Обезумевший от любви

      Рыжеволосая девушка бежала по улицам. Был дождь. Очень сильный дождь. А девушка была лишь в платье. Ее волосы спутались, намокли и испачкались. Тушь растеклась по щекам. Она бежала и плакала. Горячие дорожки оставляли слезы на щеках. А она все бежит…

***

      Придя домой, Василиса все еще плакала, чем и разбудила свою маму. Та расспрашивала, что случилось, но Василиса молчала. Тогда мама сдалась и начала приводить дочь в порядок: забрала платье и отправила в душ.       Горячие капли так помогают собраться с мыслями. На запястьях и бедрах были синяки, а нижняя губа — разбита. Василиса пробыла в душе 20 минут, в основном просто стоя под напором воды, после чего, надев ночнушку, отправилась спать. А мать Василисы, закинув платье в стиральную машину и успев помыть посуду, хотела подойти к кровати, но через дверной проем увидела спящую Василису. Но не мирным сном, а тревожным. С ней что-то случилось. И это «что-то» очень повлияло на Василису.

***

Через неделю все узнали что Ярис — насильник. Вмешалась полиция и всякая ерунда. Вы думаете, «Это наверное Василиса рассказала!» Нет! Нет, нет, нет! Это рассказал какой-то незнакомец, пожелавший быть в тени. Василиса думала, кто это. Но незнакомец хорошо все продумал, чтобы его не узнали. В итоге она махнула на это рукой.

***

POV Фэш       Василису чуть не изнасиловали. Вот это поворот! И кто же тот таинственный спаситель, знают только три человека. Это я, Лёша и Ник. Кто же спаситель? Это… Я. Лёша тогда бурно отреагировал на то, что эту рыжую чуть не изнасиловали. Я даже подумал, что он влюбился, но вовремя вспомнил, что это же Лёша! Он — бабник, да и Василиса, как-никак, его лучшая подруга. Как он может влюбиться?! Я посмотрел в полок в своей комнате. Глупо, но Лешка становится всё страннее и страннее. Я сам его не узнаю, но предчувствие, что с ним что-то происходит, не исчезает. POV Фэш конец POV Лёшка После того случая я чуть не задушил Яриса прямо там. Он не смеет прикасаться к ней! Никто, кроме меня. Я чувствую, как кровь закипает с каждым разом, как только вспоминаю тот день. Василиса так испугалась, что мне стало страшно, ведь человек много чего может сделать в страхе за себя. Я соскочил с кровати, точно зная, что сейчас сделаю. Твердой хваткой схватил телефон и нашел в контактах Чаклоша. Сначала шли гудки, а потом нервный голос сказал: — Лёшка, я тогда выпил. — Ну, привет, Ярис, — я старался говорить так, чтоб мой голос не был слишком ядовитым, — Всё нормально, я понимаю тебя. Да и Василиса уже не злится на тебя. Я вот, что звоню: ты занят сегодня? — Нет, а что? — Хотел позвать в клуб потусить. — Ну, я даже не знаю, — сомневаешься, значит. — Да идем, парни не идут, вот я тебя и позвал. Давай, не пожалеешь. — Эм, ну ладно, какой клуб? — «Искра». Я буду ждать, через двадцать минут будь там. — Хорошо, пока. — Пока, — он сбросил. Я взял Руби* и выскочил из дома. Не буду медлить. Через несколько минут позвонил Ярис. — Алло, Лёш, ты где? — Я за углом, курю. — Сейчас подойду, — действительно, через минуту показался Чаклош. — Как дела? — спросил я вежливо, и кажется, тот не уловил какого-то подвоха. — Отлично. — А вот у Василисы не отлично, — я видел, как он напрягся, — Как думаешь, зачем я тебя позвал? — Лёш… не надо, — а, кажется, всё-таки понял. — Что не надо, дорогуша? — я резко достал Руби, и всадил его прямо в живот Ярису. Тот упал на колени и начал задыхаться, — Думал, я тебе так просто это прощу? Нет, Чаклош! — и ударил его ещё раз, только в бедро, тело Яриса вздрогнуло, и он что-то прохрипел, — Чего-чего? — Василиса… когда узнает… — из его рта пошла кровь, теперь он сидел на асфальте. Он не договорил. Я вытер Руби платком, пнул его в бок и ушел. Он слабак. Умер от второго ножевого. Некоторые и после седьмого живут. Я сплюнул, и где-то глубоко появилась мысль, что, возможно, Василиса узнает. Конец POV Лёшки