Клевер

Ами проплакала всю ночь, оскорбляя Рена всеми ругательствами, которые только могла вспомнить или придумать. А когда она, наконец, вымоталась, и сил плакать больше не осталось, на Токио опустился рассвет. Курата лежала в постели и безжизненным взглядом смотрела в белый потолок. Внутри создавалось ощущение, словно ее разорвали, поэтому любое неосторожное движение отдавалось ужасной болью между ног. Не было никаких сил. И настроение было хуже некуда. Утром к ней в комнату, как обычно, зашла мама. - Ами-чан, ты еще не встала? – поинтересовалась Сакура, раздвигая шторы, и впуская в комнату лучи утреннего солнца. – Давай, просыпайся! Иначе опоздаешь, – строго заметила она. Ами невольно поморщилась, но при этом даже не пошевелилась. - Ами-чан! – женщина стащила с дочери одеяло. - Мам… я себя неважно чувствую… - сухими губами вымолвила белобрысая, - можно, я сегодня не пойду в школу? – поинтересовалась она бесцветным голосом, не открывая глаз. Сакура обеспокоенно взглянула на измученную девушку, затем потрогала ее лоб. - Температуры нет… - задумчиво произнесла она, после чего ее взгляд упал на прикроватную тумбочку, где лежала книга с торчащей из нее закладкой. - Опять всю ночь читала? – строго заметила Сакура. – Ты и так часто прогуливала в последнее время, так что, давай, вставай! – с этими словами мать девушки вышла из комнаты. Ами устало приоткрыла слегка опухшие от слез глаза и тяжело вздохнула. Она попыталась привстать. Резкая волна боли. Курата тихо взвыла и снова повалилась на подушку. После неимоверных усилий Ами удалось встать, собраться и отправиться в школу. Девушка шла очень медленно, так как любое движение доставляло дискомфорт и боль. Каждый ее шаг был пыткой. Ей хотелось кричать от злости и бессилия, которые она сейчас испытывала. Такими темпами в школу Ами добралась лишь ко второму уроку, и на тот умудрилась опоздать. Все привыкли к тому, что по утрам Курата имела обыкновение быть хмурой, но чтобы ее окружала настолько негативная аура… - Что произошло? – поинтересовалась Йоко, повернувшись к подруге после окончания урока. - Все нормально… - отстраненно ответила белобрысая. - Нет, не нормально! – возразила Амалия. – Во-первых, ты сегодня на призрака похожа! Ты даже не накрасилась! И вообще вид у тебя весьма потрепанный! Во-вторых, ты весь урок витала в каких-то облаках и не ответила ни на одну из моих записок! И, в-третьих, с каких пор ты стала застегивать все пуговицы? Ты так на монашку похожа, – с этими словами Йоко принялась расстегивать ворот рубашки Ами. - Нет! – неожиданно воскликнула Ами и оттолкнула подругу. Тело бросило в дрожь, а на глаза навернулись слезы. Курата быстро, насколько это было возможно, встала и покинула класс. Девушка поднялась на крышу, где обычно никого не было. Ветер обдал Ами приятной прохладой, помогая остыть. Но слезы не останавливались. Она подняла заплаканные глаза на весеннее небо. Чистое и непорочное голубое небо, по которому лениво плыли перистые и кучевые облака. Высоко над землей летели две птицы. Это зрелище помогло немного успокоиться. - Вот ты где! – послышался знакомый мужской голос, возродивший ужас. Мороз пробежался по телу Ами, от чего ее передернуло. Она медленно обернулась, желая, чтобы все оказалось сном. Но он и правда стоял позади нее в нескольких шагах. - Не подходи! – закричала она, когда брюнет начал приближаться. – Не трогай меня! – по щекам побежали безудержные слезы. Ее лицо исказилось от ужаса. Тело напряглось, и не отступающая боль снова напомнила о себе с новой силой. Страх. Он леденил кровь в жилах, заставляя сердце отбивать глухие удары в груди. Рен замер на мгновение, но затем снова начал медленно приближаться. Ами стала отходить назад. Через несколько шагов она уперлась спиной сетку-ограждение. Тогда сердце ускорило свой ритм, перехватывая дыхание. - Ами... – тихо позвал ее брюнет, но девушка зажмурилась и инстинктивно вытянула вперед руки, пытаясь защититься. Тут белобрысая почувствовала, как нежно обняли ее сильные мужские руки. Но ужас затмил разум. Ей хотелось закричать и вырваться. Но нежный шепот успокоил ее. - Тише, тише… я ничего тебе не сделаю… - дрожащим голосом произнес Рен. Ами поняла, что он плачет. Она, обезоруженная этим, продолжала стоять, словно истукан. Ей показалось, что она сходит с ума. Истерика и все еще работающее сознание пустились в противоборство. Тут прозвенел спасительный звонок на урок. Ами резко оттолкнула Рена., не сея поднять на него взгляд. - Пора на урок! – быстро протараторила она непривычную для себя фразу, после чего быстро покинула крышу. *** Ами избегала Рена на протяжении двух недель. Упорно прогуливала уроки физкультуры, отлеживаясь в медкабинете. Боль в мышцах прошла, а вот чувство стыда и позора остались. Ами никому так и не смогла рассказать о случившемся. Просто язык не поворачивался. - Курата! – позвал ее как-то Сагами-сенсей. – Отнеси, пожалуйста, эти книги в библиотеку, – попросил он, передавая девушке четыре пособия. - Хорошо… - согласилась белобрысая безжизненным голосом. - Курата… - начал учитель. - Что-то случилось? – уточнил он. - А? – Ами подняла на мужчину удивленный взгляд. – Нет, все в порядке, – она попыталась улыбнуться, но получилось через чур кисло. На самом деле Сагами-сенсей нравился ей, хоть и был слишком придирчивым и надоедливым. Поэтому Ами не хотела беспокоить его своими проблемами, а уж тем более такими! - Уверена? – недоверчиво спросил преподаватель. - Все в порядке! – более весело ответила девушка. Мужчина облегченно улыбнулся. Девушка направилась в библиотеку. От мысли, что о ней кто-то волнуется, на душе стало чуточку спокойней и радостней. Когда Ами сдала книги учителя, она стала бродить между стеллажами и подыскивать себе какое-нибудь интересное чтиво. «Давненько я ничего не читала…» - с грустью заметила она, проводя пальцем по форзацам книг. Курата не заметила, как забрела в самую глубь школьной библиотеки. Неожиданно кто-то схватил ее сзади, зажимая рукой рот. Знакомый запах одеколона. Тело бросило в дрожь. И снова зарождающийся ужас. - О чем ты так мило беседовала с Сагами-сенсеем? – с нотками раздражения поинтересовался приятный низкий голос. Ами дернулась, и Рен отпустил ее. Девушка отскочила в сторону и, обернувшись, зло посмотрела на него. Она медленно принялась отходить назад. - Не твое дело! – едко бросила ему Курата в ответ. - Вот как… - его губы растянулись в недоброй улыбке. В медовых глазах появился дьявольский блеск. Ами поняла, что отступать больше некуда. Позади стена. И единственный выход находился позади Кацураги. Она, недолго думая, бросилась мимо брюнета. Но Рен ловко поймал ее и прижал к стене. Когда Курата попыталась закричать, юноша заткнул ей рот ладонью. - Придется, тебя наказать… - угрожающе промурлыкал он ей на ухо. По телу прошлась волна холода, вызывая неприятные мурашки. И снова галстук, перевязанные руки. Его горячие губы обжигали ее кожу. Он настойчиво целовал ее шею, постепенно приближаясь к губам. Его язык по-хозяйски ворвался в ее рот. Девушка почувствовала, как в ней снова просыпается огонь, что пугало ее гораздо сильнее, чем действия бывшего друга. Тем временем его руки скользнули по ее блузку, от чего та распахнулась. Ами поняла, что стоять, у нее нет больше сил. Ноги подкашивались. Рен придерживал ее за талию одной рукой, крепко прижимая к себе и не давая ей упасть, а второй рукой опирался о стену. Ами вздрагивала в его объятиях, борясь со своими ненормальными желаниями. Она не желала признавать, что его ловкие и проворные движения заставляют ее тело трепетать. Она непроизвольно двигалась навстречу брюнету. В душе девушки все еще оставался горький осадок, вызывающий во всем происходящим презрение. Вдруг Рен отстранился и туманным взглядом посмотрел в лицо белобрысой. - Думаю, с тебя на сегодня хватит… - хрипло произнес юноша, довольно улыбнувшись, чувствуя, как дрожит ее тело в его руках. Ами сдержала слезы обиды. Она решила, что больше не позволит ему увидеть свои слезы. - За что ты так со мной? – жалобно спросила Курата. - За что? – удивленно повторил юноша, улыбнувшись. - Неужели, ты так сильно меня ненавидишь? – дрожащим голосом уточнила она. Брюнет недовольно нахмурился, затем самодовольно усмехнулся. - Поверь, это только начало… - слащавым голосом произнес он, словно змея, которая впрыскивает яд после укуса.