БиллДипп. Утони в моём игноре.

      Диппер шёл, а точнее бежал по тропинке, думая, «Что значит жестокость?» Жестокость — это не тяжелый рок в колонках, не размазанные по ебалу слёзы твоего мальчика и его мольбы прекратить бить. Это не любовь унижать тех, кто слабее тебя, и даже не возбуждение от просмотра порно с бдсм. Жестокость — это не то чувство удовлетворения, которое охватывает тебя, когда ты берешь своего парня за патлы и с размаху ударяешь его прямо по лицу, а он кричит твое имя и пытается отползти от твоего ремня. Это не крики соседей, которые просят тебя тише ебаться, это не толкнуть обычного прохожего в метро, потому что он тебя раздражает. Жестокость — это отвратительно, низко и ужасно. Это когда ты берешь нож, и холодное лезвие скользит по нежной коже того самого мальчика, который уже не может кричать, чтобы позвать на помощь. За несколько часов, у него пересохло в горле, потому что он орал так громко, что закладывало уши. Жестокость — это когда ты топишь животное, которое просто надоело тебе, и тогда ты отнимаешь у него то, что нельзя вернуть — жизнь. Твоя жестокость выедает тебя изнутри, сантиметр за сантиметром, кусочек за кусочком, превращая тебя в неадекватного гандона, который больше всего на свете любит причинять боль, потому что искренне наслаждается процессом. Ты издеваешься над всеми, кто окружает тебя, начиная от твоих близких и любимых людей, которые терпят весь тот ужас, что ты творишь, и заканчивая обычными прохожими, на которых ты кидаешься, когда тебе скучно. Ты заставляешь людей чувствовать себя уже проигравшими, когда смотришь на них, гордо и свысока, давая понять, что они — ничтожества по сравнению с тобой, и ты в любой момент можешь плюнуть им прямо в лицо. Жестокость — это не помогать человеку, находящемуся в депрессии, а довести его до той крайней точки, за которой необъятная пропасть и пустота. Это толчок, удар в спину, чтобы человек сорвался вниз, рассекая обессиленным телом грязный воздух. Жестокость будет жрать тебя изнутри, причем так стремительно, что ты вряд ли потом вспомнишь, был ли хорошим и добрым когда-либо. Она настолько сильно влияет на твой мозг, заставляя совершать ужасные поступки и отвратительно относиться к тем, кто тебя любит, что ты и сам начинаешь верить, будто поступаешь правильно. Зачем уважать кого-то, если у тебя есть ты сам? Быть жестоким человеком ужасно и невыносимо, но только для других, а не для тебя самого. Ты испытываешь невероятное удовольствие, когда берешь своего мальчика за волосы и хуяришь его лицом об асфальт, оставляя симметричные пятна крови. Ты закусываешь язык в оргазме, когда его мертвенно-бледное тело слабо шевелится, изо рта идет кровь, но он молчит, зная, что если начнет говорить что-то не то — ты продолжишь бить. Окружающие люди начнут бояться смотреть тебе в глаза, потому что ты — неадекватный и пизданутый ублюдок, но тебе понравится. Жестокость — часы, проведенные за наблюдением изуродованного тобою чужого тела, которое едва дышит, потому что больше не может сопротивляться боли, накрывшей его с головой. Он отчаянно пытается отключиться от этой ужасной реальности, но сталкивается с невозможностью этого, ведь ты периодически толкаешь его, проверяя наличие сознания. У него внутри преобладает болезненное чувство опустошенности и разочарования в тебе, но об этом он, конечно же, не скажет. Ты холоден, непреклонен в своих действиях и мыслях. Ты — то, на чем замыкается его вселенная, а жестокость внутри тебя — то, что управляет твоим сознанием, превращая тебя в монстра, неспособного чувствовать и сопереживать кому-либо. Но тебе это нравится, верно? Вот оно всё в точности что думает Диппер про Сайфера. Он ненавидит его. Любовь перешла в ненависть. А всё из-за настырности и баловства. Рано или поздно такое случиться когда у Диппера будет в руках жизнь Сайфера. и сейчас бы он сказал себе, что не будет его щадить и прикончит, но так ли это будет в будущем? Когда я протянул ему руку, то уже знал, что он ни чем не отличается от тумбочки возле моей кровати. Его взгляд был блеклый и потухший, он будто рассыпался изнутри. Конечно же, я хотел добить его окончательно. Думаю, он и сам хотел этого. Но почему-то пожалел его. Может я хотел его оставить в живых, что бы оторваться на нём снова? Но всё же. Он умный мальчик. Он не доведёт себя до такого состояния снова. А меня довести до такого состояния, не возможно. Я слишком бесчувственный, хладнокровный и сумасшедший. Безумен. Если сказать одним словом. Но как я мог допустить того, что бы он слинял? Окно открыто. Как у него только получилось? Молодец, малыш. Не глупый, Но всё же… Я же в любой момент могу телепортироваться к нему. Надо бы его напугать. Включу сигнализацию. Всё равно нечего не будет. Он просто быстрее побежит до хижины, а сюда сбегутся звери на звуки. И всё. Диппер добежал до дома. — Дома кто-нибудь есть? Крикнул он в пустоту. Тишина. Походу дома не кого. Значит вопросами будут докучать позже, а сейчас ему бы очень сильно хотелось бы спуститься в подвал к Форду. — дядя Форд? — Диппер? Ты пришёл! Где ты был? — это долгая история. — потёр он затылок. И из другой комнаты вышел Форд. — о боже… что с тобой произошло? Молчание. — Билл? — типа того. — этот ублюдок, до сих пор развлекается таким способом. — то есть, с тобой он проворачивал такое же? — нет, он мне просто рассказывал, что как-то раз переступил не по ту сторону и ходил по городу с ножом и рассекал всем головы. Его не возможно было поймать или убить. — ясно. А где все? — тебя пошли искать, Парень! Тебя целую неделю не было. — как… целую неделю…? — иди ко мне, хотя бы. — Форд подошёл к парнишке и обнял его. — прости, что не защитил тебя от его лап. — это была моя вина. Ты не в чём не виноват. — надо было мне больше уделять тебе время, но я так сильно погрузился в эти записки. Хотел вернуть невозможное, что забыл о самом главном. — дядюшка, это всё был обман. — что ты имеешь в виду? — я когда виделся с Биллом, я при поцелуе всунул в него устройство. и он мне всё рассказал. — Диппер, он же побочный. по этому он на тебя и сорвался. внутри этого маленького устройство содержится лекарство. для людей он смертельно опасен, а на разных существ он действует так как он вёл себя в раннем возрасте. — я оказывается так мало знаю про Билла. Ладно я пойду переоденусь пожалуй, а то в этой кровавой одежде не особо хочется ходить. — хорошо. Только сильно не задерживайся там. — не бойся, дядя Форд. Я всего лишь быстро умоюсь, переоденусь и к тебе. — в следующий раз, я тебе не дам видится с Биллом. — хорошо. — сказал он с улыбкой и вышел уже в гостиную, сказав самому себе. — следующего раза уже наверно и не будет. Он поднялся на чердак. Открыл шкаф. Чистая одежда. Боже. Быстро скинув грязные шмотки, он переоделся и почувствовал себя на много легче. Одежда была не мокрая и не грязна, после пробежки по лесу под дождём и пару смачных упадов на влажную землю. Подойдя к раковине, он начал умывать лицо. Чистое лицо, хоть и щипало немного. Так было лучше. — диктофон? Посмотрел он на раковину. — но ведь когда я сюда зашёл его не было. Он включил его. * Звуки начала записи *  — В последнее время, я задумывался над тем, почему же люди терпят боль и позволяют другим издеваться над собой. Вот ты стоишь над ним с новым ремнем в руке, вся его рожа избита в кровь, он рыдает, но не позволяет себе даже задуматься над тем, чтобы убежать. Мне слишком противна человеческая слабость и неумение дать отпор, так что я продолжаю избивать его, пока он не падает на пол в собственную кровь. Его глаза наполнены болью и безысходностью, но среди них я не нахожу страха. Он понимает, что я могу с легкостью забить его этим чертовым ремнем практически до полусмерти, но в то же время он отказывается признаваться в этом самому себе. Он будто до последнего момента ищет во мне что-то хорошее, и надеется, что я не такой, каким себя показываю. Что мы видим за нашими окнами? Мы видим мир, построенный на лицемерии, жалости, боли и похоти, но в большинстве случаев люди отказываются верить в это, однако я каким-то неведомым самому себе способом умудряюсь находить в толпе тех, кто с радостью упадет мне в ноги и будет молить схватить тот же новый ремень, чтобы почувствовать себя принадлежащими мне. Иногда мне кажется, что это дико: сознательно идти на встречу с болью, насилием и жестокостью. Насколько человек должен быть мазохистом, чтобы побороть один из самых сильных человеческих инстинктов, инстинкт самосохранения? Насколько человек должен быть больным на голову, чтобы позволить тушить сигареты об свое тело, таскать себя за патлы по всей квартире и при этом не иметь права голоса? Я всегда считал, что жалких и ничтожных людей нужно сжигать на кострах или вешать в гостиной. Как правило, они являются лишь инструментом для достижения целей, средством для получения удовольствия или лекарством от скуки, но не более. Обычно такие люди ничего из себя не представляют, они способны лишь на незначительные поступки и одноразовые действия, но стать чем-то особенным, они просто не в силах. По-моему, это чертовски грустно — быть никем. Прости парнишка, если я чем-то тебя обидел, но по другому бы ты не понял кто из нас двоих хозяин. Смирись с тем, что рано или поздно ты смиришься. Станешь полностью принадлежать мне. И будешь как щеночек. Ведь я буду отрываться на тебе, когда мне вздумается. Ты хотел узнать настоящего меня? Ну что ж, смотри. Вот он — я. ЛИЦЕМЕРНАЯ МРАЗЬ! Я предупреждал тебя, но ты всё равно идёшь так, как тебе вздумается. Ну же, получай и радуйся тем, что теперь ты принадлежишь мне. Ты стал моим. Теперь ты не уйдёшь просто так. Ты не Форд. Так что страдай. Ещё раз таких ошибок, я не допущу. * Звуки прерванной записи * * запись закончена * — зачем он пытается вбить мне это в голову? Для чего? Как меня уже бесит тот факт, что он считает что, я принадлежу ему. Не хочу выглядеть жалким, но как мне поставить его на место? Всё же, он не стал вбивать это себе в голову., но что-то его беспокоило. ненависть… Она должна проходить или оставаться? «, а что ты сейчас чувствуешь?». Я чувствую слабость. " ненависть должна проходить, но полюбить его снова будет сложно.» Ну да, кто ж такую мразь полюбит? Почему мне хочется с ним поговорить? " одиночество. Ты не чувствуешь рядом родственной души. Вот и ощущаешь тоску.» — прости. — прошептал он. — прости что я жалкий. Билл, прости меня! — кричал он в пустоту. И что это нашло на мальчишку? Но как не странно, это сработало. Появился сам Билл. Ни очередной диктофон или записка. Это был сам он. Настоящий. — Билл? — Сопли подбери, сопляк. Тебе не за что извиняться. Я обещал себе, что больше не буду так себя вести, но не сдержал своего обещания. Ты довёл меня до крайности и даже не смотря на то, что я наговорил и то, что сделал, ты при этом не сдался. Ты сумасшедший, Диппер. Такой же как и я. — улыбался он мне вытирая дорожку слёз у меня на щеке. — такой же как и ты? — повторил я. — да, сосна. Такой же. Не кто из близнецов Пайнов не доходил до такого. Ты реально отличаешься от всех. — но с чего ты взял, что я твой хозяин? — я тебе позже расскажу про твоих предков. Диппер отошёл от Билл. Ему казалось, что это иллюзия. Но это был настоящий он. И он что… и в правду хвалил его? За что? За такой характер? Пайнс не мог в это поверить. Ему и не надо было.