Микки

Несколько скупых слезинок — всё, на что был способен сейчас Питер, сидящий в зале ожидания больницы. Он не слышал таких говорливых сегодня пациентов, их друзей или родственников. Как будто уши заложило, а эта тупая боль в груди… Кажется, будто его ковыряют чайной ложкой, пытаясь сломать ею ребра и добраться до сердца, чтобы окончательно погубить. Питер и рад был такой развязке, вот только малышка, которая осталась у него и сейчас спала в переноске, заставляет Паркера очнуться. Когда-то он пообещал себе, что всегда будет заботиться о Микки, даже когда она вырастет, даже когда выйдет замуж — всегда. Он любил младшую сестрёнку. Однако сейчас он не представлял, что ему делать, когда родители погибли пару часов назад, а единственная родственница живёт в Колорадо, и он понятия не имеет как с ней связаться. — Вам стоит пойти домой и отдохнуть. Я уже вызвала такси. Питер поднял голову, кивнул медсестре и, взяв переноску, попытался улыбнуться. Ничего не получилось, даже формальная вежливость стала для него невозможна. — Спасибо, — тихо сказал он и направился к выходу, где его действительно, ждало такси. Он назвал адрес и уставился в окно, изредка проверяя Микки. За слегка запотевшим стеклом моросил дождь. Вечерние улицы проплывали за окном, а на горизонте, который изредка открывался меж зданиями, светился оранжевый закат. Какая-то весёлая песня, играющая на радио, резонировала с настроением Питера, от чего ему становилось ещё хуже. Жизнь преподнесла ему большую кучу дерьма на серебряном блюде, и теперь стоял вопрос: а что ему, собственно, делать дальше? Пока что мыслей на этот счёт у Питера не было никаких. *** Парень лежал на большой родительской кровати и вслушивался в тишину. Радионяня молчала, но Питер всё равно слушал и ждал, когда его сестрёнка проснётся. Он очень устал, но не от того, что сестра много плакала или чего-то подобного. Микки была очень тихой и будто чувствовала все эмоции брата, стараясь не мешать ему отдыхать. Паркер был опустошен и измотан, но размышления о том, что ему делать дальше, не давали сомкнуть глаз. Он скучал по родителям. После похорон парню стало немного легче. Он по-прежнему винил себя в том, что не смог помочь родителям, хотя должен был, но теперь ясно осознавал, что, если не он, тогда не кому будет защитить сестрёнку. Он поставил себе цели. Их было много, но это не важно. Пит сказал себе, что должен, и поставил точку. Очередной телефонный звонок. Парень вскакивает и буквально через секунду оказывается в кухне с трубкой у уха, надеясь, что Микки не проснулась. — Да? —Здравствуйте, мистер Паркер, — произносит трубка. Питер знает, что это из органов опеки и желание положить раздражающе жужжащую трубку с каждой секундой растёт, но также есть и здравый смысл, который напоминает: если положить трубку, то эти ребята придут к ним домой, а это ещё хуже. Поэтому он терпит, говорит те же слова, что и всегда и вешает трубку. Ему срочно нужно повзрослеть на год или найти Мэй, иначе они заберут последнюю частичку его прежней семьи. Его маленький лучик света. Питер вздрогнул, когда из соседней комнаты Микки начала оживлённо что-то бормотать. Парень подошёл к маленькой кроватке, где лежала Микки и тянулась маленькими ручками к своим ножками. После борьбы с самой собой, ей всё же удалось это сделать. Она радостно что-то пискнула и засмеялась, чуть перекатываясь с одного бока на другой. Паркер улыбнулся, глядя на сестрёнку. Она как будто смутилась и, отпустив ножки, потянула пальцы в рот. Тихонько хихикнув, девочка потянула ручки к брату. — Пойдём, я сделаю нам покушать, хорошо? — ласково спросил Питер, взяв малышку на руки и направляясь на кухню. Он усадил Микки на её стульчик и, пощекотав сестру, чтобы повеселить, принялся искать пюре. Оно оказалось в верхнем шкафчике, прямо за кукурузными хлопьями. — Мадемуазель, — сказал Питер, выкладывая пюре в глубокую тарелочку с единорогом, а затем подавая к столу, как услужливый официант дорогого ресторана. — Ваш полдник, мисс. Лучшее яблочное пюре! Приятного аппетита! Девочка что-то пролепетала и попыталась похлопать в ладоши. Её брат вежливо поклонился, всё так же улыбаясь, а затем взял ложечку, зачерпнул немного пюре и сказал: — Скажи «А-А-А», — он сам открыл рот, чтобы малютка за ним повторила. И малышка повторила, даже недолгое А. Первых три ложечки проблем не было, но потом Микки вдруг как-то очень грустно посмотрела на брата и расплакалась. Питер сразу же поставил тарелочку на столик и взял на руки сестрёнку. — Хээй, что случилось? Пюре не вкусное? Вроде же не плохое… — принялся успокаивать её он. — Ну, что такое? Не плачь. Всё хорошо, — бормотал парень, укачивая малышку. — Чщщ, ну что ты? — он сел на стул и устроил сестру на колени. — Смотри! — Питер взял плюшевого единорога и, с помощью нехитрых манипуляций, прошагал им по столу. На секунду малышка перестала плакать, но после снова разревелась. Парень, как мог утешал, развлекал, пытался успокоить девочку, но у него не получалось. В конце концов, пюре пыталось попасть к Микки в виде поезда, различных моделей машин, самолётиков и даже единорогов. Всё было тщетно, а яблочная смесь оказалась размазанной по всем поверхностям в радиусе полутора метров. Питеру хотелось успокоить Микки, но он не знал, что ещё сделать. В голове он перебирал причины такого состояния сестры. К сожалению, ни одна не подходила. «Значит, у тебя просто плохое настроение», — подумал Питер. — Что ж… — его прервал звонок в дверь. Парень нахмурился. Он никого не ждал сегодня, хотя, вполне вероятно, что это Нед. Подросток встал и, держа малышку на руках, подошёл к двери. Даже не подумав заглянуть в глазок, он открыл дверь. По ту сторону двери стоял сам Тони Старк. Паркер застыл не в силах даже поздороваться. Мужчина окинул оценивающим взглядом Питера и вошёл в квартиру. Парень поморгал и, закрыв дверь, двинулся за Старком в гостиную, совершенно не понимая, что происходит. Филантроп посмотрел на диван, заваленный одеждой, игрушками и другими менее узнаваемыми предметами, аккуратно сдвинул вещи, расчищая себе место, а затем, обернувшись, спросил: — Тебе семнадцать? Парень кивает, скорее машинально, нежели понимая что от него хотят. Микки вдруг перестаёт плакать и как-то испуганно смотрит на Старка, одетого в дорогой костюм и с очками на носу. Паркер подмечает как неуместно его кумир смотрится на фоне этого бардака, зовущегося домом. — Извините, э… — попытка сконцентрироваться провалилась. — А-а, я начну, — говорит Тони и достаёт телефон, а затем что-то там ищет. Через пару секунд на экране Питер видит видео с Человеком-пауком, на котором тот останавливает машину. — Вопрос для разгона. Чисто риторический. Это ты, да? — Э, нет, с чего это вдруг?.. — произносит подросток, пока Старк забирает Микки к себе на руки, отдавая телефон парню. — Да, — перебивает его мужчина. — Но ты силён. Ого, поймал! Впечатляет, — говорит он, переводя взгляд с экрана устройства на тянущую к нему ручки малышку. — Так на Ютубе этого добра… Там всякое пустят. Ну, фэйк на фэйке, всё делается на компьютере. И…и этот ролик тоже! Всё липа! — Питер держит в руках дорогой телефон, явно сделанный самим Старком, и пытается правдоподобно врать. Казалось бы, такие как Тони должны смотреть на других, тем более на таких, как Питер и Микки, свысока, но тот смотрит на них даже без жалости, как на равных. А ещё он явно оценивает подростка. Только сейчас парень вспоминает, что он стоит перед своим кумиром без футболки, а его грудь вся измазана яблочным пюре. Он слегка краснеет и наблюдает как Железный человек нянчится с его сестрёнкой. — Кажется, Микки, твой братец врун, — Тони садится на диван, устраивает малышку поудобнее и протягивает ей голубую погремушку. — Врунов наказывают, ты знал об этом, Питер?