Еще один шанс

Я пошла все к тому же мусорнику, выбросила их и вернулась назад. Стайлз все так же стоял рядом со своим грузовиком, но не смотрел в мою сторону. Одну руку он запустил в свои волосы, в другой держал кепку. Я не знала, какой Стайлз нравился мне больше, привычный или бизнесмен. Прежде чем снова натянуть свою кепку, он посмотрел на небо, избегая смотреть на меня. Я не была уверена, должна ли я подойти к нему или вернуться в бар. Я не хотела, чтобы Элли или Кэт беспокоились обо мне, но пока я не была готова покинуть его. Я хотела еще на несколько минут притвориться, что все хорошо и все не собирается взорваться в ближайшие дни. Я решила подойти к Стайлзу. Он услышал, как я приближаюсь, и его внимание снова вернулось ко мне, он улыбнулся. — Чувствуешь себя лучше? — спросил он. Я почти забыла, что меня вырвало. — Да, — ответила я. Его улыбка стала чуть шире. — Хорошо. Хочешь вернуться? — его глаза метнулись по направлению к музыке и огням. Отражение всего происходящего осветило его лицо, сделав его даже красивее, чем раньше. Да, я назвала его красивым, и он парень. Это было самым подходящим словом для него в этот конкретный момент. Когда он снова вопросительно посмотрел на меня, я поняла, что так и не ответила на его вопрос. — Ах, да, наверное, — но я не хочу никуда уходить! Останься и поговори со мной! Разумеется, я не стала умолять его о том, чего так сильно хотела, я просто пожала плечами, но осталась на месте. Он тихо усмехнулся. — Ты ведь не слишком хочешь туда возвращаться, — это был не вопрос. — Нет, пока нет, — ответила я ему с легкой улыбкой. — Иди сюда, — я сделала еще пару шагов, пока не оказалась прямо перед ним. Я не была уверена, чего он хочет от меня, и я была искренне удивлена, когда он обхватил меня за бедра. Я не была уверена, должна ли я застонать от счастья, оттолкнуть его из-за помолвки, заплакать от чувства вины или еще что-нибудь. Потом он поднял меня и усадил в собственном грузовике. Я мысленно рассмеялась над собой. «Ты идиотка, разумеется, он ничего такого не хочет! Забудь о нем и отвлекись на что-нибудь! " Он запрыгнул, удивив меня тем, что может прыгать настолько высоко. В обычный грузовик достаточно трудно запрыгнуть, не говоря уже о высоком. Я решила, что он просто хотел продемонстрировать мне свои мускулы. И это мне кое о чем напомнило. — Айзек говорил мне, что ты можешь занять место Джонса, когда придет время. Его ухмылка стала дьявольской, и я задумалась, почему. — Итак, как я вижу, ты наводила обо мне справки. О, вот почему. Я была рада, что сейчас темно и он не видит, как я покраснела. Слезы и краска на лице, две вещи, которых мне удавалось избежать уже много лет. Я не знала, виной ли тому моя семья, Бэйкон или Стайлз, но по какой-то причине мне снова было четырнадцать. — Нет, или да, в смысле нет. Он, хм, просто упоминал об этом сегодня, — ладно, плевать на то, что сейчас темно, из-за него я просто начинаю дрожать, как безумная. Я прочистила горло, затем повернула голову налево, желая, чтобы образовалась дыра, в которую бы меня прямо сейчас затянуло. Сплошное расстройство! Когда он не заговорил и ничего не сделал, я медленно и неохотно повернула лицо назад, к нему. Его ухмылка была размером с… Техас. Крохотная впадинка с левой стороны напомнила мне о миге, когда я впервые узнала, что у него есть ямочка, это случилось в кинотеатре, когда он впервые меня поцеловал. И всего лишь при одной мысли об этом во мне запорхали бабочки. К тому же, когда он смотрит на меня так, сложно не ощущать хаос, творившийся внутри меня. Пока я думала, что он собирается сказать что-нибудь еще, что смутило бы меня — типа того, что я слежу за ним — он удивил меня, наконец-то заговорив: — Ты помнишь игру, которую мы придумали в домике на дереве? Ну, их, вообще-то, было две. В первой мы рассказывали друг другу секреты о себе, иногда они были глупыми, как, например, «мне нравится запах моего пуканья», и да, я была обеспокоена, когда он сказал это мне. Иногда они были более серьезными, например то, что я ненавижу свою семью и хочу уехать из этой страны, что было шоком для Стайлза, но застало врасплох и меня, когда я впервые в этом призналась. Да, это была смешная игра, которая многое открыла о нем, привела к тому, что у нас не было секретов, и давала нам тему для разговоров. Когда же тайн становилось все меньше и меньше, пришло время игры номер два. У нас было два кубика и список значений для каждой цифры. Например, вы бросаете кубики, на одном выпадает три, а на втором шесть. Три значило бы облизать, пососать или поцеловать что-то, а шесть значило бы часть тела. Никогда не было неподходящих частей, но в последние три месяца наших отношений в них наметился прогресс. Да, та игра была восхитительной. Когда он задал вопрос, я занервничала, потому что это могло значить одну из этих игр. И хотя игра в кубики была неплохой, он был помолвлен. К тому же, я была вполне уверена, что он не таскает эти кубики в кармане. Что значило, что он хотел сыграть в игру о правде. Три правды от меня. Вероятно, я смогу пройти три раунда этой игры, что значило девять полнейших секретов, прежде чем ситуация станет напряженной. У меня в запасе было целое десятилетие лжи, и если мы начнем играть в эту безумную игру, что-то может выскользнуть. Вместо того чтобы продолжить раздумывать над этим, я просто кивнула головой и выдавила улыбку. — Да, я помню их. — Их? — он на секунду задумался, затем его глаза просветлели. — А, точно, их, — его улыбка расширилась, и сейчас он, видимо, тоже вспомнил про кубики. Я закатила глаза и мягко засмеялась. — Так, что насчет игр? — У нас есть кое-что недосказанное. Давай делиться секретами, двух раундов хватит, прежде чем Малия или Эллисон вышлют поисковую бригаду. Два раунда, ладно. С этим я справлюсь. — Ты первый, — предложила я. — Справедливо, — он задумался. — Ладно, первое, я хотел бы, чтобы мой грузовик был красным, — мы оба усмехнулись. — Второе — я слегка пугаюсь при мысли о свадьбе в следующем месяце, — вздох. — И третье — я чувствую, что мне просто приснилось то, что ты вернулась домой, — игра слишком быстро стала серьезной. Я единственная, кто не уверен, сплю я или нет. Я также не была уверена, что сказать в ответ на любой из пунктов. Ну, разве что на красный грузовик против черного. Вместо того чтобы ответить ему, потому что я была уверена, что задам неправильные вопросы, я решила что пришла моя очередь. — Мне нравится моя работа, — сказала я, выставляя один палец. Выставив второй и третий, я закончила: — Я действительно чувствую, что почти все рады моему возвращению, и ты одна из причин по которым я уехала, — черт, я что, сказала это вслух? Он выглядел так, будто я ударила его по лицу. От моих слов он поморщился, и я немедленно захотела забрать их назад. Я не хотела, чтобы это прозвучало так, якобы он мне не нравился, или что из-за него я уехала, или все в этом духе. Но как я могла объяснить ему, что имела в виду, не назвав настоящую причину? Не думаю, что могу, и я также не думала, что это подходящее время и место. — Прости, — пробормотал он. — Нет, Мисчиф, это ты меня прости. — Вау, я и забыл что рассказал тебе, никто не называл меня так уже очень давно слушай, я не должен был идти за тобой и говорить то, что сказал. Я женюсь через две недели, а тебя не было десять лет. Думаю, твое неожиданное появление выбило меня из колеи, особенно если учесть, что я считал, что ты… умерла, — он передернулся, когда говорил это. Я снова почувствовала, как на глаза набегают слезы. Я не могла ничего ему сказать. Я не могла унять его ненависть к самому себе или его вопросы. Я не могла ничего объяснить. Даже если я хотела сделать это прямо сейчас, я не могу. Мое тело не шевелилось, я сходила с ума, рот как будто склеили клеем. Я не знала, что со мной не так, и я не знала, как это исправить.