Ты... А впрочем, неважно!

***

      Утро. Приятная, ясная погода. Свежесть ветерка, проникающего через распахнутые окна в комнату. Пение птичек. Не день, а просто сказка скажете вы? И будете абсолютно правы. Только вот, моя сказка закончилась сегодня ровно в семь часов утра. Ведь именно в это время я вскочил с кровати и как ужаленный бросился в ванную комнату. Мало того что я не спал всю ночь, мало того что от усталости мне казалось, будто мои глаза вот-вот провалятся внутрь черепной коробки, мало того что ни свет ни заря меня скрутило от рвотного позыва. Так впопыхах, я ещё умудрился пихнуть мирно спящего рядом альфу ногой и скинуть его с кровати. А это значило что…       — Чёртов Деку! Какого хрена?! — раздалось за дверью. Видимо, побарахтавшись в одеяле и немного отойдя от сна, Каччан наконец осознал, что произошло. Его утро нельзя было назвать добрым, следовательно настроение тоже было, мягко говоря, далеким от идеала.       — Совсем страх потерял?! У тебя есть полсекунды, чтобы придумать себе оправдания, гребаный нерд! И даже не рассчитывай на то, что твоя омежья задница избежит наказания. А если будешь мямлить, я превращу чью-то чёртову тушку в кучку пепла. Ты… — пока я действительно пытался придумать отмаз, Кацуки, должно быть, успел разнести пол комнаты, перебудить соседей своей гневной тирадой и распугать всех птиц в радиусе десяти километров. Но я, к сожалению, пропустил половину этой пламенной речи, так как делился желудочным соком с прекрасным белым унитазом, ставшим мне настоящим другом за последние две недели.       — Прячется он от меня! Ублюдок! — это были последние слова, которые я услышал (в жизни), перед тем как дверь в ванную буквально слетела с петель (На самом деле не слетела, но по звуку было похоже на то, что её больше нет с нами).       — Ну! — раздался грозный голос за спиной и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы повернуть голову в сторону его хозяина. Кацуки стоял в дверях, сжимая и разжимая руки, готовый в любой момент приложить мою многострадальную головушку к ближайшей твёрдой поверхности.       — Каччан, тут такое дело… — старательно пробухтел я. Однако новый рвотный позыв скрутил все мои внутренности, заставив вернуться к белому другу.       — Твою мать! Ты хоть предупреждай когда блюёшь, — раздался отвращено-возмущенный голос, заставивший меня усмехнуться.       — Как только, так сразу… — чудом произнёс я.       — Пошути мне тут ещё, — отозвался блондин, по звукам усаживаясь на край ванной. Несколько секунд (несколько долгих секунд), я занимался очисткой желудка от… Видимо пустоты? Потому как ничего другого внутри меня не было и быть не могло.       — Это вообще нормально? Ты тут уже неделю ошиваешься (две недели, Бакуго, ты многого обо мне не знаешь). Может это всё-таки не отравление и тебе стоит сходить к медсестре? Мало ли сдохнешь, а мы даже не узнаем от чего. Или узнаем, но посмертно, — проговорил «заботливый» альфа, когда мой желудок наконец успокоился, оставив тело умирать на белом кафеле от переутомления и холода. Обняв близкого отныне друга, я через силу повернул туловище в сторону Каччана.       — И что с того? — зачем-то спросил я.       — Да, ничего, — почему-то ответил Кацуки. «Вот и поговорил», — съязвили мои мысли.       Ещё несколько секунд прошли в полной тишине. Не знаю на что их потратил Бакуго, но я всё это время тупо пялился на него. В своём привычном состоянии я бы уже залился краской, аки девственница, но сейчас находясь на границе реальности и сна мне было абсолютно пофиг! Всё внимание было уделено охрененному торсу моего альфы (и плевать что у меня не хуже), мужественным плечам, гуляющему от яростного дыхания кадыку и, самое главное, небольшому «утреннему» бугорку на чёрных боксерах истинного. Изумительная картина.       «Может наконец течка приближается», — подумал было я, но тут чарующее тело поднялось с ванной и подошло к раковине. Это «слегка» расстроило, так как теперь я мог любоваться исключительно на ноги альфы, потому как поднять голову и посмотреть вверх в данный момент было непосильной задачей.       — Давай, отлипай от ободка и пола, а то будешь потом с плоской щекой ходить. Или чего хуже, отморозишь себе что-нибудь, — разрушил тишину блондин, поднимая меня за пижамную футболку. Подтянув тушку вверх как перышко, Кацуки приставил к моим губам стакан с водой, отдав короткую команду.       — Полощи.       Меня не пришлось долго уговаривать и я сразу же принялся за дело. Порой бурлящие звуки в горле, нарушались причитаниями альфы, который явно не был в восторге от всех этих утренних процедур, но почему-то ещё не избавился от «причины проблем» одним взрывом.       Дождавшись пока в стакане кончится вода, Бакуго поставил его на раковину и попробовал закинуть меня на плечо. К сожалению, это чуть не закончилось трагедией, потому как моё горло тут же издало характерный звук.       — Только попробуй и тебе не поздоровится ещё сильнее, — прорычал Каччан и, пыхтя от нежелания, всё-таки поднял меня на руки, как невесту.       После того как я удобно устроился на его груди, парень зашагал обратно в комнату. Которая, кстати говоря, пострадала не так сильно как я предполагал. Пара вещей свалилась с тумбочки (и то скорее потому что Каччан впечатался в неё головой), а на полу лежало мятое-перемятое одеяло, украшенное парочкой новых чёрных пятен, но это была особая «дизайнерская» фишка нашего постельного белья, так что ничего критичного не произошло.       Увидеть лицо Каччана я смог только после того как моя голова коснулась мягкой подушки. Нахмуренные брови, морщины на лбу, горящие глаза, раздувающиеся крылья носа, опущенные уголки губ. Знакомая картина, неправда ли? Многие бы сказали что Бакуго сейчас готов рвать и метать. Однако, я то знал что Каччан не был в абсолютном гневе. Да, гнев тоже присутствовал, но поверьте мне я видел зрелища и пострашнее! Сейчас Бакуго был скорее озадачен и возмущён, чем зол. Что не могло не радовать. После закрепления нашей связи альфа в принципе стал потише (относительно того каким он был). Всё-таки слово «моё» было волшебным. Потому что «моё» нельзя было трогать (обижать) никому, даже тебе самому. Как раз это утверждение, чаще всего и спасало мою шкурку от праведного гнева пары. Но с таким «взрывным» парнем как Каччан, стоило всегда держать ухо в остро и не нарываться на «нежности» лишний раз (что у меня получалось весьма хреновенько).       За раздумьями я не заметил как блондин устроился рядом со мной, укладывая свою тёплую мозолистую руку на мой лоб.       — Горячий, сука, — крайне растроенно и разозленно прошептал Бакуго, мягко поглаживая мою голову. От удовольствия захотелось закрыть глаза. И угадайте что я сделал? Правильно, поддался искушению.       — Да, я такой, — на автомате выпалил я, говоря то-ли с Кацуки, то-ли с самим собой.       — Ещё и бредит, — цыкнул в ответ парень.       В тот же момент кровать громко скрипнула, а вокруг моего живота обвилась рука.       — Разбудил всю общагу в семь часов и радуется, — ворчал Бакуго поудобнее устраивать рядом со мной, — А ведь сегодня выходной… Так что лучше спи давай! Сеанс обжиманий с бачком унитаза окончен.       Почувствовав такое родное тепло сбоку, я повернулся в сторону Качана, утыкаясь носом в его грудь. А так как я был послушным омежкой, то почти тут же начал проваливаться в царство Дивного Морфея, подчиняясь своему альфе. Последнее что я услышал перед тем как потерять связь с реальностью были очередные причитания и угрозы Бакуго.       — И надо было тебе уродиться таким проблемным. Погоди у меня, глупый Деку… Может не скоро, но мало тебе точно не покажется.       Впрочем в этом весь ОН. МОЙ Каччан.