Еще один шанс

Это было хорошо, потому что мои вкусовые рецепторы не разбирались во вкусе пива, и прямо сейчас я глушила свою четвертую порцию. Как раз тогда, когда все начали разбирать еду, я зашла в дом, чтобы воспользоваться уборной. Войдя в дом, я тут же начала бубнить про себя, какая же все это туфта. Это было смешно. Я могла бы все исправить еще десять лет назад, но не сделала этого. Меня напугали угрозы моей матери, мысли о том, что подумают люди, и угроза того, что мне откажут даже в той крошечной доле поддержки, которая у меня была. Я была слишком напугана из-за всего этого. Но весь тот страх не имел ничего общего с тем, что я переживала сейчас. Я была не только напугана, у меня было разбито сердце. Я была слабой. В смущении. Мне было грустно и одиноко. И даже несмотря на все это, я оставалась ужасным человеком. В самый разгар сидения на унитазе, двери открылись, и я изо всех сил постаралась захлопнуть их назад. Двери снова распахнулись, и я увидела перед собой жутко разъяренного быка. — Вы не возражаете? — прокричала я. — Нет, черт подери, совсем нет, — я смотрела, как движется его челюсть. Воспользовавшись пальцем, я сделала в воздухе жест, прося его отвернуться. Он неохотно послушался меня, хотя из его ушей прямо-таки валил пар, и я быстро вытерлась. Натянув свои шорты назад, я в ту же секунду сказала ему, что он может повернуться, убедившись, что я не буду яростно реагировать на его столь бурное вмешательство. Он не просто повернулся ко мне лицом — он налетел, как ураган. Я могла бы с тем же успехом просто махать перед собой красной тряпкой, умоляя его двигаться прямо на меня. Я чувствовала себя именно так. Даже нет, я будто бы превратилась в клоуна на родео, который прыгает перед быком. Раздразнивает его. Желает отправить его в клетку, но знает, что это бесполезно. — Ста-Ста… — я прочистила горло и начала еще раз. — Какого хрена Стайлз, — уже лучше. — Разве ты не мог подождать три минуты, или постучать, или еще что-нибудь? — Ты считаешь, что я идиот? — ненависть в его взгляде просто убивала, и я почувствовала себя так, как будто мой рост уменьшился до двух дюймов. Я видела, как были напряжены все мускулы его великолепного тела, как раздувались его ноздри, как резко и коротко он дышал. Я не хотела предполагать что-либо — ну, вы же знаете, что говорят о предположениях, так что я притворилась, что ничего не понимаю. Хотя я понимала, что, вероятно, ставлю себя в глупое положение. Нас. Отлично, просто класс. — Разумеется, нет, — я честно не знала, что еще я могла сказать. Он сделал жест рукой в сторону открытой двери. — Приехал твой сын. Я сглотнула комок паники, поднявшийся у меня в горле, и постаралась придумать миллион и один способ как выпутаться из этой ситуации, но не смогла. Я просто кивнула головой и как бы ненароком сказала: — Спасибо, что дал мне знать. Мне стоит пойти и проверить как он. Я постаралась обойти его, но его рука меня остановила. — Лидия, — он брызгал слюной, произнося мое имя. Тон, который он использовал, ранил. Он разбил стену. Снова напомнил мне, каким ужасным человеком я являюсь. — Стайлз, — его имя прозвучало почти как всхлип. Уверена, он знает, как сильно я сейчас напугана. Хотя я была напугана не из-за его злости, нет, меня ужасало то, что он обо мне сейчас думает. Что он думает о его сыне. Нашем сыне. — Сколько ему лет? А? — он схватил мою левую руку и начал рассматривать безымянный палец. — Ты никогда не была замужем, — это факт, не вопрос. — Я уверен, что ты не усыновляла его. У него твои волосы и уши, — при других обстоятельствах я бы рассмеялась, услышав, что он только что сказал об его волосах, эх, если бы он только знал что цвет волос и ум были единственным нашим сходством, хотя я знала что Стайлз был умен почти так же как и я, или то что он только что сравнил наши уши, но не сейчас. Я не могла. Когда я попыталась ответить, мои губы задрожали, и я не смогла ничего выговорить. — Когда, черт тебя дери, ты собиралась сказать мне? — его губы находились настолько близко к моему уху, что в голове почти сразу же зазвенело. Сердце как будто провалилось в желудок. Руки тряслись и колени ослабели. Мои ноги подкосились и все вокруг меня потемнело.