Молчит, будто неизвестно, что произошло

      Солнечный Лондон был похож на некую сказку и был чем-то новым для Тора Одинсона. День обещает быть хорошим, но не для мужчины. Где-то внутри его живота всё сжималось и казалось, что случится что-то плохое, которое может изменить всю жизнь, перевернуть всё вверх дном.       Тор встряхнул головой, дабы отогнать плохие мысли и, взяв кофейную чашку со столика, отправился обратно в квартиру. Их квартирка расположилась на Штафтсбери авеню. И улица эта выбрана не случайно, она является театральным сердцем города. Это одна из самых знаменитых улиц Лондона, где постоянно проходят какие-то театральные постановки, спектакли, играет лёгкая музыка, создаётся ощущение праздника. Почему у них? Да потому что живёт он со своим сводным братом — Лафейсоном.       Стоило только зайти в квартиру, как мобильник Одинсона снова начал разрываться от сообщений и звонков. На пошарпанном, чёрном телефоне, белыми толстыми буквами высветилось такое знакомое и в какой-то степени любимое имя «Локи». — Алло — быстро, но с улыбкой на лице, проговорил Тор, но в ответ он услышал не голос брата, а наоборот молоденькую девушку. — Кем вы приходитесь — Лафейсону Одинсону? — послышалось с другого конца телефонного провода. — Брат, сводный брат. Извините, а что-то случилось? — решил переспросить Тор, сильно сжимая дешёвенький, с поблёкшим цветочным узором, халат. Который Локи подарил ему на 23 февраля чтобы посмеяться. — А вы не можете приехать в больницу Сейнт Бартоломьюс? — поинтересовалась медсестра, попутно что-то печатая на компьютере. — Да, да, конечно — согласился блондин и потёр висок. Как и несколько минут назад, внутри у Тора всё сжалось и казалось вот — вот пойдет кровь. Сердце забилось с неимоверным ритмом, а мозг лишь кричал о том, что нужно ехать. Накинув первое, что попалось под руку, мужчина выбежал из дома и запрыгнул в такси, которое как нельзя кстати, оказалось прям у двери. — В больницу, Сейнт Бартоломьюс — выпалил он, — быстро- тут же потребовал Одинсон, при этом судорожно барабаня пальцами по ноге, настолько сильно вдалбливая ногти, что даже на джинсах остаются следы. Хоть и доехали они за какие-то пять минут, мужчине же показалось это целой вечностью. В голове всплыли тысяча и один вариант развития событий, что и как может произойти.       Перед его взором открылось небольшое, белое здание больницы. Красиво высаженные цветочки перед главным входом настраивали на более спокойную обстановку, а много-много людей, как будто что-то произошло, наоборот, добавляли больше и больше плохих мыслей.       Оставив небольшую купюру таксисту, Тор выскочил из машины будто ошпаренный, несясь со всех ног к главному входу, распихивая людей на своём пути. И тут он увидел, как из машины скорой помощи выносят два тела с кислородными масками на лицах, и в одном из мужчин, он узнал своего брата.       Чёрные волосы, перепачканные в крови, небрежно рассыпались на каталке. Чёрная рубашка в тон волос была разорвана, а всё тело в огромных синяках и глубоких ранах, оставляло желать лучшего. От увиденного у Одинсона чуть не остановилось сердце. Неужели, его самый родной и любимый человек находиться на грани между жизнью и смертью. Неужели за пару минут он может потерять всё, ради кого ему хотелось существовать. Но самое больное заключается в том, что ты ничем не можешь помочь и тебе остаётся только надеяться на лучшее. Хоть они и не родные, Тор всегда чувствовал их связь, как будто самой судьбой им суждено находиться рядом, переживать любые преграды вместе. Вместе.       Это слово кольнуло сердце, а после сжалось самой сильной судорогой и не хотело отпускать, эти импульсы острой болью передались по рукам и ногам, заставляя кончики пальцев побелеть.       Недолго думая, он побежал за врачами, чтобы хоть кто-нибудь объяснил ему что происходит. Чтобы хоть кто-нибудь дал ему надежду, что Локи будет жить, а не оставит его одного в этом грёбаном мире. Чтобы кто-нибудь вышел и сказал «Всё хорошо, он будет жить. Вы еще на его свадьбе погуляете», а после и сам Одинсон младший распахнул двери палаты, посмеялся и добавил: «Не дождётесь моей смерти».       Но это так не работает. Никто не вышел, оставляя еще один порез на без того израненном сердце мужчины. Тор остановился около операционной и внимательно рассматривал братишку, с каждым разом сильнее и сильнее щипая себя за руку, пытаясь доказать самому себе что это сон, что это грёбаный сон и вот-вот он проснется и сделает глоток воды, а потом снова уснёт.       Но это так не работает и из голубых глаз предательски потекли слёзы, такие же солёные как море.       «И что теперь делать? Как теперь жить без него» — с шумом произносится в голове Одинсона старшего, от этих мыслей Тору становится тяжелее в прямом значении этих слов и он чуть ли не падает на первые попавшиеся стулья, жадно глотая воздух. С силой давит на веки, прожигая их горячими пальцами, а после выдыхает, так что вот-вот выплюнет свои легкие, а он бы и с радостью. Ведь его смысл жизни сейчас лежит под наркозом и пытается выкарабкаться из этого дерьма. Ведь любовь уходит и приходит, а братская любовь будет жить всегда. Это раз и на всегда решил для себя мужчина, еще лет пять назад, когда от него ушла его любимая девушка.       Минуты плавно переходят в часы, а нужный человек так и не вышел, так и не сказал слова, в которых сильно нуждался Одинсон.       Буквально через пару минут из операционной вышел невысокий мужчина и подошел к Тору, попутно стягивая маску на подбородок. — Вы Одинсон? — поднимая брови, спросил врач. — Да, да. Доктор, что с ним? — на одном дыхании спросил он, все сильнее и сильнее сжимая кулаки. — Он сильный парень, но увы…- мужчина замолчал и снял перчатки. — Но увы, что? — спросил Тор вдавливая ногти во внутреннюю часть ладони. — Ну же! — прикрикнул тот, сейчас он был похож на беспомощного ребёнка, казалось что он вот-вот топнет ножкой и надует губы. — Он не выжил, сильнейшие повреждения дали о себе знать. Потом обратитесь в полицию, они вернут машину, — заключил врач и удалился, оставляя мужчину наедине со своими мыслями. От боли, которая скопилась у него в груди ему хотелось скулить, в надежде, что брат услышит.       Но это так не работает. Ничего в этой жизни так не работает. Всё, во что ты верил, может разрушиться, как только дотронешься до этого, а после рушиться и весь мир, в котором ты живёшь эти долгие годы.       От безысходности Одинсон ударил кулаком в стену и чуть ли не пробил её. — Тихо, мужчина, успокойтесь, — подбежала к нему женщина и усадила на стулья, — всё хорошо, давайте, вдох-выдох, — по её интонации можно понять, что такое она видит ежедневно, — Давайте я закажу вам такси? Вы поедете домой, отдохнёте, наберётесь сил, — успокаивала его брюнетка, нежно гладя по спине, как маленького мальчика. Он не выжил, — прошептал тот, — он не выжил, — снова повторил Одинсон чётко проговаривая каждое слово, — Он не выжил, перешёл на крик Тор и резко встал со стула, пихая бедную женщину кулаком в грудь и желая как можно скорее вернуться домой.