Реинфекция

Он думал, что нес смерть на своих руках, но еще не знал, что ее коса была у меня в кармане.

      Несколько дней мы с Настей сидели в клетке, наблюдая за тем, как неживые, покорно подчиняющиеся Литовскому, приносят нам еду и воду. По очереди нас выводили в туалет, который находился прямо по коридору, после выхода из зала, так же, нам предоставляли время, чтобы умыться, однако, делать это все, когда в паре метров от тебя стоит безумный и наблюдает голодными глазами за каждым движением — не самая приятная вещь на свете.        Иногда и сам профессор появлялся, чтобы провести над нами некий эксперимент. В руках у него было всегда два шприца, наполненных разной жидкость. Один он вводил мне, другой Насте. После каждого укола все тело ломало, а на местах проколов выступали ужасающие синяки, которые проходили за пару часов, словно по волшебству. Я видела, как Настя изнуряла от жары, пока меня трясло от холода. Все это было побочными действиями той дряни, что он вкалывал нам. Когда я впервые захотела бороться с ним, то та остановила меня, показав свой живот, на нем красовался шрам от укуса безумного. Таким образом, профессор усмирял наши порывы выбраться из заключения. — Мы не можем сидеть тут вечно. Сколько уже прошло? Пять, шесть дней, сколько? — Не выдержала я. — Не знаю. Я сбилась, потеряла счет времени. Настя опустила глаза вниз и обхватила руками голову. Мне казалось, что она сдается, а я не могла этого допустить. — Нам нельзя унывать, мы собирались выбраться отсюда. — Нет. Это ты собиралась, я лишь предложила помощь. — Я не оставлю тебя здесь. Настя взяла меня за руку и крепко сжала ладонь. — Мне некуда идти. Не для кого жить. Я терплю все это, чтобы ты выбралась отсюда. — Она немного помолчала, дав мне переварить ее слова. — Литовский тоже человек, пусть он сильнее, умнее, быстрее нас, но и у него есть слабости. Однажды, он утратит бдительность и тогда…       Дверь в зал резко открылась, к нам вошел профессор с небольшим чемоданчиком. Он поставил его на стол и повернулся к нам спиной, так, что мы не могли разобрать, что он делает там. — Даша. — Громко произнес тот, не поворачиваясь лицом к нашей клетке. — Я долго размышлял над тем, почему мой верный безумный иммун Август, не смотря на то, что я обрубил ему все каналы связи с сущностью человека, не стал похищать девушку, что нужна была мне, взамен он привел тебя. Мало того, его помощникам была поставлена цель привести мне кремлевского имуна, но они, почему-то, стали слушаться его, а не меня. Ты не находишь это странным?       Литовский повернулся полубоком, продемонстрировав нам, как наполняет шприц чем-то, похожим на кровь. В потемках было не разглядеть его выражение лица, но все это пугало меня. Раньше, он приносил нам уже готовые лекарства, как тот их называл, а сейчас, профессор без всяких сомнений мешает эту дрянь прямо на наших глазах. — Что ты собираешься сделать с нами? — Не хочу пугать тебя, но, кажется, я разгадал этот фокус. Конечно, процент такой вероятности очень маленький, но, в нашем сумасшедшем мире теперь любая случайность оказывается довольно интересной особенностью. Ты понимаешь меня?       Литовский повернулся в нашу сторону и я заметила улыбку на его лице. Она ужаснула меня до такой степени, что я вжалась в клетку. Настя же сидела совершенно спокойно, казалось, ей было, действительно, не важно, что случится с ее жизнью. Но не мне. — Вот я и подумал, может вы с Августом уже были знакомы до того момента, пока не встретились там, откуда он тебя забрал? Я приподняла голову и сглотнула, надеясь показать, что совершенно не боюсь его, хоть это было и не так. — Я учел, кажется, все свои ошибки, ты не будешь такой сильной, как он, однако, мне есть, что забрать у тебя. Ты не иммун, это, конечно, удручает, но я сделаю так, что ты поведешь за собой новую армию, только теперь, она будет направлена не на Кремль, а на его иммуна. — Нет. Я не сделаю этого. Хоть трижды меня обрати, я не подчинюсь твоей воле. Он покачал головой и медленными шагами направился в нашу сторону. — Да-да, они все так говорили, делали вид, что не боятся меня, обещали разорвать, прямо как ты. Мне нравится, что обычная девчонка, которой, в принципе, дела быть не должно до какого-то там иммунитета, так усердно сражается за ту, что бросила тебя там. — Она меня не бросала. Я сама оставила ее. — Как и они… Оставили тебя здесь. Никто не ищет тебя. Им всем плевать, ты самая обычная, таких, как ты, сотня на улице бродит. Черт, он умел задеть за живое. Однако, меня не покидала мысль, что Саша ищет меня. Хоть кто-то из них. Я держала это размышление глубоко в своем сердце, представляла, как вся их команда врывается в этот зал, срубая голову с плеч Литовского. Как ни странно, но это план таился у меня в голове, как запасной. Глупо, очень глупо.       Профессор присел на корточки рядом с нашей клеткой, его безумные глаза пугали сильнее, чем любой неживой шныряющий в этой комнате. — Знаешь, Даша, я никогда не прибегал к помощи Безумия, находясь рядом с тобой. — Он кусал засохшие потрескавшиеся губы, из них тут же брызнула темно-красная кровь. — Я хотел, чтобы после обращения, мое внушение было для тебя чем-то новым, особенным, разрывающим реальность. Уничтожающим грань между «живой борющейся Дашей» и «безумной покорной мне». А вот к Анастасии я частенько применял внушение. Она к нему так привыкла, что уже и не сопротивляется даже. Верно? — Пошел к черту. — Прошептала она. Это вызвало улыбку на его лице.       Иголка, выступающая из шприца в руке профессора, сверкнула. Я точно знала, эта дрянь была предназначена мне, но, я без боя не сдамся. Пусть они хоть до смерти меня раздерут, эти его неживые твари, я не дамся ему. Однако, у Литовского был свой план, который не был представлен мне для подробного изучения. — Возьми ее за руки, Настя, и держи так крепко, как сможешь, если будет сильно брыкаться, то можешь немного подпортить это красивое личико, оно ей, все равно, больше не понадобится. Настя схватила меня за руки, я закричала и попыталась вырваться, но ее хватка была настолько сильной, что мне едва удавалось шевелить руками. — Нет, пусти меня, пусти, нет, не смей! Она подтащила меня к краю клетки и высунула мою левую руку за ее пределы, ровно туда, где находился Литовский. — Пожалуйста, не надо! Настя, борись!       Я дернула ногой и попала ей в живот, на какой-то момент, хватка Насти ослабла, она отпустила мою праву руку и кулаком двинула мне по лицу, попав точно в нос и верхнюю губу, я почувствовала, как хлынула кровь, а голова закружилась так сильно, что я потеряла способность сохранять равновесие. В этот момент, Литовский вонзил иголку мне в вену и пустил по ней темно-красную жижу. Сомнений не было, это была его кровь в перемешку с очередной отравой, что он вводил нам несколько дней подряд. Все мое тело свело от боли, мышцы заныли так, как никогда прежде. Настя, наконец, отпустила мои руки и я свалилась на пол, хватая ртом воздух. Из глаз непроизвольно хлынули слезы. Весь мир закрутился в вихре боли и разочарования, что я была недостаточно сильная, чтобы справиться с этим. — Даша, ты как? Прости, прости меня, я не могла сопротивляться ему! — Вот, вытри ее, чтобы кровью все здесь не заляпать раньше времени. — Послышался издевательский голос Литовского.       Настя приложила к моему лицу тряпку, от которой пахло спиртом. Верхнюю губу защипало так, что я слегка вскрикнула, но боль ту же отступила. — Прости, прости, надо потерпеть, надо… Боже… — Все так плохо? Настя нагнулась ко мне, внимательно рассматривая место своего удара. От удивления, ее большие глаза стали еще больше. — Твое лицо… Я же губу тебе разбила… Я видела это. — И что теперь? — Но пореза больше нет. Даже кровь не вытекает. Мы переглянулись и обе подумали об одном и том же. — Это его кровь. Кровь имуна, она лечит меня. — Это значит, что ты станешь подвластной ему почти на сто процентов. Это ужасно, Даша, ты никогда не выберешься отсюда.

***

      Тем же вечером, когда я окончательно пришла в себя, убрав засохшую кровь с лица, Настя сказала, что от такого удара должен был остаться синяк, но ничего не было. Некоторые незажившие царапины с моего тела тоже исчезли, оставив на своем месте чистую гладкую кожу. Это казалось чудом, испытать на себе действие крови иммуна было все равно, что напиться или принять наркотик. Блаженное тепло пробежалось по всему моему телу, я была расслаблена и спокойна, при этом, я ощущала в себе силу, которой точно раньше не было. Она скапливалась у меня в руках. Я отдавала себе отчет в том, что Литовский планирует сделать из меня второго Августа, чтобы я привела ему Алису, сделала то, что зарекалась никогда не допустить.       Настя рассказала мне то, что узнала от профессора за то время, пока меня не было здесь. Мало того, подобные теории и истории гуляют по улицам Москвы уже очень давно. Странно, что ни я, не Команда зачистки Шрама, никто не знал об этом. Но уже очень давно люди начали замечать, что среди них бродят те, кто не поддается Безумию. Таких людей прозвали иммунами, кто-то был сильнее, кто-то слабее, одни начинали быстро сходить с ума, другие после второго-третьего укуса заканчивали жизнь самоубийством. Некоторых иммунов отлавливали служители Церкви и забирали к себе, больше их никто не видел. Иммунов боялись. Люди поговаривали, что они могут проникать в сознание других людей, ломать их волю, подчинять себе, на подсознательном уровне окружение иммунов старалось защитить их от любой опасности, подставляя себя в качестве живого щита.       К сожалению, далеко не у всех иммунов в крови был особый «сок», который излечивал людей. Хотя, может просто доза была неподходящая, или после укуса/царапины прошло слишком много времени… Ходили слухи, что в Кремле тоже есть свой иммун, это была девушка, которая оказалась самой сильной из тех, кто носил иммунитет. Ее никогда не видели, поэтому, некоторые попросту не верили в эти байки. И зря. Алиса может и была сильной в плане иммунитета, но как человек, она была слабой. Это бесило меня в ней. Обладая такой мощью и влиянием — эта девушка просто отсиживалась на мягкой перине в теплом защищенном здании.       Алиса интересовала Литовского именно из-за своей особой крови, он разрабатывал лекарство, которое могло не просто излечить безумных, оно подчиняло их его воле. Почему-то профессор думал, что если кровь Кремлевского иммуна будет присутствовать в его «изобретении» и в самом нем, то и живые люди будут подчиняться ему.       В конце концов, я начала замечать, что мысли о ненависти к Алисе поглощают меня, так влияла кровь Литовского. Я становилась его послушницей и это было страшно. Боже, если ты слышишь меня, пожалуйста, дай мне сил справиться с этим.