Меломаны

I miss you when the lights go out, It illuminates all of my doubts, Pull me in, hold me tight, Don't let go, baby, give me light. Мне не хватает тебя, когда гаснет свет, Так озаряются все мои сомнения, Прижми меня, обнимай крепче, Не отпускай, малыш, подари мне свет.

***

      «Не знаю, зачем я записываю эти видео», — Денис сделал паузу и продолжил.       «Наверное, потому что мне не с кем поделиться своими мыслями. Хотя, — развел руками Денис, смотря куда-то в сторону. — У меня есть друзья, есть девушка, — Денис болезненно поморщился.       Но я не могу рассказать им об этом. Я могу говорить с ними обо всем. Но представляете, как будет абсурдно говорить своей девушке, что ты влюбился. Влюбился как мальчишка».       Денис провел рукой по лицу и посмотрел в камеру.       Черышев и представить себе не мог, что с другой стороны экрана на него будет смотреть ОН.       «Я… Черт, я и не знал, что формулировать свои мысли перед самим собой так трудно… Я честно не знаю, когда это началось. Иногда я просто дольше обычного смотрел на него на тренировке. Иногда приходил пораньше, чтобы увидеть, как он оттачивает финты.       Я вообще делал это неосознанно, понимаете?       Я не хотел этого!       Я понимаю, что это неправильно. То, что я начал испытывать по отношению к нему… Это пугало меня. И сейчас я до сих пор в ужасе, осознавая, что мне нравится мужчина».       Снова пауза.       «Я потерялся. Потерялся в себе и в своих мыслях».       «Я даже не знаю, что такое любовь. Когда я встречался с Кристиной. Да я и сейчас встречаюсь. Она была настоящим другом. Веселым, находящимся всегда рядом и поддерживающим при любых обстоятельствах. Но позже я выяснил, что это не всё. Это не то, что должно быть главным в отношениях. Да, поддержка и взаимовыручка это важно, но это еще не любовь. Когда я начал замечать свое странное поведение по отношению к Саше, я понял, наконец, — ухмыльнулся Денис. — Что ты должен чувствовать своего партнера. Но в моем случае оказалось так, что, проводя много времени с Кристиной и почти не встречаясь с Сашей, я чувствовал ЕГО».       «Знаете, иногда мне даже казалось, что он тоже ко мне неровно дышит».       «Я знаю, что это могут быть просто мои догадки, но… Для меня и это не важно».       «Записывая сейчас это видео, я чувствую себя трусом. Мне не хватает смелости сказать обо всем Кристине.       Что она скажет? Бросит? Или нет? Хотя с каждым днем этот вопрос интересует меня все меньше и меньше».       «Я думаю, что чтобы быть честным с самим собой я должен рассказать все Саше. А потом и Кристине. Если Саша отвергнет меня, то Кристине говорить об этом совсем не обязательно.       Хотя, я же решил быть честным перед самим собой.       Нужно рассказать обоим. Просто мне нужно время, чтобы выбрать нужный момент».

***

      «Мда, я придурок», — скептически произнес Денис, хлопнул себя по лицу.       «Сегодня я остался в раздевалке, чтобы поговорить с Сашей».       Денис изобразил свою фирменную улыбку, заставляя своего единственного зрителя провести пальцами по экрану ноутбука.       «Но в самый последний момент я подумал, что это плохая идея. Раздевалка с малоприятными запахами. Брр…       Да я и не знал, что сказать. Что он мне нравится? Или что я влюблён? Или что люблю? Это точно не любовь.       Я не знаю, что это.       Но…       Я не знаю».       «Знаете, меня пугает это, но мне это нравится».       «А какое у него тело… — Черышев мечтательно закатил глаза, Саша в этот момент не мог не улыбнуться. — Я вообще, если честно, дар речи потерял, когда он вышел из душа. Такой идеальный. А какой у него взгляд был испуганный. Как у котёнка».       Если бы Головин был волшебником, то он бы определенно превратил себя в котёнка и прибежал бы к Денису, чтобы только тот взял к себе на руки и позволил спать на своей груди.       «Может наведаться к нему сегодня вечером в гости?» — Черышев подмигнул сам себе в камеру.

***

      «Это ужасно. Ужасно. Не знаю, с какого перепуга я решил сначала рассказать Кристине об этом».       «Знаете, мне не хватило смелости позвонить ей. Я просто написал ей, что влюбился в другого человека и пошел к Саше. Этой ночью я должен был сделать это. Я должен был рассказать ему. И мне совсем не важно, что бы мне он ответил… Ведь я бы по-прежнему испытывал к нему какие-то чувства, последнее время все больше напоминающие мне любовь».       «Знаете, ту самую. Которая бывает всего один раз в жизни и то, в сказках».       «Мы лежали в кровати и слушали музыку».       Саша улыбнулся. Это был тот момент, который подарил надежду. Именно с этого момента Саша начал осознавать, что любит. Любит Дениса.       «И я все ждал сообщения от Кристины. Ожидание было мучительным, но ощущения, которые я испытывал, лежа рядом с ним, перекрывали все на свете…       Мне вообще не хотелось спать. Я просто лежал и наслаждался совместным времяпровождением».       «Сегодня я ощутил себя самым счастливым и самым несчастным человеком во вселенной».       «Саша ушел на балкон. А я остался лежать на кровати, закрыв глаза».       Головин напрягся. Он знал, что сейчас произойдет. Он помнил, что скажет Денису.       «И спустя какое-то время он вернулся. Я не шевелился вообще. Он провел своей рукой по моим волосам. И это было лучшим моментом в моей жизни. Самым лучшим. Он сказал мне о том, что он влюбился. Я тогда подумал, что это может быть кто угодно, но он так сказал это… Это нельзя было перепутать ни с чем. Он влюбился… — Черышев улыбнулся и произнес, — в меня».       Той ночью надежда закралась в сердце не только к Саше.       «А поздно ночью я проснулся от того, что мой телефон вибрировал. Я сразу же отключил его и почувствовал, как Саша обнимает меня».       «Божее, я обнимал его во сне», — подумал Головин.       «Конечно, он спал, но его руки. Они так обнимали меня… Как будто я его собственность. Хотя знаете, я и не против».       Саша опять улыбался. «Если хочешь — получишь», — подумал он.       «Я встал и пошел в коридор. Мне звонила Кристина».       Веселая улыбка почти сразу же сползла с лица Дениса.       «Она плакала. И говорила что-то вроде того, что я бесчувственный, и что я не могу просто вот так все разрушить».       «Я только слушал. Не мог ничего сказать. Я чувствовал, что виноват. Понимал, что обидел ее. Но я не мог произнести ни слова».       «Потом она успокоилась, и спросила, кто она.       Она?       Представляете?       Я врать не стал. В моей жизни этого дерьма и так полно. Я сказал, что это он, а не она. Она просто промолчала. А потом повесила трубку».       «Я написал ей смс, в котором просил прощения и спрашивал: "Что же нам делать?" Но она не ответила, потому что она не знала, что делать. Мы оба не знали».       Саша дышал медленно и тихо, вслушиваясь в каждое слово.       «И в тот момент, когда она плакала, я понял, наконец-таки, какой я урод. Как я подвожу её. Мне стало ее очень жаль и я написал ей сообщение с извинениями, надеясь, что она не ответит. Позвонит и скажет мне, что на этом наши отношения закончены».       «Сейчас ночь. Я ушел от Саши и возвращаться не собираюсь, во всяком случае пока. Мне нужно подумать. Подумать обо всем. О том, что услышал от него только что. Я влюблен в него, а он в меня. Это ведь должно быть правильно? Да?»

***

      «Сейчас у меня совсем немного времени, чтобы описать во всех подробностях нашу поездку в автобусе из гостиницы до аэропорта. Но я могу с точностью сказать, что я ничего не понимаю.       На завтраке. Сегодня. Я хотел поговорить с ним. Но он сказал, что ему некогда разговаривать со мной. И казалось бы, это могло навести меня на мысль о том, что он все-таки не в меня влюбился.       Но…       В автобусе. Он был со мной таким милым. Он так улыбался, как будто был рад меня видеть. Был рад сидеть рядом со мной. Такое обычно сложно спрятать от людей. Но скажем честно. Он пытался, — Денис улыбнулся и произнес, — скорее всего, это любовь.       Та самая».

***

      «Это было прекрасно. Мы собрались в комнате у Артема и Игоря, — Денис опять улыбался, совершенно не думая, что влюбленный в него Саша будет сейчас смотреть это и повторять его эмоции. — И Федя, Дай Бог ему здоровья, предложил поиграть в «Правду или Действие». Я сначала не хотел, но решил, почему бы, собственно, и нет?»       «Акинфеев танцевал вальс с Зобниным. Это лучший танец, который я когда-либо видел», — Денис рассмеялся. Так весело и так звонко. Так, как умеет только он.       По другую сторону экрана Саша улыбался и старался запомнить его, пытаясь сделать этот, ставший таким родным, смех своим вторым дыханием.       «Игорь загадал простоять в шкафу мне и Саше пять минут. Я благодарю Акинфеева не меньше, чем Смолова, который затеял эту глупую игру».       Денис снова улыбался. Молчал и улыбался. Саша тоже.       «Тот момент, когда я взял его за руку… Это было волшебно. А в шкафу.       Господи, как же абсурдно это звучит…       Я взял его за вторую руку, и я клянусь, я бы мог простоять с ним вот так целую вечность. Но он смог сделать эту вечность гораздо более близкой и интимной. Он поцеловал меня. Так неумело, знаете, слегка боясь меня, что ли», — Денис прикоснулся к своим губам кончиками пальцев, Саша повторил движение.       «Этот поцелуй был… Да, неважно. Просто я хочу запомнить этот момент…       Я даже не успел ничего сделать. Он просто убежал. Хотелось догнать, обнять и поцеловать. Но я остался. Если он убежал, значит что-то было не так. Это значит, что он должен сам разобраться с этим. Я не в праве ему мешать».

***

      «Я получил сообщение от Кристины с просьбой перезвонить. И я совершил главную ошибку в своей жизни. Я перезвонил».       Денис был пьян. Это был тот самый вечер, когда Саша был вынужден собирать себя по кусочкам. Но, как стало понятно Головину, не он один чувствовал себя разбитым в тот злополучный вечер.       «Мы говорили и она сказала, что простит меня, если я забуду того «гомика», — Черышев поморщился, глотнув еще виски прямо из бутылки.       «Я люблю его. Понимаете? Но она была кое в чем права. Она была права, говоря о том, что это не норма. Я был влюблен, глуп и не видел того, что у наших отношений с Сашей не было будущего. И нет. И не будет.       А только что я поймал его у своей комнаты. Он просто стоял под дверью, как влюбленный мальчишка».       «И знаете, что самое ужасное? — голос Дениса стал тихим и будто бы надрывным, словно он хотел разреветься, но держался из последних сил, — он сказал мне, что любит».       Денис не выдержал и, закрыв глаза руками, заплакал. Горько.       Саша не хотел переживать этот момент дважды, он просто закрыл глаза и слушал, как Денис беспомощно всхлипывает, пытаясь начать говорить.       «Он сказал мне, что любит. Господи…» — он снова плакал, и снова вытирал глаза рукой и пил с горла виски.       «Это должен был быть мой лучший день. Понимаете?»       «И я велел ему уходить. Сказал ему, что не люблю. Но ведь это ложь. Это чертова ложь! Я люблю его!»       Саша с болью закусил нижнюю губу и открыл глаза. В них стояли слезы. Слезы чего? Обиды на Дениса за слова, которые он произнес тогда в коридоре? Или слезы радости от того, что Денис его все же любит?       «Я решил для себя, что останусь с Кристиной. Но… Мне кажется, что я буду любить его.       Любить его всегда», — и снова слезы, и снова глоток виски.       «Мы может и не сможем быть вместе.       Если когда-нибудь я осмелюсь сказать ему правду, это будет лучший день в моей жизни. Но, если, конечно, он все ещё будет помнить обо мне, если он всё ещё будет любить меня».       «Я не могу загадывать, когда скажу ему об этом, потому что я могу сделать это завтра, а могу через неделю. А могу просто… Могу просто этого не сделать. Мы разберемся с этим, только не сейчас».       Денис продолжал плакать, но видео на этом оборвалось.       Саша вытер оставшиеся слезы на щеках.       «Мы разберемся с этим, Денис. Обещаю», — прошептал Саша и, улыбнувшись своим мыслям, закрыл ноутбук.