Еще один шанс

Это не совсем то, чем бы я хотела сегодня заняться. Элли постучала в мою дверь в шесть утра. — Эй, у твоей мамы проблемы с сердцем. Все началось вчера, поздно ночью, и врачи говорят, что всё может закончиться быстрее, чем они предполагали вначале. Она только что позвонила мне, и спросила, могу ли я привести тебя к ней. И что я могла сказать на это? Как бы сильно она меня не злила и я не понимала ее, и хотя она заставила Кристиана чувствовать три дюйма ростом, она моя мать. Она дала мне жизнь, а я, в свою очередь, дала жизнь Крису. Она является причиной чуда, и во мне течёт ее кровь. Ради этого я могу дать ей последний шанс. И вот я сижу в больнице, возле её кровати, и жду, пока она проснётся. Я позвонила Стайлзу и объяснила ситуацию, и он сказал, что отложит поход за смокингами до тех пор, пока я не закончу дела с мамой. Хорошо, что Элли осталась со мной, чтобы облегчить разочарование, которое я уже чувствовала. Она говорила, что хочет дать нам с мамой немного времени… наедине. Но сейчас, по крайней мере, она находилась здесь и на тот случай, если всё пойдёт совсем плохо, будет ждать снаружи. Хотя я искренне надеялась, что до этого не дойдёт. Прошёл почти час, пока моя мама наконец не открыла глаза и потянулась за пластиковым стаканом с водой комнатной температуры. Сделав несколько глотков, она посмотрела в нашем направлении, выдавив слабую улыбку. Прошла всего лишь неделя с тех пор, как я видела её в последний раз, и она уже выглядела лет на десять старше, если не больше. Ее волосы начали редеть, а лицо заимело бледно-зеленый оттенок. Ее вид почти разбивал мне сердце. Я почти хотела ненавидеть ее, но не могла. Больше нет. — Ты сделала это, — прошептала она мне. Я улыбнулась и кивнула. — Да, я это сделала. Она посмотрела на Эллисон. — Ты не оставишь нас на минутку? Элли встала и, легонько обняв маму, пошла к выходу. — Я буду сразу за дверью, — и затем оставила нас одних. Мама снова посмотрела на меня, и в ту же секунду, как дверь закрылась, она слабо пошевелила пальцами, давая мне знак подойти ближе. Я встала, подошла к кровати и взяла маму за руку, присев на краешек. — Как ты себя чувствуешь? Разумеется, это был самый дурацкий вопрос, который я только могла задать в подобной ситуации, но это было первым, что пришло мне в голову. — Я умираю, — таков был ее ответ. И как только я могла ожидать чего-то другого? — Я вижу, — сказала я, и она попыталась улыбнуться. — Прости меня, — через какое-то мгновение сказала она. Я чуть было не попросила ее повторить, хотя, без сомнений, я все услышала правильно. Я опустила глаза вниз, на наши руки, и произнесла: — Ты тоже меня прости, — хотя я не знала наверняка, насколько правдивым является это заявление. Я не думала, что буду сожалеть о чем-нибудь, когда дело будет касаться моей матери. Я старалась, очень старалась, но никогда не была достаточно хороша. Никогда не любила достаточно сильно. — Посмотри на меня, — мягко приказала она, и я подчинилась. — Я должна сказать тебе это прежде, чем уйду. Я любила тебя, Лидия. Всегда любила. И ты заставила меня гордиться тобой. Я… я не хочу, чтобы ты думала, что сделала что-то неправильно. Я была неправа. Я подняла бровь и начала кусать свои пересохшие губы. Это действительно происходит прямо сейчас? Моя мама действительно извиняется и пробуждает во мне положительные чувства? Я не была уверена, что получала столько доброты от мамы с тех пор как… с тех пор как я себя помнила. Именно столько времени. Я не стала спорить или отталкивать ее, нет, вместо этого я продолжила ее слушать. Хорошо, что она сможет высказать все, что в ней накопилось. Я бы не хотела умирать, оставив нерешенные вопросы. — Его звали Николас. — Кого звали? — спросила я ее. — Мужчину, которого, как я думала, любила. Я не знала что это — бред из-за лекарств или рассказ какой-то давней истории, но я не видела в этом никакого смысла. Она только что извинилась, а теперь начала рассказывать мне о давней любви. Я кивнула головой и позволила ей продолжать, после того как она сделала еще один глоток воды. — Я училась на медсестру. Не знаю, знаешь ли ты об этом, — я знала и утвердительно кивнула. Она не закончила обучение, потому что забеременела мной, и я не думаю, что она стремилась работать дальше, имея троих детей. Еще одна причина, по которой я оказалась в ее черном списке. — Там был врач, в больнице, где мы ассистировали. Доктор Дрейк. Николас Дрейк. — Хорошо, — сказала я, когда она закрыла глаза. С легкой тенью улыбки она продолжила. — Он был красивым мужчиной. Густые каштановые волосы, темно-карие глаза, загорелая кожа, высокий и широкоплечий. Я чувствовала, как мое тело расслаблялось каждый раз, когда мы разговаривали, — все происходило странно быстро. — Однажды ночью твой отец не смог приехать, чтобы забрать меня, он работал допоздна, так что я пошла пешком. Николас увидел меня и предложил подвезти, — она открыла глаза и взглянула на меня, в глубине ее взгляда я увидела сожаление. — Это была первая ночь романа длиной в три месяца. — Что? — выдохнула я. Она сглотнула и посмотрела мне прямо в глаза. — Прости меня, Лидс. Прости, что не сказала тебе. Когда я сказала Николасу, что беременна, и что ребенок его, он все закончил. Он сказал, что я была всего лишь развлечением и ничего для него не значила. Он даже не смог смотреть на меня, не скрывая при этом отвращения. И он никогда не пытался снова связаться со мной. — Мам, постой… что ты такое говоришь? Папа — он… не мой папа? Она покачала головой, из ее глаз закапали слезы. Мои собственные глаза немедленно увлажнились, и я замерла на кровати, уставившись на женщину, которая лгала мне всю мою жизнь. Теперь все обрело смысл: почему она всегда обвиняла меня в том, что ей нужно все больше лекарств, и своей депрессии, почему мой отец всегда держался в стороне от семьи… он старался держаться подальше от меня. Скорее всего, от мамы тоже. — Я знала, что плохо с тобой обращаюсь. Я любила тебя, но по какой-то причине каждый раз при взгляде на тебя я злилась. Не на тебя, на саму себя. Я была глупой, и меня переполняли сожаления. Мне жаль, девочка моя, мне действительно жаль. — Папа знает, ведь так? — сглотнув, спросила я, пытаясь держать свои эмоции под контролем. Она кивнула. — У него не было другой возможности. Я была на втором месяце, а с тех пор как мы… прошло три месяца… ну ты понимаешь. Я чуть не улыбнулась от ее стыдливости. Почти. — Так что когда ты забеременела, Лидс, я восприняла это как личное. Я хотела уберечь тебя от смущения и душевной боли, которую чувствовала я. Я знала, что тебе будет тяжело остаться у бабушки, но я предположила, что здесь тебе будет значительно хуже. Я не думала, что Стайлз останется с тобой. Вы были так молоды, — она протянула руку и дотронулась до пряди моих волос. — Так молоды, — мягко повторила она. — Я восприняла это как личное, и это было моей огромной ошибкой. — Хотела бы я, чтобы ты узнала его, — сказала я ей. — Узнала Кристиана? — я кивнула головой, и по моим щекам потекли слезы. Меня удивило, когда она заплакала еще сильнее. Но вместо того, чтобы вытирать свои слезы, она вытирала мои. — Я бы тоже хотела узнать его. В письмах я рассказывала маме все новости о Криси. Я рассказывала ей о его наградах, успехах в учебе, спорте и прочем. Я привыкла рассказывать ей обо всем, когда он начал ходить, говорить, впервые воспользовался горшком. Но она никогда его не знала по-настоящему, а теперь стало слишком поздно. Но сейчас она осознала свою ошибку, а я не собиралась ругаться с ней из-за этого. И я расскажу Крису все, что она мне только что рассказала, и однажды он, может быть, тоже сможет простить мою маму. Как только что смогла я. — Ты будешь очень им гордиться, — сказала я ей. — Он действительно невероятный ребенок. — Я в этом не сомневаюсь. Глядя на тебя. Я никогда не знала кого-нибудь, кто был бы сильнее или мудрее. — Мудрее? Мам, пожалуйста. Я сделала кучу ошибок. Она кивнула и посмотрела в сторону окна. — Причиной ни одной из которых я не была. Я хотела сказать ей, что это неправда, но она вроде как была права. Разве что, если не считать Эйдана. Вместо этого я сделала нечто, что, как была уверена, не сделаю никогда. Я легла рядом с мамой и обняла ее. Она подняла руки и обняла меня за плечи, и какое-то время мы лежали рядом, обнимая друг друга в первый раз на моей памяти.