Ночь на Соборной улице

В груди все горело от выпитого спиртного и скуренных сигарет. Рядом с диваном тихо таилась расстроенная гитара, которую не брали в руки, наверное, последние полгода точно. Это была квартира Ваша, и похожа она была на своего хозяина как две капли воды — в вечном беспорядке, в пепле от сигарет, разбросанном по полу; встречающая новых бесконечных посетителей в своем скромном существовании. Который сейчас час? Стрелка точно перевалила за двенадцать ночи, но нет сил просто дотянуться до телефона и посмотреть точное время. Александр сидел на диване, наблюдая за тем, как Калинкин пытается справиться со своим пивным бокалом. У них осталось еще много алкоголя, но не было уже ни сил, ни желания, продолжать их пьянку. Казалось бы, зима, но жарко было так, что на лице выступали капельки пота. Либо это отопления в кой-то веки не пожалели, либо просто они переборщили с выпивкой. Саша встает со своего места, прилагая огромные усилия. Снимает с себя черный свитшот и рыщет в шкафу в поисках какой-то футболки. — Ты во сколько завтра будешь уезжать? — язык почти не заплетался, хотя формулировать свои мысли так, чтобы хотя бы самому понять, о чем идет речь, было невероятно сложно. Женя тяжело вздыхает и присаживается в кресло. Он не планировал оставаться у своего товарища на ночь. Они хотели просто прилично посидеть в квартире, немного выпить, обсудить последние события и спокойно распрощаться. Но как-то так получилось, что Саша, когда уже был достаточно пьян, решил добить свой организм еще парочкой литров. На такси деньги тратить не хотелось, ибо сейчас они были как никогда нужными. Парни решили, что лучшим решением в данной ситуации будет дождаться утра, и уже тогда Женя спокойно уедет на маршрутке. Ваш надевает футболку, кидает свитшот куда-то на пол. А Калинкин так и сидит в кресле, вскинув голову вверх, и не подает никакие признаки жизни в течении минут пяти. — Не знаю. Ну, наверное, как проснемся, одуплимся… так и поеду, — Женя устал: это слышно по его голосу, по манере речи. Саша понимает, что пить он уже не в состоянии. — Давай я допью, — парень отбирает у Жени бокал, делает пару глотков, после чего, пошатнувшись, улыбается. — Слабак! Женя тихо смеется, а Саша заканчивает с пивом резво и умело. Он ставит бокал на пол и вновь идет к шкафу: нужно было тоже дать Жене какую-то сменную одежду, потому что никто не думал, что Калинкину придется ночевать, и соответственно, он ничего с собой не брал, кроме денег и телефона с наушниками. — И чем теперь займемся? — Ваш кидает в Калинкина еще одну футболку, достает из карманов сигареты. — Пить, я так понимаю, ты уже не будешь. — Да я такой, чтобы уже просто лечь и ничего не делать. Мне очень весело с моими вертолетами. Если мы продолжим пить, то завтра я просто не дойду на остановки: я сдохну на полпути от похмелья. Саша чиркнул зажигалкой, подкурил и тихо посмеялся с жениной шутки. Значит, сейчас нужно уже ложиться, потому что Калинкин и вправду совсем уже опьянел: никак не среагировал даже на кинутую ему футболку, да и язык его заплетался гораздо чаще и сильнее, чем сашин. Ваш быстро расстилает постель. А вернее он просто расправил покрывало и положил еще одну подушку; скомканное одеяло валялось где-то в углу двухместного дивана. Квартира Саши не славилась широким выбором мебели, и из того, на чем можно было спать, был только этот старенький, местами потрепанный диванчик. Жене было все равно, куда провалиться в царствие Морфея — слишком пьян, слишком ничего не соображает, а потому даже не думает сопротивляться предначертанному раскладу событий — им придется ютиться вдвоем в одной постели. — Давай переодевайся и ложись, — Саша решил поторопить Калинкина, ибо тот как сидел с футболкой на коленях, так и продолжает сидеть. — Чур мое место с краю. Женя недовольно, лениво взглянул на Ваша. Переодеться казалось ему непосильной задачей, но возражать он не стал — раз ночует в чужом доме, значит и жить нужно по правилам этого дома. Лишь тихо спросил: — А ты почему не ложишься? — Я докурю, — Ваш махнул сигаретой в знак подтверждения, — и лягу. Боюсь просто диван пропалить, понимаешь? Да и не хотелось бы просыпаться в груде пепла, как феникс. Лучше пока подумай, чем займемся. — А чем тебе не нравится перспектива просто поспать? — Сон для слабаков. А у нас с тобой еще вся ночь впереди. Только не говори мне, что ты сейчас вырубишься. Потому что я еще спать не хочу. Ваш медленно курил и выдыхал дым в открытое окно, а Женя, переодеваясь, каждой клеткой своего тела чувствовал, как сильно же он горит. Настолько, что футболку надевать даже не хотелось: слишком много жара в этой комната на один квадратный метр. Саша наблюдал за ним с улыбкой на лице, ибо забавно было лицезреть, как Калинкин, будучи абсолютно пьяным, неумело пытается натянуть на себя его вещь. С этой, казалось бы, простой задачей, ему было ой как нелегко справиться. — Хорошо, — в конечном итоге Женя таки смог встать с кресла, после чего сразу же рухнул на диван. — Тогда какие у тебя есть идеи? Что мы, по-твоему, сейчас будем делать? Ваш в последний раз выдохнул дым в воздух, бросил сигарету в пепельницу и, закрыв окно, тоже прошел к дивану. Он лег рядом с товарищем с глубоким вздохом. На секунду ему показалось, что он проваливается куда-то вовнутрь дивана, и совсем скоро декорации в виде белых стен сменятся черной бездной. — Мы могли бы поиграть, — Саша сказал это просто от балды; он не воспринимал все свои идеи как нечто серьезное. Это было первое, что пришло ему на ум, и первое, что слетело с пьяного языка. — Поиграть? — Женя возмущался, что никак не пугало Сашу, а только наоборот смешило. — Ты, блять, сейчас серьезно?! Мне типа заняться больше нечем, кроме как играть с тобой в… который сейчас час ночи? Впрочем, неважно. Смысл ты понял. Эй, ты чего хохочешь?! — Я смеюсь, потому что ты ведешь себя как старая карга. Вечно чем-то недоволен, вечно тебе все лень. Хоть раз ты можешь вообще послушать меня и не выебываться? Ваш тянется к телефону, который был от него в каких-то жалких полметра на зарядке. Женя, после того, как его чуть ли не отругали, притих. С другой стороны, а ведь действительно, когда в последний раз он вот так-вот засиживался до полуночи у своего друга, где они творили разную ерунду? Да, это было бессмысленно потраченное время, после которого все жалели о содеянном. Но эмоции, испытываемые во время этого самого времени, порой могли полностью оправдать последствия. Быть может, Саша прав, и просто нужно хотя бы на секунду перестать думать… логично? — Смотри, — Саша показывает ему экран телефона, но Женя не может справиться с текстом, ибо тот просто плывет. — Короче, суть игры заключается в том, что мы по очереди выбираем одну цифру. Каждая цифра соответствует какому-то заданию. В зависимости от того, какую цифру ты выбрал, ты должен выполнить это задание. Понял? — Бля, это что-то типа из той хуйни в ВК, которую по лс рассылают? Ты серьезно? — Да не выебывайся же ты! — Ваш несильно ударил его локтем в бок. — Ладно-ладно… Тогда чур первый начинаешь ты. И читать всю эту хуйню тоже ты будешь, потому что у меня в глазах все плывет. На том и порешили. Ваш всегда говорил, из каких цифр выбирать — от одного до десяти, или может до двадцати, тридцати… Все зависело от придуманного человеком количества заданий, который каждый из участников обязан был выполнять. Они творили разное. Калинкин должен был выпить последнюю рюмку водки, что в сочетании с пивом, которое у него уже до этого было в желудке, принесло за собой неприятное чувство жжения и “огня” внутри организма. Саша же, в свою очередь, отжимался от пола. Он должен был сделать десять отжиманий, но ослабевшего, пьяного организма хватило только на четыре. Женя пел со своим своим пересохшим горлом, толком не вытягивая ноты, а Саша смеялся с него, забывая о том, что скоро настанет и его очередь. Оба в какой-то момент жалели о том, что начали в это играть — Калинкин жалел, что согласился, а Ваш — что предложил. Но оба они с уверенностью могли сказать, что время, проведенное за этой, казалось бы, дурацкой игрой, было лучшим за весь прожитый день. За своим несуразным поведением они не заметили, как стрелка часов перевалила за третий час ночи. Сон отбило напрочь, как и их чувство собственного достоинства, раз Ваш согласился выпить бокал пива, которое по вкусу уже больше мочу напоминало, чем нормальный алкогольный продукт. Женя лежал на боку, подперев голову рукой, и смотрел на то, как Ваш пролистывает на новый список заданий. Уже и у Саши текст начал плавать в глазах, но порой некоторые задания стоили этих усилий. Наблюдать за тем, как Женя, который на съемках проекта старается сдержать себя от всякого абсурда, теперь творит разного рода небылицы, было чем-то поистине приятным. А атмосфера… теплая, совсем беспечная, позволяла забыть о предстоящем тяжелом дне и будущим проблемам. — Назови цифру от одного до восьми, — Ваш улыбается, ибо прекрасно знает, что сейчас будет: Женя назовет что-то от балды, а потом сам же об этом будет жалеть. — Давай… восемь, — как и полагалось, Калинкин даже не думал о том, чтобы относиться к этому как к чему-то серьезному и решающему — назвал просто то, что на слуху было. Ваш быстро нашел задание. Обычно сначала он читал задание молча, а потом уже только озвучивал его для Жени. Но вместо того, чтобы сразу же сделать это, Саша неожиданно засмеялся. Не просто тихо захихикал, как это порой бывало раньше, а именно засмеялся, звонко и во все горло. — А ты уверен, что не зассышь и сможешь это выполнить? — спрашивает Ваш, когда наконец отсмеялся. — А то до этого… такие задания тебе еще не попадались. — Давай уже говори быстрее, — Женя театрально закатил глаза. — Не надо меня запугивать. Сейчас там будет что-то вроде “станцуйте ламбаду”, а пугаешь так, как будто мне нужно банк грабить. — Ну а если этим заданием будет поцеловать меня? — Ваш игриво подмигнул, а Женя умолк. — Что ты на это скажешь? Наблюдать за реакцией Калинкина было не только интересно, но и даже смешно. Глаза с размером в русский рубль и потеря дара речи говорили о том, что уж лучше бы ему нужно было банк грабить, чем целовать своего друга. Как это вообще? Просто взять и поцеловать Ваша? Ваша, который всю свою жизнь только и делал, что смеялся над лгбт-представителями? И который теперь сам же говорит Калинкину, что тот должен его поцеловать? Саша неожиданно рассмеялся, испортив эту зловещую тишину. Правда тишина царила лишь в комнате, в то время, как у Жене в голове громко кричали остатки здравомыслия. Брюнет быстро успокоился, после чего сказал: — Да расслабься ты, я пошутил! Здесь просто сказано, чтобы ты держал меня за руку на протяжении десяти минут. — Да ну тебя нафиг с такими шутками! — Женя засмущался; парень схватил свою подушку и накинулся с нею на Ваша с целью, если не задушить, то хотя бы временно заткнуть его, потому что тот откровенно говоря насмехался над жениной смущенностью. — Ну что, будешь выполнять задание, или откажешься? — Саша отстраняет от себя Женю, а тот и успокоился сразу. — Но тогда чур с тебя бутылка виски! — Вот еще! — парень ложится на свое место. — Я выполню задание. Только пообещай, что на протяжении этих десяти минут ты будешь молчать. И если я услышу хоть одну гейскую шутку, выпущенную в мой адрес, в следующий раз я не остановлюсь и таки задушу тебя подушкой. Ваш молча кивнул. Пусть он и улыбался, но как и обещал, весь свой запас шуток на случай подобных ситуаций парень хранил в себе. Женя взял его за руку, скрестил пальцы. В комнате снова повисла тишина, потому что Саша положил телефон рядом, вместо того, чтобы читать новое задание — если прочтет, то тогда Женя не сможет до конца выполнить это, ибо руки придется расцепить. Брюнет закрыл глаза, отдавшись приятным ощущениям. А ощущения были действительно приятными. Когда в последний раз он вообще держался с кем-то за руки? Не помнит уже, слишком давно это было. Даже когда у Ваша еще была девушка, он не ходил с ней за ручку по городу. Нет, Саша не считал это чем-то противным или настолько личным, чтобы не демонстрировать людям. Просто так получилось, что подобных нежностей в его отношениях было крайне мало. Женя лежал рядом, внимательно наблюдая за своим товарищем. У того даже ресницы не дрожали. Как будто статуя — замер и все. Лучше бы Ваш таки не затыкался, ибо оставаться наедине с дурной пьяной головой — не лучшее, что могло было быть. И время предательски медленно тянулось. Хотелось поскорее покончить с этим, ибо с каждой пробитой секундой щеки краснели все сильнее, и все больше Жене начинало нравиться происходящее. Этого ведь не должно быть, да? Рука у Саши теплая, большая. В нее полностью помещается рука Жени, что делает для Калинкина это занятие еще более приятным. Он расслабился, старался не думать, а просто хотя бы на несколько минут насладиться человеческой близостью, которой порой так сильно не хватает одиноким людям. — Саш, — женин шепот разразил стены. — Ты спишь? Но Саша не ответил. Он как лежал, так и лежит, а Женя не знает, что с этим делать. Стоит ли будить пьяного человека, да и ради чего вообще? Ради того, чтобы продолжить нелепую игру, когда стрелки часов уже на половине четвертого ночи? Это было скорее глупостью, чем действительно верным решением, которое стоит выбрать. Калинкин тянется к телефону товарища — он знает, что там осталось совсем мало процентов, и что надо поставить его на зарядку. Вкладка с онлайн-приложением была открыта. То ли от скуки, то ли от безделия или нежелания спать, но Женя решил почитать другие варианты заданий, которые были на этом листе. Ничего интересного. Какое-то задание гласило, что человек должен рассказать стих. Какое-то, что нужно обменяться номерами телефонов. Глаза зацепились за восьмое задание, которое выпало Жене. И он бы не стал концентрировать на этом внимание, если бы не одно большое НО. Текст на картинке не совпадал с тем, что они делали с Вашем.

Французский поцелуй с любым участником на выбор.

Сердце пропустило один удар. Значит, он таки не шутил. Значит, таки поцелуй — верное задание, а держаться за руки придумал сам Саша. Прекрасно зная Ваша, Женя с точностью мог бы сказать, что сделал он это не из-за своей трусости: к подобным вещам парень относился слишком несерьезно, чтобы париться по поводу каждого поцелуя с парнем (как будто их было несколько). Видимо, когда Ваш увидел реакцию Калинкина, то посчитал, что для него это будет слишком волнительно и странно, а потому и не стал напрягать парня этим заданием. Чтобы он просто потом не испытывал чувства неловкости за себя, вот и все. А если бы сказал правду? Женя бы смог поцеловать его? Наверное, смог бы, правда потом бы он выбросился в окно, чтобы не сгореть от стыда. Парень долго смотрел на Сашу и был благодарен ему всей своей душой за то, что тот не стал его мучить. Он навис над брюнетом, осторожно поцеловал его в уголок губ. Возможно, это и не полностью выполненное задание, но хотя бы часть его была сделана. Женя бы сидел в положении полу-лежа еще очень долго, рассматривая брюнета, да только сердце снова ушло куда-то в пятки, когда после этого недопоцелуя губы Ваша неожиданно дрогнули в улыбке. Он не спит. — Что, задание прочитал? — только это Саша и сказал. — Почему ты соврал? Почему сначала сказал, чтобы мы просто подержались за руки, а потом, что спишь? — Потому, что я не хотел, чтобы ты сгорел от стыда, — Саша лениво открывает глаза, улыбается самодовольно и, наверное, даже с какой-то насмешкой смотрит на Калинкина. — Я был уверен, что ты сможешь меня поцеловать. Но потом ты бы просто места себе не находил, я тебя знаю. — С чего ты решил, что я не смогу места себе найти? — от Калинкина, на чьем лице стал выступать румянец, слышать это было по меньшей мере забавно, отчего Саша и улыбался. — Может, и смог бы… — Ну, тогда у тебя есть все шансы доказать мне обратное. К тому же, задание ты все равно толком не выполнил, так что… можешь начинать прямо сейчас. Судьба не готовила Женю к таким поворотам событий. Он еще мог бы отказаться. Мог бы сказать, что лучше им двоим не стоит этого делать. Калинкин пытался оправдать свои действия тем, что этого требует какое-то онлайн-приложение. Но никакие приложения, наверное, не смогут оправдать то, что он начал приближаться к чужому лицу, закрывая глаза. Первое касание. Такое трепетное, почти неощутимое, но оно все равно отозвалось дрожью во всем теле. Саша не сопротивляется, а так и лежит. Только улыбка пропала с его лица, он полностью сосредоточился на происходящем. Женя делает все медленно, осторожно, как будто боялся каких-то лишних движений, от которых сорвется с места и просто убьется об стену с перепугу. Ваш лежал с приоткрытыми глазами и наблюдал за парнем. И казалось, будет наблюдать еще очень долго, но как только он приоткрыл губы и позволил совершить Жене задуманное, то резко закрыл глаза. Стало слишком хорошо. У Калинкина губы влажные, нежные и с привкусом выпитого спиртного. Его отросшая челка лезет Вашу на лицо. Целуя парня, он пытается убрать прядь волос за ухо Жени, но та упрямо выпадает обратно. Не выдержав этого раздражающего фактора…этой ложки дегтя в бочке меда, он просто запустил пальцы в светлую копну волос, улаживая их назад. Он отвечал Жени с особой нежностью и трепетом, ибо попросту боялся за чужие чувства. Хотя побаиваться стоило бы за себя, ибо когда взять второй рукой Калинкинка за щеку, располагая ближе к себе, показалось Вашу отличной идеей, он на секунду потерял свой рассудок. Он никогда бы не подумал, что целовать Женю окажется столь приятным занятием. Настолько, что не хотелось отрываться от чужих губ. Это казалось просто немыслимым, как отказаться от какой-то дорогой роскоши. И сердца… такие пьяные, юные, выпрыгивали из груди. Они отрываются от друг друга потому, что просто в легких кончается кислород. Женя как нависал над Сашей, так и нависает, а тот в свою очередь по-прежнему путает свои пальцы в чужих волосах. Они смотрят друг на друга молча, дыша надрывно и тяжело, и просто не знают, что делать в такой ситуации. Они оба хотели бы продолжить, но те остатки здравого рассудка, которые у них еще были, сказали все прекратить. — Думаю, теперь можно спать, — говорит Ваш, отпуская женины волосы. — Полностью согласен. Спокойной ночи. Утро выдалось тяжелым. Но тяжелым не от головной боли или тошноты в желудке, а оттого, что оба парня не знали, что думать о произошедшем. Женя сидел на табуретке и спокойно пил кофе, листая новостную ленту и делая вид, будто вчера не случилось ничего из того, что не случалось с ними ранее. Ваш стоял возле открытой форточки и курил, периодически делая небольшие глотки сладкого напитка. На столе стояли бутерброды, к которым они даже не притронулись, а в комнате висела тишина. Последняя сигарета в пачке благополучно превратилась в смятый дымящийся окурок. Саша выкинул его в пепельницу и повернулся к Жене. Тот сидел без каких-либо эмоций на лице, но парень точно знал, что все эти эмоции просто таятся внутри Калинкина и ждут удобного момента, чтобы вырваться наружу. Как и предполагалось ранее, Женя жалел о содеянном. Саша же не жалел ни сколько. Ему понравилось то, что между ними произошло. Да и глупо было об этом переживать: если бы Ваш так парился по поводу каждой интимной связи, то в конечном итоге свел бы счеты с жизнью. Осталось только объяснить это Жене. Брюнет встал рядом, сделал еще несколько глотков и поставил свою кружку на стол. Проверил телефон на наличие новых сообщений просто потому, что оттягивал этот разговор, ибо не знал даже, что говорить. Если дело до того дойдет, то сложнее всего, наверное, будет признаться в том, что он не против был бы это повторить. — И когда ты уедешь? — решил начать с чего-то более простого, чтобы просто вывести товарища на разговор. — Как только кофе допью и вещи соберу, — Женя делает вид, как ни в чем не бывало. — У меня просто дела есть, их нужно решать. — Никаких дел у тебя нет, — Ваш складывает руки на груди; он облокотился об крышку стола и требовательно взглянул на сидящего рядом парня. — С чего ты решил, что у меня нет никаких дел? — Женя наконец-то отвлекся от своего гаджета, посмотрел в глаза Ваша недовольно и строго, как будто его чем-то обидели. Но на деле обижает здесь только Калинкин своей ложью, о которой Саша прекрасно знал. — Ты мне вчера говорил, что у тебя впереди свободный день. Еще перед пьянкой ты это сказал. Что мол поэтому и выбрал его, потому что утром никуда не нужно уходить и можно отоспаться нормально. Ты просто хочешь сьебаться поскорее, пока я не вспомнил тебе вчерашний поцелуй. Стыл кофе на столе. Стыли и горячие бутерброды. Одни только они вдвоем закипали с каждым вздохом все сильнее и сильнее. Ваш не злился на Калинкина. Он прекрасно понимал, что сейчас испытывает парень, но и лгать своему другу нельзя было — так считал Саша. И, наверное, поэтому он так сильно хотел вытолкнуть Женю на тропу правды и искренности. Или просто потому, что надеялся услышать то, что так сильно хотел. Чтобы Женя отдался наконец-то своим чувствам. Сказал, что поцелуй ему понравился не менее, чем Вашу. И чтобы наконец перестал прятаться за каменной стеной, сотканной из вопросов Зачем и Почему. — А что ты хочешь от меня услышать? — Калинкин начал нападать, защищая себя. — Ты и так все прекрасно знаешь. Сам вчера говорил о том, что я не буду находить себе места, и сам же меня спровоцировал. А я, пьяный, повелся… И что теперь, Саш? Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал? — Я хочу понять, тебе понравилось вчерашнее или нет. Для тебя это было именно поцелуем, или так… как руки пожали друг другу? Что ты чувствовал? — А что ты чувствовал, когда целовал меня? — Мне понравилось. И я был бы не против повторить. Снова тишина. Они смотрят какое-то время друг на друга, и вдруг Саша понимает, что, наверное, сболтнул что-то лишнее. Хотя, что уж тут скрывать? Если быть честным, то быть честным до конца. Пусть он и не лгал самому себе, но и от Калинкина эту информацию скрывать просто тупо — он же не ребенок, который боялся ответственности за свои поступки. А Женя еще таковым оставался, а потому и пытался минуту назад сбежать от Ваша по каким-то “важным делам”. — Мне кажется, теперь ты будешь чаще меня спаивать. Специально для того, чтобы поцеловать, — Женя пытается отшутиться и скрыть эмоции за улыбкой, но смущение все равно выступает на его щеках. — Но я могу целовать тебя и без алкоголя, — Ваш тоже улыбается, но не насмешливо, как в прошлый раз, а мягко и ласково. — Только если ты этого хочешь. Женя замолк, и перестал смеяться. Он держал телефон в руке, но не прятался в экран, как делал это ранее, а просто молча смотрел на Ваша, не зная, что сказать в ответ. Да, ему снова хотелось его поцеловать. Но как об этом было правильно донести? Он так смущался своих чувств, что попросту забывал о том, что нужно их не анализировать и скрывать, а просто ощущать. Так как преодолеть эту стену, которую сам же себе и воздвиг? — Если я скажу, что хочу… Кем мы после этого будем? Ваш, мы уже не сможем называться друзьями. Как это будет выглядеть, и что, если… Но Женя не договорил. Он увидел, как Саша недовольно закатил глаза и тяжело вздохнул. Понятно. Опять Калинкин начинает строить стены, опять он начал сомневаться, опять боится он решиться. Брюнет подходит ближе, наклоняется и осторожно целует Женю в губы. Совсем мгновенно он коснулся их и тут же отстранился, давая парню осознать происходящее. И просто смотрел за реакцией. Такая же, как и в прошлый раз — растерянность, непонимание того, что нужно делать в подобной ситуации. Такой предсказуемый и такой нерешительный, что это даже в какой-то мере обижало Сашу. Если им двоим просто хочется это сделать, то в чем проблема взять и совершить желанное? Неужели и вправду вопрос “Кем мы после этого будем?” должен заставить человека отречься от удовольствия? — Если ты сейчас меня не поцелуешь, — Ваш решил поставить его перед условием, — то это будет означать, что ты не хочешь. И я больше никогда не полезу к тебе с подобным предложением. Мы просто забудем произошедшее, и все. Теперь уже брюнет нависал над Женей, а тот дышал тяжело и надрывно. Сердце выпрыгивало из груди. Опять ответственность, с которой совсем не хотелось бы сталкиваться. Чужие губы слишком уж манили. Слишком уж заманчивым были те чувства, которые он станет испытывать во время поцелуя. Женя еще не отошел от вчерашнего, и на языке остался призрачный след чужого тела, а сердце просит новую дозу. И вот, казалось бы, эйфоретик сам предлагает себя юзануть, только согласие дай. От одного раза ведь ничего не будет, да? Женя убеждал себя в этом, и врал себе, говоря, что это первый раз. Стартовый выстрел прозвучал еще вчера, когда он поцеловал Ваша. А это уже последующее употребление с минимальными шансами того, что наркоман когда-нибудь бросит колоться. Он неуверенно поддается вперед и замирает на мгновение. Когда только их губы соприкоснулись, Евгений неожиданно осознал, что еще не поздно отступить. Что, возможно, у него еще хватит сил сказать наркотику “Нет!”. Но проклятый эйфоретик сам его уколол. Ваш схватил Женю за щеку, как тогда, ночью. Он целовал напористо и требовательно, разбивая воздвигнутую между ними стену. И Женя не сопротивлялся, наконец выйдя из своей крепости и спокойно принимая тот факт, что сердце трепещет от горячих, сокровенных чувств.

Все начинается с любви. Твердят: «В начале было слово...» А я провозглашаю снова: Все начинается с любви!

Роберт Рождественский.