – А тебе в какую сторону, хен? – Мне три квартала отсюда, – отвечает Юнги, кутаясь в пальто. Хоть сейчас и ранняя осень, ночью уже зябко. – А мне четыре, получается, я тебя провожу, хен, – Чимин так искренне улыбается, что внутри Мина что-то переворачивается и сжимается, а затем разливается приятным теплом. Он только кивает в знак согласия и убирает руки в карман. – Тебе точно нормально так? Можем вызвать такси, – предлагает Пак, останавливаясь на светофоре. – Нет, мне бы хотелось протрезветь, завтра по делам нужно ехать, – только и выдыхает Юнги в ответ, невольно съёживаясь от холода. Они весь вечер неловко молчали друг с другом, а сейчас так вообще остались наедине, но почему-то Юнги не ощущает никакой тяжелой атмосферы, а так же внутри нет отвращения к новому знакомому и вообще никаких негативных мыслей. – Мммм..Хен, мне неловко, конечно, но ты так мерзнешь, поэтому возьми мой шарф, – Чимин снимает с себя широкий красный шарф и аккуратно обматывает им шею старшего, даря еще одну яркую улыбку. – Вот, так будет теплее. О, зеленый, пошли. Юнги понимает, что его сердце только что совершило большой кульбит. Он не ожидал, что, когда пойдет на поводу у Намджуна, получит такой удар.

👠👠👠

После их знакомства проходит меньше недели, прежде чем они встречаются вновь. Чимин стоит за стойкой и вытирает чашки, заботливо расставляя их на места. Их кофейня пусть и не большая, но очень уютная и домашняя. Сюда приходят и офисные рабочие за вкусным кофе и маленькими пирожными (взрослые дяди и тети тоже любят сладкое), и студенты, которые любят рассесться по углам и строчить конспекты. Чимин действительно с нежностью и любовью работает в этом месте. Пак слышит, как звенит колокольчик над дверью и на автомате говорит «Добро пожаловать», а потом искренне удивляется, когда видит Намджуна и Юнги. Только Мин совсем не похож на того, кого видел Чимин: на нем клетчатая синяя рубашка, джинсы и высокие конверсы. Совсем обычный, но все равно безумно привлекательный молодой человек. – О, Чиминни, сегодня твоя смена? Я и забыл, – Намджун мягко улыбается и смотрит на меню, – Мне, пожалуйста, карамельный фраппучино, а тебе, Юнги? – Привет, до..Чимин, – слегка улыбается старший и пожимает плечами, – Пожалуй, возьму американо. Чимин может только глазами хлопать, да внимать заказ, а потом на автомате готовить, потому что такой Мин Юнги еще больше западает в душу. Он украдкой смотрит на хена, который мягко улыбается Намджуну, едва заметно хмурится, а потом кивает, когда Намджун куда-то отходит, разговаривая по телефону. Пак доделывает напиток для Кима, а потом принимается за кофе Юнги. – Чиминни, – ласковое прозвище само собой слетает с губ старшего, а Пак внутри готов пищать, как маленькая девочка от такого. – Ты во сколько сегодня заканчиваешь? – Юнги удобно устраивается около стойки, наблюдая за плавными движениями младшего. – У меня сегодня сокращенный день, около четырех, – Чимин мягко улыбается и ставит перед хеном два стаканчика. – Держи, с Вас 11251 вон*, а где Намджунни-хен? – Пак озирается и не может увидеть долговязую фигуру друга. – Он отошел ответить на звонок, – отвечает Юнги, оплачивая картой напитки. – Давай встретимся после твоей работы? Не хочешь сходить куда-нибудь? – он смотрит абсолютно спокойно на парнишку, а внутри все немного дрожит от небольшого страха получить отказ. – Ох, с удовольствием, хен, – Чимин кивает и опять мило смущается, потупив взгляд. – Тогда буду ждать тебя около кафе в полшестого? – он немного лукаво смотрит на Юнги, получая в ответ кивок.

***

Чимин переваливается с пятки на носок и обратно, пока ждет около кафе. Ему почему-то очень хочется, чтобы хен надел на себя что-нибудь женственное, потому что ему это очень сильно идет. Он не чувствует, но на щеках появляется небольшой румянец от немного развратных мыслей. – Прости, что заставил ждать, дорогуша, – Юнги подходит совсем близко, практически грудью касаясь локтя Чимина. Младший не может возобновить дыхание, потому что Мин Юнги выглядит просто идеально, расстегнутый легкий черный плащ, а под ним легкая нежно-персиковая кофточка, зауженные синие джинсы, а на ногах туфли на каблучке. – Ты очень красивый, хен, – Чимин не успевает понять, как такое срывается с губ, а в голове параллельно вспыхивает, что его первая и, он уверен, что сильная и долгая, влюбленность является мужчина и онээ. – Я знаю одно место, где превосходно готовят мясо, – Юнги улыбается, получая милый комплимент, дожидается положительного ответа в виде кивка, а затем заметно вздрагивает от резкого и грубого голоса позади себя. – Ого, не думал, что у нас можно свободно ходить пидорасам, – пьяные люди отвратительны, грубые и пьяные люди – еще хуже. – Ну-ка что это за сучка такая? Чимин загораживает собой Юнги и хмурится. – Что Вы себе позволяете? – он уже сжимает руки в кулаки, чтобы начистить эту хамскую пьяную рожу. – Чимин, успокойся, я привык, просто пойдем уже, – старший тянет Чимина за рукав и хмурится, получая отказ. – Нет, Юнги-хен, этот мудак должен забрать свои слова назад. – О, сучка за кабелька убежала? Испугалась? – громкий и пьяный хрюк раздается практически на всю улицу, а вслед за ним громкий крик боли. Чимин правда не помнит, как так получилось, что он сам получил по скуле, а мужик валялся без сознания. Да и вообще, после последнего предложения пьяной скотины, он как-то немного забылся, когда налетел на мужика. И сейчас он сидит на скамейке в парке, прижимая к щеке холодную бутылку с водой, а Юнги ушел в аптеку. Пак тяжко вздыхает и начинает анализировать свои действия и свое отношение к Юнги. Старший – приятный человек, как внешне, так и внутри. Почему? Чимин пока точно не знает, но чувствует, а своему чутью он доверяет. Он понимает, что его абсолютно не смущает стиль одежды и, наверное, своеобразное хобби хена. Потому что хену подходит, он выглядит идеально утонченным, и Чимин, если честно, сначала только смутился такому, а потом… – Ну и что это за геройство? – старший своим приходом вырывает Пака из душевных чертог и садится на лавочку рядом с ним. – Влез в драку, сам пострадал и ради чего? – Юнги ворчит и достает пластырь из коробочки. – Ребенок, честное слово, – он заботливо отодвигает бутылку от опухшей щеки и клеит пластырь на царапину, приглаживая легонько подушечкой пальца. – Потому что он оскорбил тебя, хен, – тихо и мягко шепчет Чимин, смотря Юнги прямо в глаза, – А ты такого не достоин. Юнги не успевает понять, как его губы находят теплые, податливые и нежные губы Чимина. Ему, на самом деле, глубоко наплевать, что они сидят в центральном парке, на лавочке и сейчас всего лишь вечер. Ему глубоко плевать, потому что Чимин, замечательный Чимин, отвечает на поцелуй и податливо подается вперед.

***

– Что у тебя с Юнги-хеном? – внезапно спрашивает Намджун, когда они сидят в кафе во время чиминовского обеденного перерыва. Эти слова заставляют Пака поперхнуться колой и закашляться. – В каком смысле, хен? – хриплым от кашля голосом переспрашивает Чимин, вытираясь салфеткой. – Он о тебе много говорит, да еще с такой нежностью, что для него нетипично, – Намджун ведет плечом и доедает свой салат, складывая приборы в тарелке. – Вы же знакомы уже больше месяца. Чимин вспыхивает и отодвигает от себя стакан от греха подальше. Юнги говорит о нем, нет, не просто говорит, а Юнги-хен с нежностью говорит о нем, Пак Чимине. Внутри все сжимается от щенячьей радости и какого-то возбуждения. – Я..я не ожидал, я ведь почти не знаю о нем ничего, – лепечет Пак и старается не смотреть на хена. – Юнги-хен классный, даже с его..эээ..– Чимин на секунду теряется, подбирая нужные слова. – Назовем это хобби, – помогает Намджун и мило улыбается официантке, которая убирает его тарелку. – Да, хобби. Ему идет, я даже не подумал, что это странно, что взрослый мужчина так может одеваться. Нет, конечно, в первую встречу, я был смущен и удивлен, а потом… – Он сказал, что ты его защитил. Не ожидал от тебя, что ты ввяжешься в драку, – перебивает Ким и слегка посмеивается со смущенного Чимина. Да ладно, этот милый стеснительный комочек кого-то ударил и выглядел опасно? Черт, он пропустил такое зрелище!! Он понимает, что Чимину немного сложно признаваться в таком, поэтому решает прервать его самокопания. – Потому что Юнги-хен не достоин такого отношения, – блеет Пак и тяжело вздыхает. – Я, наверное, так сильно втрескался в него, что самому аж страшно, – проговаривает Чимин и тяжело стонет, вспоминая их неловкие поцелуй, которые всегда заканчивались ухмылкой Юнги и красными щеками Чимина. Намджун по-отечески улыбается и переводит свой взгляд в окно.

👠👠👠

– Юнги, – тихо стонет Чимин, прогибаясь в спине и приподнимая бедра, чтобы получить еще больше ласки и поцелуев, – Хен..ах!..пожалуйста, – он уже не смущается так громко и требовательно стонать. Тело горит от возбуждения, в голове сумбурная каша из мыслей и чувств. Он готов кричать на весь мир о том, как сейчас ему хорошо. Он немного дергается, когда чувствует третий палец в себе. Все же тут есть немного мешающая деталь, которая быстро растворяется под ласковыми прикосновениями и теряется в теплых словах. Чимин пытается на ощупь найти свободную ладонь Юнги, и у него это получается. Он переплетает пальцы и тянет на себя. Он чувствует горячее дыхание у себя на щеке, а потом мокрый поцелуй сначала в скулу, потом в нос, в верхнюю губу, а затем в нижнюю. – А ты нетерпеливый, мой хороший, – хрипит старший, проводя рукой по податливому и подтянутому телу. Чимин идеален в его глазах. Как долго он мечтал о том, чтобы держать вот так вот в своих руках этого мальчика, так трепетно его прижимать к себе, а еще так сладко и много целовать во всех местах. Мин отпускает руку младшего и получает в ответ недовольное мычание, он проводит кончиками пальцев по груди, и, спускаясь к тазовым косточкам, мучительно медленно обводит каждую. – Люблю, когда ты такой, – мурчит себе под нос старший и проводит ладонью по возбужденному члену. Чимин дергается и от легкой щекотки, которая смешивается с возбуждением, пытается свести ноги вместе, но легкие касания не позволяют этого сделать, а прикосновение к вставшему члену, который требует хоть немного внимания, заставляют ноги наоборот развести шире. – Юнги, пожалуйста, я очень хочу, очень сильно, – Чимин хнычет, поддается бедрами вперед, желая, чтобы хен уже хоть что-нибудь сделал, а не мучил его такими прикосновениями. Он прекрасно знает, что хен мучает не только его, но и самого себя. Мину льстят такие сладкие стоны, льстят взгляды, которые обращены только ему, льстят нелепые и робкие прикосновения. Он мягко усмехается и плавно толкается в разработанное колечко мышц и немного морщится от вскрика, а еще, как Чимин сильно сжимает его внутри. – Расслабься, дорогуша, – хрипит Юнги, наклоняясь к губам Чимина и целуя их. Он проводит языком по нижней губе, а затем кончиком своего языка касается чужого. Мин двумя ладонями обхватывает лицо Пака, поглаживая большими пальцами горячие щеки. Он целует горячо, трепетно, жарко, проглатывая все хныканья и постанывая. Чимин под ним начинает немного ерзать, отвечая на поцелуй и обнимая старшего за шею. Юнги принимает это как верный знак. Он толкается бедрами сперва не очень резко, давая привыкнуть к новым ощущениям. Чимин под ним слишком идеальный. Он взъерошенный, с пухлыми, от бесконечных поцелуев и укусов, губами, и со слезами на ресницах. Если бы Юнги попросили нарисовать красоту, то, наверное, он бы изобразил такого Чимина, только никому бы не показал. Потому что его должно быть только его. Пак выгибается под сильными руками, ерзает непослушно, смотрит жалобно но в тоже время с вызовом. Не человек, а дьявол. Юнги усмехается и наклоняется за новым поцелуем, двигая бедрами намного резче и быстрее. Получается мокро и небрежно, но это только больше раззадоривает старшего. Просящий и умоляющий Чимин - это отдельный вид религии Мин Юнги. Они занимаются не страстным и животным сексом, они занимаются любовью – пылкой, горячей. В этом уверены они оба. Чимин последний раз хрипло и коротко стонет, обильно кончая на свой живот, очередной раз. Он валится на кровать, а сверху на него, как можно аккуратнее, ложится Юнги и загнанно дышит. – Я не помню…сколько раз кончил, – тихо шепчет Мин и целует Пака куда-то в макушку, спускается ниже к затылку, еще ниже к позвонкам и спине, которая усыпана отметинами – завтра будет все ныть. Чимин от такого заявления заливается краской, кажется, до кончиков волос. Он не знает, как его организм позволяет ему так краснеть постоянно, когда он находится рядом с Мин Юнги. Как у него хватает крови на это все в организме, да и давления тоже. Он утыкается носом в подушку и приподнимает свою попу, не позволяя старшему выйти из него. Какое-то больное желание, чтобы хен пока что не выходил из него. Он тихонечко и протестующе скулит, когда Юнги хочет выйти из него и слышит удивленный «Ох» над головой. – Хен, я тебя люблю, – он несвязно бормочет и не знает, точно ли услышал его старший: если не услышал, то хорошо, услышал – разбираться с этим потом будет. У него глаза сами по себе закрываются, а Морфей настойчиво тянет к себе, потому что занимались они любовью…долго. Чимин честно даже не знает сколько по времени, потому что он потерялся в ласках, поцелуях, прикосновениях, в Юнги. Старший прекрасно слышал мяукающие звуки, что издавал его мальчик. И хоть он четко не разобрал, но слово «люблю» там точно прозвучало. Жаром обдает уши, шею и щеки. Юнги не может скрыть улыбку, которая сама по себе появляется на его лице. Его любят, он любит – что может быть лучше взаимной любви? Мин еле–еле заставляет себя выйти из Чимина под хныкающие звуки и встать с кровати. Ему завтра, по–хорошему, надо на работу заскочить с утра, а сейчас часа три ночи, если не больше. Он потягивается, чувствуя приятное тянущее ощущение. Юнги улыбается и не может удержаться от легкого поцелуя в плечо младшего. Он поднимает влажное и липкое одеяло с пола, снимает наволочку со своей подушки и идет в ванную комнату, у Пака пока подушку бесполезно забирать – все равно не отдаст. Старший убирает грязное белье в корзину и включает воду, чтобы набрать ванную. – Милый, проснись, пошли, надо принять ванну, – старшему, спустя попыток десять, удается раскачать Чимина, и тот, сонным клубочком милейшего ворчания, все же поднимается, хныкая от ломоты в теле и покорно плетется за хеном. Он сжимает в своей маленькой ручке длинные пальцы Юнги, полностью игнорируя какие-то язвительно-добрые комментарии насчет своего такого действия. Он слишком сонный и уставший для нормального восприятия такой сложной информации. Юнги залезает в ванную первым, удобно усаживается в ней, а затем помогает Чимину сесть у него между ног и комфортно уложиться ему спиной на грудь. Он кладет руки на бортики по бокам и прикрывает глаза. Как же ему повезло. Юнги, наверное, никогда не устанет благодарить Намджуна за то, что познакомил с таким прекрасным мальчишкой. – Юнги-хен, можно спросить? – тихо и, все еще на грани сна, шепчет Чимин, слегка поворачивая голову и утыкаясь носом шею. Он получает разрешение легким кивком головы. – А ты меня любишь? В смысле, ты мне ничего не говорил, а занимаемся мы сексом…уже не первый раз, – его голос становится все тише и тише с каждым словом, и Юнги приходится напрягаться всем своим естеством, чтобы понять все. Когда до старшего доходит весь смысл сказанного, его глаза распахиваются так широко, как никогда за всю его жизнь. Боже! Он сказочный идиот, который думает, что все всё вокруг поймут только по его поступкам, взглядам и жестам. Но нет, не всегда все понятно, поэтому… Он приподнимает лицо Пака и слегка наклоняется к нему. – Что ты будешь делать, если я скажу, что влюбился в тебя без памяти в первую же нашу встречу? До сонного и плавающего чиминовского сознания слова доходят максимально медленно, а когда все же доходят, и он понимает, что именно ему сказал хен, то писк, заикания и несвязные комментарии со вздохами и ахами, кажется, слышит весь дом. Всклокоченный, с мокрыми волосами, с изумительными засосами и укусами на шее, с пухлыми от поцелуев губами, смущенный хуже некуда - такой Чимин самый лучший. Такого Чимина должен видеть только он, Мин Юнги. И именно поэтому он тянется за еще одним сладким и желанным поцелуем.

***

– Это сейчас прозвучит очень странно, но…– Чимин переводит дыхание и утыкается носом в грудь Тэхена, – Но я до сих пор не знаю, кем работает Юнги-хен. На все мои вопросы он отвечает: «Дорогуша, это тайна. А тайны должны храниться под замком». Еще он не раз мне говорил, что мне вовсе не нужна эта подработка, потому что он может мне помогать, – Пак слегка морщится на последней фразе. Тэхен молчит минуты две точно, пока Чимин не поднимает на него возмущенный взгляд, потому что абсолютно недоволен нулевой реакцией. Только насмешливого лица и веселого блеска в глазах не видит. Ким хмурится и задумчиво гладит Пака по голове, перебирая пряди. Привычка так сказать. – Сколько мы с Хоби знаем Юнги, он никогда особо не рассказывал о своей работе. Он сочиняет музыку иногда, но это ты знаешь. Это, скорее всего, его хобби, – на это Чимину очень хочется ответить, что слишком много хобби для его одного маленького хена, но молчит. – А так, я тоже не знаю, – Тэхен пожимает плечами и сильнее стискивает Пака в своих объятиях. – Мы встречаемся уже два месяца, хоть он и много чего говорит мне хорошего, – Чимин намеренно опускает, что именно ему говорит хен иногда, – Но насчет работы прямо табу какое-то. Может он думает, что я все еще мелкий, потому что до сих пор в универе учусь? – Чимин умилительно бурчит и тычет друга в бок, когда слышит комментарий «Но ты действительно маленький!». – Просто поговори с ним еще раз, Чиминни, – советует Тэхен и чмокает Пака в лоб. – А теперь, время теплых обнимашек со своим самым лучшим другом на свете! После нескольких часов разговоров с Тэхеном, Чимин смотрит на экран телефона и видит одну смс-ку от Юнги: «Приезжай ко мне. Очень хочу тебя увидеть». Сообщение простое, без всяких смайликов и милостей, но Пак даже так чувствует огромную нежность. Они не виделись два дня, а все из-за странной работы. И все омрачается этой нелепой тайной, которая является неким камнем преткновения. Пак мотает головой, отбрасывая лишние мысли, и идет собираться. Буквально через полтора часа он добирается до квартиры Юнги. В кармане он сжимает дубликат ключей и не может не улыбнуться. В голове сразу всплывает милое событие прошлой недели. Юнги просто протянул ему дубликат со словами – «Я знаю, что это все слишком быстро, не хочешь, можешь не брать». Чимин хихикает себе под нос и поднимается на лифте на нужный этаж. – Юнги-хен, я пришел! – Чимин включает свет в прихожей и натыкается на звенящую тишину, которая прерывается еле слышным тиканьем часов. – Хен? – Пак снимает обувь и проходит внутрь квартиры. Он немного дует губы, понимая, что старшего пока нет. Мрачные мысли незатейливо начинают появляться в голове, пока в коридоре не раздается хлопок входной двери. – Чиминни? – голос старшего мгновенно рассеивает весь негатив у Пака в голове, и Чимин бежит в прихожую, лучезарно улыбаясь. – Прости, я заходил в магазин. Не думал, что ты придешь раньше меня, – старший снимает обувь и вешает пальто. Он одет в черный классический костюм, белая рубашка и черный галстук. Чимин не может оторвать взгляд от такого хена. Он никогда его таким не видел. Таким серьезным, таким властным, таким сильным. Восхищенный вздох срывается с губ сам по себе. Мин подходит к Паку, ослабляя удавку в виде галстука, и целует его в щеку. – Ты чего завис? – хен еле слышно смеется и с огромной любовью смотрит на мальчишку. – Тебе так идет костюм, Юнги-хен, – все же говорит Чимин, обнимая старшего за талию и еще крепче прижимая к себе. Он все еще не может налюбоваться таким образом своего хена. – А по-моему, похож на обычного мужика, – фыркает Мин, окончательно избавляясь от галстука. – Но на работе лучше никому не знать кое-что, – тихо бормочет он, утыкаясь носом в шею любимого человека и прикрывая глаза. Когда он вдыхает терпкий аромат Пака, то буквально готов превратиться в маленького котенка и ластиться к своему мальчику, но это знать никому не надо. Он устал, просто кошмарно устал. А сейчас он обнимает свое персональное счастье и может немного расслабиться. Он тоже человек, он не железный. – Юнги-хен, – тихим голосом начинает младший, пока хен нежится в его объятиях, – Все же где же ты работаешь? После заданного вопроса тишина становится напряженной и абсолютно не уютной. Пак уже сто раз пожалел, что вообще сунул нос не в свое дело, но Юнги теперь его парень, его возлюбленный и самый близкий человек, а скрывает такие серьезные и глобальные вещи. Обида мерзким комом сворачивается где-то под сердцем, а в горле образуется комок. Ко всему этому коктейлю из негативных эмоций прибавляется ревность. – Чимин, я уже сто раз тебе говорил, – тяжело начинает Юнги, но никогда отстраняться не желает. – Ты говорил абсолютно глупые вещи, хен! – Чимин выпускает любимого из объятий сам, и что-то в этот момент у Юнги больно ухает вниз в груди. И эта боль моментально отражается на его лице непониманием. – Какие тайны? Я встречаюсь с тобой! Или ты считаешь, что я недостоин тебя? Маленький? Почему ты мне не говоришь о таких серьезных вещах, а, Юнги-хен? Почему ты не раз мне говорил о том, что мне не нужна подработка? Я мужчина, я тоже должен зарабатывать! Да, это не основная прибыль, но почему ты не видишь меня таковым?!– Чимин почти срывается на крик. Он с глубокой обидой и злостью смотрит в любимые карие глаза. – Если это так, то зачем вообще было все это начинать?! – Пак отстраняется совсем, обходит старшего и задевает того плечом. Он наспех надевает кроссовки и выбегает из квартиры. – Маленький идиот, – тяжело и с отчаянием выдыхает Юнги, когда хлопает дверь. Он проходит в свою спальню и, не раздеваясь, валится на кровать, стараясь утихомирить то, что клокочет в груди. Вина тяжелым грузом опускается на плечи. Все же, он так и не научился нормально общаться с людьми. Преодолев жуткую усталость, Мин все же сползает с кровати и снимает свой костюм, а потом лениво и небрежно вешает на вешалку. Смех да и только, однако смеяться не хочется, лишь слезы предательски подступают к глазам. Юнги понимает, что в этот раз Чимин точно не напишет ни через час, ни через два, повезет, если вообще завтра что-то пришлет. Самому писать стыдно и, наверное, это будет выглядеть как жалкое оправдание. Он так устал, все как всегда происходит вовремя. Завалы на работе, некоторые конфликты с родителями и тут еще ссора с самым близким и любимым человеком. Отлично. Если судьба решила так поиздеваться над Мин Юнги, то у нее это отлично выходит. Чимин выбегает на свежий воздух, смахивая слезы с глаз. В груди отчаянно все сжимается от боли, обиды и глупой ревности. Поговорил, просто отлично поговорил. Молодец, Пак Чимин, медаль тебе за верные решения! Он шмыгает носом и поправляет куртку, которую наспех натянул на себя, когда выбегал из квартиры. Наверное, теперь Юнги действительно его разлюбит, кому нужна такая истеричка. А может… он его и не любил? Просто сказал, чтобы потешить свое самолюбие? Нет-нет. Чимин яростно мотает головой и зарывается пальцами в волосы, сжимая их. Юнги абсолютно не такой человек, он – добрый, прекрасный во всем, талантливый и просто идеал человека. Это Чимин такой неправильный. – Отлично, истеричка-мужчина, просто прекрасно, – зло шипит сам на себя Пак и направляется в сторону своего дома. Ему безумно стыдно за то, что он сказал, но обида и упрямство не дают до конца признать это.

***

Как Юнги и ожидал, Чимин не пишет ему уже четыре дня. Дерьмо. Он очень сильно обиделся и злится. Признаться честно, сам Юнги не ожидал другой реакции, но рассказать человеку, о том, что хочешь его чуть ли не привязать к себе, а еще сам по себе скрытная натура, у каждого возникнут не очень хорошие подозрения. Мин тяжело вздыхает и укладывается головой на стол. Ему плохо. Он специально загрузил себя работой настолько, что уже отец обеспокоено смотрит на него, а мать готова истерически вопить при виде своего измученного сына. Сотрудники компании так вообще стараются обходить Мина-младшего стороной, ибо мрачная аура и убийственный взгляд не могут не пугать. Намджун и Хосок посланы на такие стороны, что сам Мин не в курсе, а точно ли существуют такие стороны, куда он их посылал? Юнги по жизни страдает из-за своего характера и множества своих закидонов. Он устало поднимает голову со стеклянной поверхности стола и откидывается на спинку кресла. Когда у него происходил разлад в отношениях, он отпускал этих людей в добрый путь, потому что… не сошлись и не сошлись. Юнги ненавидит, когда его хотят ограничивать и контролировать. Он вспоминает, как один партнер хотел еще и женскую одежду выкинуть, а это был уже перебор. Там все произошло настолько быстро, что он даже и не помнит ни лица, ни имени того человека. Юнги вспоминает Чимина, который абсолютно спокойно отнесся к тому, что его хен – онээ. Да, он признавался, что поначалу его это смущало, но отвращения никогда не чувствовал. И Мин в тот момент понял, что вот он, его человек. Светлый, мягкий, безупречный малыш Пак Чимин. А ссора произошла не из-за нарядов, как, казалось бы, логичнее, а из-за того, что скрывал свою работу, чтобы и уберечь, и просто не зацикливать на этом внимание. – Докатился, просто докатился, – Юнги невесело хмыкает и смотрит на телефон. Он хочет взять его, набрать знакомый номер и услышать до одури любимый голос, потому что он скучает. Скучает безумно по искристому смеху, по светящимся от счастья глазам, по крепким объятиям, по нежным поцелуям, по жаркому сексу. Чимин его личное солнышко в этом мире грязи и мерзости. Но он не позвонит, потому что знает, что будет выглядеть жалко, что, может быть, его Чимин даже не захочет выслушивать все, да и что он будет говорить? Быть гордым человеком очень тяжело. А когда их – двое таких, то и подавно. Юнги буквально вчера разговаривал с Намджуном, которому надоело следить, как он выразился, за «Шекспировской драмой», и начал сетовать на то, что он скоро коньки отбросит, если продолжит в том же духе, а Чимин последует за ним. Намджун, собственно, был послан к своим же принципам обратно. Хосок находился с ним практически двадцать четыре на семь, чему Юнги очень удивился, зная ревнивого Тэхена, но был так же послан и пинками выпихнут. В другой момент ему бы все это показалось смешным спектаклем, только сейчас чувство вины и стыда жжется изнутри, а гордость все же родилась раньше.

***

– Будь добр объяснись! Какого черта Юнги-хен ходит, как приведение, а ты как пришибленный? – через неделю Намджун появляется на пороге его квартиры совсем внезапно, утром, не здороваясь, и сразу начинает разбираться, что, где и когда произошло. Позади него стоит обеспокоенный и немного нахмуренный Чонгук. Чимин упрямо поджимает губы и молча пропускает их в квартиру. – Тэхена нет, заходите, – зачем-то ляпает он, когда исчезает на кухне. – Пак Чимин, не смей уходить от ответственности! – Намджун, под причитания Чонгука, все же успешно снимает обувь, ни разу не упав и ничего не задев. – Он бледный, нагрузил себя работой, отдыхать отказывается напрочь. Ведет себя, как полный придурок. Если так пойдет дальше, ничем хорошим это не закончится, – Ким рассерженно смотрит на закусившего губу Чимина и трет переносицу. – Хен, я, конечно, благодарен тебе за многое, но это наше с Юнги-хеном дело, – хмурится Чимин и ставит две чашки с зеленым чаем на стол перед друзьями. – Чимин, ты думаешь, что он такой весь крутой из себя и страхов у него нет? Он может и старше нас всех, но если ты нормально и здраво посмотришь на всю ситуацию и на него самого, то увидишь, что он много чего боится, – Намджун тяжело вздыхает и серьезно смотрит на младшего. – Хотя бы раз выключи свое упрямство, Чимин. Чимину кажется, что он сейчас взорвется - почему виноват в этой ситуации только он один? Точнее не так – почему все думают, что виноват только он один? Три дня назад Хосок на него смотрел побитой собакой, будто он с ним поссорился, а не с Юнги. – Это не я упрямый, а Юнги-хен. Когда я его спрашивал нормально, он меня не слушал и не отвечал на мои вопросы. Так дела не делаются в нормальных отношениях, – Пак скрещивает руки на груди и облокачивается бедром о раковину. – И я не упрямый! Хватит меня постоянно этим попрекать. – Ты вообще ничего не понимаешь, что ли? Ким встает из-за стола и с нескрываемым раздражением уходит в коридор. Чонгук с минуту смотрит на Пака и поджимает губы. – Чимин-хен, поговори с Юнги-хеном. Вы оба не правы в этой ситуации, – Чон закусывает нижнюю губу и идет следом за своим парнем. Пак тихо чертыхается и бросает полотенце на стол, прикрывая глаза, и, стараясь успокоиться, считает до десяти. Наверное, эти двое действительно правы, потому что неправильно было неделю игнорировать друг друга, не подавать никакие знаки. Каждый сейчас думает немного в неверном направлении, плюс ко всему, оба – горделивые до жути. Он садится за стол и смотрит в окно, вспоминая, что еще месяц назад у них все было хорошо. Конечно, не без каких-то мелких ссор, которые можно назвать чисто бытовыми. Он мягко улыбается, вспоминая, как они с Юнги готовили, и он забыл закрыть крышку миксера. Вся фруктовая масса была, естественно, на Паке. Такие испуганные глаза старшего он не забудет никогда. И в груди разливается теплое чувство любви и нежности, потому что он очень сильно любит Юнги. Только одно упоминание вызывает у него бурю эмоций. У него характер «будьте – на те», пусть и поначалу он – мягкое облачко нежности и ласки. Однако за этим скрывается упрямство и ревность. Он точно так же хочет, чтобы Юнги был только его, ничей больше. Чимин тяжело вздыхает, устало проводя ладонью по лицу. Он правда виноват, хорошо, он признает это. Не надо было так с плеча рубить, он уже пожалел об этом, потому что слез пролил немерено, что уж тут скрывать? И мужчины тоже горько и громко плачут. Чимин матерится сквозь зубы и идет одеваться, приводить себя в более – менее нормальный вид, хотя по его лицу такого не скажешь. Бледное, измученное и осунувшееся. Город сегодня, как назло кишит людьми еще больше, чем обычно. В метро не протолкнуться, а автобусы тормозят и опаздывают. Пак готов психовать на ровном месте, потому что вся ситуация неимоверно раздражает. Наконец-то он добирается до нужного дома и сейчас становится невыносимо страшно. – Соберись, Пак Чимин. Ты мужик или баба? – он бурчит себе под нос и сжимает руки в кулаки. Чимин поднимается на нужный этаж и гулко сглатывает вязкую слюну. – Это всего лишь Юнги, всего лишь мой хен, – бормотание превращается чуть ли не в мантру. Он останавливается около двери и глубоко вздыхает. Перед глазами появляется Намджун, который говорил о страхах. Неужели его хен чего-то сильно боится? Он грустно смотрит на дверь и понимает, что еще недели две назад свободно приходил сюда, нежился в теплых объятиях, а теперь сам все и разрушил. Чимин тихонько стучится в дверь, проговаривая еле слышное «Юнги-хен», а в голове набатом бьется «Я очень скучаю». От такого стука, конечно же, ничего не происходит, поэтому Пак стучит еще раз уже намного громче. Дверь распахивается неожиданно резко и быстро для Чимина, что он неосознанно вскрикивает от испуга. – Ты меня чуть…– он не успевает договорить, как на него налетает Юнги. Он крепко сжимает его в своих объятиях, прижимая к себе. – Юнги-хен! – Чимин удивленно шепчет, укладывая свои руки на такую хрупкую талию. Сейчас на его хене надета кофта с длинным рукавом и простые спортивные штаны. Такой домашний. Только женские смешные сережки висят на мочках. – Прости меня, я так… – Нет, ты не виноват, Чиминни, – Мин отстраняется от младшего и смотрит на него своими опухшими и осоловелыми глазами. У него темные мешки под глазами, лопнувшие сосудики в глазных яблоках, и сам он бледнее чем обычно. Чимина накрывает волной стыда, и он утыкается носом в шею хена. – Я никогда не думал, что ты маленький. Я просто…– он не договаривает и затягивает своего мальчишку в квартиру, а потом прижимает к двери и наваливается на него. – Я просто боялся. Я не принижал тебя, я просто ревновал, боялся, что ты, в конце концов, уйдешь от меня, – старший переводит дыхание и утыкается носом в любимую шею. – Это так отчаянно, что смешно. Пак еще сильнее прижимает к себе Юнги и мотает головой. Его хен, его милый Юнги стал, кажется, еще меньше, а еще он здорово похудел за эту неделю. Чимин готов проклинать себя за то, что вообще устроил весь этот балаган. – Нет, хен, прости меня, я неправильно все понял, – тихо шепчет в ответ Чимин и слегка отстраняет старшего, чтобы поцеловать. Он обхватывает любимое лицо двумя ладонями и прикасается к искусанным губам. Чимин целует терпко, с нажимом, показывая тем самым, что он очень виноват и жутко провинился. Он с громким чмоком отстраняется от таких желанных губ и шепчет, – Хен, я очень провинился, поэтому готов искупить вину.

***

Они лежат на кровати, стараясь перевести дыхание. Чимин удобно расположил голову на груди, где бьется сердце, а Юнги запустил пальцы в слегка жесткие волосы. – Я работаю в фирме отца. Я заместитель и его главный помощник. Что-то типа хорошего сына, – Мин хмыкает и смотрит куда-то в сторону занавешенного окна. – Фирма большая, консалтинговая. Очень много разных переговоров, а так же постоянные встречи. Мне редко удается избежать такого, потому что работа есть работа. Поэтому нужны эти дурацкие костюмы. А о моем маленьком секрете, – он кивает в сторону шкафа, и Чимин действительно смотрит в ту сторону. – Лучше им точно не знать. Отец более – менее смирился с моей ориентацией, а если такое еще узнает. Боюсь, не выдержит сердце старика, – Юнги слегка посмеивается и проводит пальцем по оголенной спине. – Я действительно испугался тогда, подумал, что ты не вернешься. Они молчат еще минут пять, прежде чем Чимин начинает возиться у него под боком. Он привстает на локтях и внимательно смотрит в карие глаза. – Так ты правда всего этого боялся? – словно не верит Пак и получает щипок на бедре. – Ай! Больно. – Я же тебе тогда говорил, что влюбился в тебя с первого взгляда, конечно, я боюсь тебя потерять, – Юнги недовольно бурчит и смотрит младшему прямо в глаза. – И из-за меня ты так сильно нервничал? – слова срываются быстрее, чем Пак успевает подумать об адекватности вопроса. – Забудь, хен! Юнги раздраженно выдыхает и не понимает правда: Чимин сейчас дурачка играет, издеваясь, или просто не понимает? – А ты как думаешь, дурень? – он привстает с кровати и придвигается лицом к Чимину. – Я правда очень сильно хочу удержать тебя рядом. Я хочу, чтобы ты был абсолютно полностью моим, – Юнги говорит это серьезно, а в глазах у него плещется только дикое обожание и любовь. Чимин радостно улыбается и весь светится от такого ответа на свой дибильнейший вопрос. – Тогда, Юнги-хен, я буду любить тебя так сильно, что ты не сможешь свободно вздохнуть от моей любви, – он кладет ладони на обе щеки Юнги и шепчет уже в губы. – Мой милый. _______ 11251 вон - примерно 635 рублей*