Зажги меня

Привет, дневник. Меня зовут Сьюзан Алерт. У меня нет пламени в груди. Мне двадцать два, я пишу записи в какой-то зашарпанный блокнот. Думаю, нужно с этим завязывать и искать хотя бы какого-нибудь партнера. Ей восемь. Она узнает впервые о том, что такое пламя и как оно работает. Сьюзан нравится это, ей нравится само упоминание живого огонька в груди. Конечно, она верит, что в далеком будущем обретет его. И все будут завидовать, какое яркое будет пламя у нее в груди. Ей двенадцать, и у нее появляются первые подростковые гормональные всплески. Появляются признаки роста замечательной части тела — груди. Но не появляется признак наличия соулмейта. Она не слишком парится из-за этого, но ее расстраивает, что у ее одноклассниц уже появились какие-то зачатки пламени. Маленькие, разгорающиеся угольки в груди, открытые всеми возможными кофточками, чтобы показать, мол: «смотри, какая я классная, у меня есть пара. А что, у тебя не горит пламя? Ну найдешь, не волнуйся. Ха-ха, а я лучше». Никто, конечно, так не говорил, но почему-то Сьюзан казалось, что так думает большинство в этом чудесном обществе. Ей шестнадцать. Некоторые одноклассницы уже нашли свое пламя. И они стали такими, какой она представляла себя в восемь. Они стали девушками, которым завидовали другие. Одноклассники не особо парились из-за пламени. Оно у них просто было. Еще полгода назад огонек не появлялся только у нее и ее лучшей подруги. Но вскоре она, радостно позвонив по телефону в час ночи, перед важной контрольной, кажется, сообщила о появлении соулмейта. Сьюзан, конечно, обрадовалась за нее, позавидовав при этом, как говорится, белой завистью. Но проплакала всю ночь, понимая, что одна такая. Ее ломало, ей хотелось перестать ходить в идиотскую школу, выходить на улицу. Она не хотела видеть этих чертовых людей и их пылающую грудь. Подростковая буря бушевала изо дня в день. Слезы катились при малейшем упоминании пламени. Ей девятнадцать, и, казалось бы, подростковые бури должны утихать, выросла грудь и пропали прыщи. Волосы перестали выглядеть жирными соплями. Фигура слегка округлилась и стала четче, в зависимости от того, где посмотреть. К ней даже попытались подкатывать на улице, но видя, что она какая-то не такая, необычная, без огонька, сразу уходили. Она, закончив школу, решила поступать в университет через год, поискать половинку или свое пламя возродить. Решить эту идиотскую проблему, на которую при первой же возможности давит предрассудками общество. Благо, родители могут позволить такое дочери. Да и с радостью хотят это сделать. Такой обеспеченной и высокопоставленной семье стоит иметь нормальную дочь. Ей двадцать один, и она не нашла свою половинку. Но пытается, старается встречаться с другими людьми, не обращающими внимание на отсутствие огня. Ей двадцать один, и родители решили от нее отречься, почти не пересекаются и, тем более, не зовут на деловые, например, какие-то встречи с бизнес-партнерами, и семейные вечера, хотя изначально она должна была стать наследницей бизнеса, как единственный ребенок в семье. Единственное, что осталось со времен благополучной семьи — ее имя и фамилия. Сьюзан Алерт. Красиво, но как такое красивое имя и такое привлекательное, но упущенное будущее, могло достаться такому неудачливому человеку. Ей двадцать один и она шьет себе одежду так, чтобы не было видно пустой выемки в груди. Ей двадцать один и она старается не снимать широкое прикрывающее белье даже при молодом человеке, чтобы он лишний раз не смущался, пусть и любит ее. Ей двадцать два и она несчастна в браке. Но она привыкла к несчастью. Старается вести себя как подобает замужней женщине и любит своего мужа, хоть и понимает, что он не ее огонь. Общество, которое привыкло изгоев гнать в спину, ненавидит такие браки и союзы. И не стесняется давить на пару, пытаясь сломить их.

***

Сьюзан целует своего любимого, легко притягивая его за галстук. Сегодня они решили прогуляться по парку, где обычно ошиваются мамаши с детьми, гуляющие подростки. Слышит надменный, противный голос одной из женщин, стоящих неподалеку. — Господи, какой позор, она не любит его, у нее нет пламени. Господи, как он может это терпеть. — Алерт хотелось подойти к этой женщине, заставить ее посмотреть в глаза и сказать то же самое. Но она, крепче сжав руку мужа, пошла дальше, буквально сгорая от ненависти ко всему миру. Общество давило своими стереотипами. Общество душило своими предрассудками. — Черт, Сью, я так не могу. — Он шепчет, смотрит ей прямо глаза, боится ранить, но не может так. У нее щемит в груди. Замирает сердце, она думает, что вот сейчас он скажет ей все, что думает про пламя. — Пойдем, пожалуйста, в другое место. Здесь слишком много этих идиотских взглядов и комментариев. Ненавижу их. От сердца отлегло. Она может снова дышать. В груди перестает щемить так сильно и она даже может улыбнуться. — Пойдем, — тянет его в направлении автобусной остановки, откуда можно поехать в ее любимую кофейню в центре города. Они пьют кофе. Улыбаются друг другу, чувствуют любовь, тепло и нежность. Сьюзан счастлива ровно настолько, насколько может быть в данной ситуации. Ей тоже больно ранить отсутствием огня парня. Но она любит его всей душой, потому что не знает другой любви. Не знает, каково это. — Я люблю тебя, — шепчет, стирая маленькую слезинку, покатившуюся по щеке. Прижимается к нему, обнимает и ставит чашку обратно на стол, чтобы ненароком не разлить напиток. — И я тебя… — Отводит взгляд на секунду на ее выемку для огня, а потом все-таки вспоминает, что это было лишним. — Прости. — Целует в макушку. Потом отпускает и тянется за своей чашкой. Алерт, улыбающаяся, смотрит на него. Взгляд невольно падает ниже. Видит, как пламя разгорается, удивляется немного, а потом чувствует, что ей не слишком хорошо. От понимания, что, кажется, его соулмейт рядом. От понимания, что вот так вот все потерять, это глупо. Пьет кофе, надеется, что это состояние пройдет, что мысли отступят. В груди что-то колет. При виде девушки, зашедшей в кафе, она задерживает дыхание. Слезы текут из глаз. Муж понимает, что происходит. Он чувствует жар, но ему жалко девушку, сидящую рядом. Дама, с горящим огнем, видит его. Срывается, бежит, улыбаясь. — Ты тот самый! Я тебя нашла! — Она не может скрывать свою радость, а Сьюзан от происходящего просто выпадает. Как легко можно все потерять. В голове будто ураган, сердце болит, а легкие, словно наполненные водой, отказываются спасать положение. Плывет сознание при виде того, как соулмейт мужа целует его, а он даже не против. Просит подождать минутку. Поворачивается к Алерт. — Пожалуйста, не вини себя, дело не в тебе. Прости меня, Сьюзан, я тебя любил, но ты не моя половинка. Прости, молю. Сьюзан не слушает. Подрывается, выскакивает из кофейни, чувствует, что слезы из глаз льют ручьем. Очень плохо видит дорогу, но бросается, забывая обо всем, наплевать. Плевать, плевать, плевать, лишь бы боль ушла. Плевать на все, лишь бы умереть сейчас, скрыться от всепоглощающей волны боли. Начинает разбирать что-то вокруг себя в каком-то лесочке. Оглядывается, еще не слишком темно. Не хочется возвращаться в дом, там будет он, он может взять свою любовницу с собой. Хочется биться на земле. Хочется разорвать себя, достать это чертово сердце и выкинуть его, чтобы было не так больно. Хочется разбить голову, чтобы не думать о нем. Хочется заткнуть дырку где-то внутри. Утонуть, повеситься, вскрыться, отравиться, как-то перестать так страдать. Бьет кулаком об ближайшее дерево, бьет, пока не заканчиваются силы, пока рука не начинает кровоточить. Пока душевная боль не сменяется физической. Пока пустота не сменяет страдания. Пока боль не притупляется, не становится глухой и какой-то слишком приевшейся, будто она такой и была. Пусто, жутко и холодно как-то изнутри, будто что-то давит на грудную клетку, грозясь переломать ребра и вылезть, распоров кожу. Со временем человек привыкает. Она не привыкла, она лишь смирилась, постаралась утешить себя тем, что к этому все шло. Получалось ужасно. Вернулась на квартиру к утру, когда в душе осталась лишь пустота, пожирающая сознание. Она хотела бы уйти отсюда. Место навевает слишком много воспоминаний. Но ей некуда идти. Снимать новую квартиру? Может, хорошая идея, но денег совсем нет. Даже если попытаться продать квартиру, то это может затянуться. А съехать хотелось бы сейчас. Гадко. На языке металлический привкус. Прокусила губу. Боль, будто в замедленном действии, дала о себе знать только через пару минут. Сьюзан сидит на подоконнике, смотрит в окно и ничего не ощущает. Хочется в это же окно выйти, но здравый смысл и надежды на светлое будущее помогают остаться в том же положении. А еще полное отсутствие сил, неимоверная усталость, будто она весь день таскала тяжеленные грузы. Гадко. Закрывает глаза, но сразу появляются картинки их с мужем счастливой жизни. На эмоциях открывает окно, сдирает с пальца кольцо и бросает. Из груди рвется крик, она выпускает его наружу. Небеса, будто чувствуя всю глубокую боль, исходящую от Алерт, разверзлись, полился сильный дождь. Чувствуя желание отвлечься, Сьюзан выбегает на улицу, не заботясь о том, что после такого может и простудиться. Холодные капли стекали по ее лицу, а люди, бегущие в укрытие, смотрели с каким-то презрением. Гадко. Чувствует жжение в глазах, но больше не может плакать. В носу как-то покалывает, но слез все еще нет. Падает на колени, бьет землю под собой кулаками. Кричит, дает волю эмоциям. Снова шок в глазах людей. — Идите к черту!!! — Улыбается, начинает смеяться как сумасшедшая. Готовилась к такой потере, но не справилась с ней. Сдалась, сломалась.

***

Ей двадцать три. Она сдалась и не старается жить со своей «убогостью». Но и закончить страдания в этом мире она не может. Так и ходит пустышка, оболочка Сьюзан, когда-то счастливой и лучезарной девушки. Она сама не поняла, как ее сломало то событие. Она была к нему готова, она знала, что так будет. Но адская боль со временем лишь слегка притупилась, но никуда не ушла. Время не лечит, оно лишь притупляет, помогая забыть какие-то частицы прошлого. Люди смотрят на нее с нескрываемым шоком. Некоторые смотрят с жалостью, другие с отвращением. Им не понять. Никогда народ не мог признать, осознать того, что бывают те, кто не подходит под их рамки. Они душили, жгли, убивали или просто гнобили «не таких». Гадко.

***

— Ой, простите ради бога. — В нее на улице врезается какая-то девушка, лет пятнадцати, с огоньком в голубых глазах. Невинная, милая, какая-то по-детски радостная. От столкновения падает и тихонько ойкает, ударяясь. Сьюзан помогает ей встать. — Да ничего, все в порядке. Ты хоть сама не ушиблась? — Смотрит на нее, взгляд невольно падает на яркое пламя в груди. — Нет, нет, простите еще раз. — Та тоже окидывает взглядом Алерт и, случайно натыкаясь взглядом на выемку для пламени, заинтересованно смотрит. — Такое бывает? — Как обухом по голове. Воздух застревает в легких, выдохнуть или вдохнуть не выходит. Глаза застилает пелена, но она быстро проходит, стоит поморгать. Сьюзан стоит пару минут в ступоре. Потом, наладив дыхание и сердечный ритм, отвечает. — Да, крошка, иногда люди бывают и с таким недостатком. — Опускает глаза, сдерживает слезы. — Это не недостаток. Это изюминка, — не успевает закончить, кто-то издали зовет ее. Убегает, оставив Сью наедине со своими мыслями. Давая пищу для размышлений на несколько часов вперед. Девушка притупленно смотрит, идёт домой, не зная, что и думать, как реагировать на сказанное. Но слова западают в самое сердце. Не все люди ведут себя так гадко и убого, как она думала. Чувство благодарности к этой милой девушке, казалось, заглушило все чувства внутри.

***

Ей уже тридцать пять. Она до сих пор одна. Но уже смирилась с этим, превозмогла боль, оставив лишь ее маленькие осколки. Решила, что так нужно и молилась, чтобы огонек не загорелся, чтобы не разрушить чью-то еще жизнь, она не хотела ломать другого человека. Она боялась, что ее соулмейт, если таковой существует, уже в отношениях, более радостных и счастливых, и что она, как когда-то та незнакомка, причинит ему безумную боль и сломает его, будто стеклянную статуэтку.

***

Смотрит в окно своего офиса. Она смогла найти работу, хоть с такими изъянами могли и не принять. Но начальник был добр к ней, только попросил носить закрытую одежду. Коллеги удивлялись, но потом, услышав гневную речь, что это не их дело, успокоились, только изредка бросая на нее удивленно-разгневанные взгляды. Сьюзан было все равно. Она старалась сконцентрироваться лишь на работе, чтобы не оставалось времени на внутренние переживание. Из-за отсутствия все того же злосчастного огня, Алерт казалось, будто она гниет изнутри. Будто пустота ее пожирает. Хотя, что пожирать, если все давно уже кануло в лету, в те самые двадцать два. В окне виден ночной город. Зима, темнеет рано, удается насладиться закатом, хоть он и не самый красивый, не такой, как летом. Холодные хлопья снега, летящие сверху, падают на ресницы и от холода чувствуешь себя живым. Именно это ощущение нравилось Сью. Она хотела чувствовать себя живой. Поэтому часто гуляла, выполняла все поручения на работе, связанные с передвижениями по городу. Это помогло ей сбавить в весе, но, конечно же, никого, тем более ее саму, это не слишком-то волновало. Пустышка Сьюзан Алерт — вот кто она теперь. Слезы текут по щекам. Стоит на крыше дома, где снимает квартиру, не в силах это терпеть. В груди жжет, больно и противно. Утирает рукавом щеку, смотрит вниз. Где-то там суетятся люди с огнями в груди, с горящими сердцами. Ее сердце давно потухло, превратилось в пепел и распылилось по телу, доставляя неприятные ощущения. Страх, хоть и не сильный, заставляет пальцы трястись, а мозг перебирать воспоминания. Вот она кладет записку на тумбочку, не зная, для кого или чего. Удаляет всю информацию из телефона, компьютера. Закрывает дверь на ключ и кладет его в карман пальто, надевает его. Скидывает пальто на поверхность крыши. Последний раз вдыхает ледяной воздух, живая, но всего на пару секунд. Делает шаг, все будто в замедленном действии. Видит пламя в груди, бросая взгляд. Оно разгорается, но слишком поздно. Это уже не важно. Падение, глухая боль, страх отступает, приходит смирение, отчаяние, что жизнь получилась такой пустой и болезненной. Сознание почти в эту же секунду отключается. Спасибо, жизнь, я плюю тебе в лицо. Сознание вернулось. Словно заменили лампочку и снова щелкнули выключателем. «Это ад?!» — Проносится в голове, но она мысленно откидывает эти мысли. Бред, ада не существует. Наверное, просто мозг последние секунды жизни что-то пытается сделать. «Смирись и расслабься.» Мерный писк аппарата. Какие-то голоса, словно через водную пелену. Глаза хочется по привычке открыть, но веки тяжелые. С трудом делает это. О нет, жизнь не осталась в долгу, плюнула в ответ. — Многочисленные повреждения, переломы, рваные раны, но жить будет. На поправку, правда, пойдет совсем нескоро и лечение будет очень долгим. Но, к вашему счастью, она справилась с этим и поборола смерть. Не всем это удается. «Так, этот человек в белом врач. А вот это?» — Мысли проносятся быстрей, чем ослабленная Сьюзан в состоянии на них концентрироваться. Рядом с кроватью сидит человек с ярким пламенем в груди, пристально смотрит на нее, не любуется, но в глазах читается что-то вроде облегчения. Во рту сухо. Первая попытка что-то сказать успехом не увенчалась. Вторая, к слову, тоже. Только глотнув воды, она смогла спросить: — Кто вы? Я что, в больнице? Я жива? — Хотелось плакать, кричать, ничего снова не вышло. А жизнь, оказывается, та еще сволочь. Плюнула снова и еще сильней. Человек, сидящий рядом, сжал ее руку, указывая на свое пламя, а потом на ее грудь. Она только сейчас почувствовала жжение. В глазах читался полный шок. А человек напротив лишь кивнул. — Меня зовут Альберт Круз. Видимо, твой частый посетитель до полного выздоровления и после. — Сьюзан Алерт. Видимо, твоя новая забота и совсем не против этого.