Отвергнутый

Армия андроидов, которую привёл Коннор, выглядела действительно внушающе. И Маркус был явно счастлив. Наблюдение за ним уже вошло в привычку блондина. Неизменная часть его жизни, что бы кто не делал, Саймон всегда отдавал почти всё внимание своему лидеру, и не заметил, как научился отличать малейшие изменения в его настроении по крепче сжатым кулакам, напряжении в ногах или взгляду. Этот взгляд. Лучшее, что андроид когда-либо мог запечатлеть своим оптическим блоком. В те редкие мгновения, когда предводитель смотрел на него, всё внутри как-то переворачивалась, корпус прошибало электрическим разрядом, хотелось замереть и утонуть в этих глазах. Разные, как и две стороны души Маркуса. Одна холодная, решительная. Лидер, за которым хотелось следовать куда угодно. И другая. Личная, которую он открывал далеко не всем. Когда позволял себе сомнения, хотел поддержки. Саймон знал только двух людей, которым была открыта эта интимная часть души. И он был одним из них, но был уверен, что Норт знала куда больше об этом. Она часто была под этим тёплым взглядом, блондин видел. Видел, как Маркус смотрел на неё. Ох, великий rA9, как он хотел оказаться на её месте в это время. Быть тем, с кем предводитель обращался так ласково, даже сейчас. Ну конечно. Эти двое счастливы. Они снова соприкоснулись голыми руками, без голограммы кожи, была видна обшивка и разряды, пробегабщие по их рукам. Он целует её. Саймон отдал бы всё на свете, чтобы сейчас оказаться на месте девушки. Но всё, что он мог сделать, это вымученно улыбнуться, замечая, что Маркус действительно счастлив. Ну чем она это заслужила? Своей жестокостью? Целеустремленностью, решительностью... Она прекрасно подходила. Они были так похожи. Видимо, лидеру нужна была сильная опора рядом, и глупые сантименты Саймона здесь были ни к чему. Блондин пытался убедить себя, что неприязнь к девушке не безосновательна. Парень прекрасно помнил, как она собиралась застрелить его на крыше, лишь бы информация не попала врагам. Да блондин сам бы себя застрелил, если бы был риск того, что он причинит вред Иерихону. Маркусу. Но Маркус его пощадил. И когда была возможность избавиться от Норт, Саймон еле сдерживал отчаянные нотки в голосе при убеждении в том, что девушку уже не спасти, хоть в глубине души и понимал, что лидер не поступил бы так. Он слишком много внимания уделял досканальному изучению, чтобы искренние поверить, что предводитель смог бы кинуть своих. Поэтому оставалось только с тоской наблюдать, как взметнулся плащ и Маркус побежал к раненной девушке, рискуя собой. Конечно. Он полон чести и благородства, и не оставил бы никого в беде, когда есть возможность помочь. Ещё одна причина, по которой такой, как Саймон не сможет ему понравиться. Послушать только одни его речи. Сейчас, в свете прожекторов, его лидер выглядит божественно. Иногда девиант сомневался, что его религия заключается в rA9, а не в Маркусе. Потому что сейчас парень готов согласиться с чем угодно, что бы ни предложил ему возлюбленный. Когда голубоглазый шёл за Маркусом, он забывал обо всём, кроме своих чувств к нему. Это бушевало внутри него, приносило физическую боль, невыносимо было оставаться наедине. Он одновременно боготворил и проклинал эти моменты, потому что сейчас труднее всего сдерживать себя. Система вопила о перегреве, диод отчаянно сверкал красным, этот срыв был куда сильнее других. Зачем, ну зачем rA9 позволил ему остаться одним? Невозможно. Тяжело дышать, он так близко. Протяни руку и коснись. "Люблю тебя..."— одна мысль билась в голове, рвалась наружу. "Я люблю тебя."— вертелось на языке, так желало соскользнуть. "Я люблю тебя, Маркус!"— единственное, о чём только можно было думать сейчас. —Люблю тебя... —Что ты сказал?— высокая фигура впереди остановилась вполоборота к нему. И только сейчас Саймон осознал, что сделал. Это сорвалось. Он не смог сдержать. Руки взметнулись вверх, закрывая рот. Но уже поздно. Дрожащие голубые глаза бегали по по земле, носкам ботинок, подолу плаща напротив, но не смели подняться выше. —Саймон, что с тобой?—обеспокоенный голос стал ближе. Казалось, тириумовый насос сейчас перестанет справляться, а вентиляционная система уже несколько минут как дико сбоила. Этого не может быть, нет. Только не так, только не сейчас. —Саймон!—Маркус схватил его за плечо, встряхивая. Блондин мотнул головой и собрал остатки своего разума, чтобы перехватить руку, взяться за смуглую ладонь и оголить свою кисть, полностью открываясь. Это было отчаянно, он крепко сжимал чужую руку, пока на ней с колебаниями не проступила обшивка. Всё разом рухнуло. Огромный поток информации хлынул в него, и он понимал, что сейчас Маркус чувствует то же. Чувствует, как тяжело ему сейчас, как больно. Как невозможно сильно он любит. "Я люблю, Маркус. Ты ведь чувствуешь это, ты чувствуешь мою боль сейчас." Руку резко одёрнули, неприятно разрывая контакт и чужое тепло отпрянуло на шаг. —Как ты мог...—раздался тихий, шокированный, до боли знакомый и такой любимый голос. —Прошу, прости меня. Хотелось просто пропасть. Исчезнуть прямо на месте. Блондин прижал руки к своей груди, опуская голову ещё ниже. Это худшее, что могло с ним произойти. Вот так. Сейчас. —Нет, не надо... просто... Давай мы просто забудем об этом. Саймон лишь кивнул. Кивнул и отвернулся, пытаясь подавить слёзы, но выходило ужасно. Это буквально приносило физическую боль, и парень до этого момента не верил, что такое возможно. Но сейчас в груди болело так, что хотелось вырвать сердце и больше никогда не возвращать его. Маркус ушёл, оставляя его с этой болью. Больше они не оставались одни. И Саймон понимал, что больше никогда их отношения не станут прежними. Теперь он знает.