А на перерыв у нас... партизан

      Эту нору можно было назвать помещением только с очень большой натяжкой. Неприятное вообще место. Кое-где по холодному серому камню, из которого состояли и стены, и пол, и потолок, расползался темно-зеленый мох. Особенно много его было в том месте, куда, видимо, уже на протяжении долгого времени капала вода из продырявленной трубы под раковиной. Хотя, говорить так про это рыжее корыто не поворачивался язык. Помимо умывальника тут имелось еще и что-то, отдаленно напоминающее кровать. Ну, тонкий грязный матрас на низкой каменной полке, конечно, такое себе ложе, ничего не скажешь. А еще для естественных человеческих нужд - специальная дырка в полу.              В общем, смотреть в камере не на что.              Здесь царила сырость, чувствующаяся даже в воздухе. Противная такая. А еще полумрак. Единственным источником света служило зарешеченное мелкое отверстие у самого потолка, именуемое окном. Но сейчас на улице сумерки. Потихоньку подкрадывается ночь.              Вдруг из глубины темного коридора начинают слышится неторопливые, но быстро приближающиеся шаги. Вскоре пространство немного освещается огнем факелов, и вместе с этим перед решеткой останавливается пара фигур в военной форме.              - Этого парнишку подцепили на границе. Мы уже собирались на базу, а тут он выскочил. Прыткий такой, - начал, по всей видимости, объяснять высокий и крепкий мужчина другому.              Второй был невысоким. Особенно, если сравнивать его с этим рядом стоящим шкафом под два метра. А телосложение у него было... не военное вовсе.              - Делай, что хочешь, только вытяни из него информацию, - продолжал блондин. - Сам понимаешь, нам важны любые сведения о противнике сейчас, - все это время неотрывно и сосредоточенно разглядывая мальчишку в камере.              - Командор!.. - откуда-то из далека. - Командор Эрвин, пожалуйста, пройдемте со мной! Меня послала за Вами командор Ханджи! Ей очень нужно обсудить с Вами что-то важное!              Мужчина немного помедлил, повернув голову в сторону восклицаний. И секундой позже все-таки последовал за подчиненным, шагая мощными ботинками по глади камня.              - Рассчитываю на тебя, Ривай, - донеслась последняя его фраза, перед тем, как он скрылся в лабиринте темных коридоров. Адресована она была, вероятно, единственному оставшемуся человеку.              - Занятой, блять, бровастик. - раздалось тихое ругательство этого самого молчавшего до сих пор Ривая.              Он расположил факел в специальном креплении на стене и облокотился предплечьем о прочные прутья решетки, изучая нечитаемым взглядом силуэт в камере.              Парнишка, определенно слышавший всю речь удалившегося человека, казался совершенно бесстрашным. Просто сосредоточенно оглядывал мужчину в ответ. Видимо, глубоко задумался над чем-то. Он, ссутулившись, сидел на краешке лежанки, подтянув одну ногу к груди и устроив на ней сцепленные в замок кисти. А голову чуть наклонил в бок.              Атмосфера стала какой-то напряженной. Скорее всего, в этом было виновато уж слишком давящее и пугающее молчание, определенно не предвещающее ничего хорошего.              - Отправил бы сразу к Ханджи, - наконец разрывается гнетущая тишина недовольным голосом. - Она бы точно обрадовалась, только услышав про новенького мешка для экспериментов, - небольшая пауза. - Под ее пытками никто и пяти минут не выдержит. И зачем, блять, время тянуть?              Мужчина чуть отстранился и, глубоко вздохнув, отпер скрипучий замок, без спешки ступая в полутемную камеру. Облокотился на решетчатую дверь, скрестив руки на груди.              - Думаете, получится запугать меня? - усмехается парень. Заглядывает своими поблескивающими изумрудами в колючие глаза напротив, вмиг недобро прищурившиеся.              - Тебе лучше выложить все сейчас, сопляк.              Ответ следует незамедлительно, даже резко:              - Я не предатель!              Пауза немножечко затянулась. Может быть, это время было специально отведено мальчишке для того, чтобы что-то обдумать. И следующий вопрос только подтвердил это:              - Окончательный ответ?              Парень ничуть не поменялся в лице, свесил ногу и оперся обеими руками на койку, при этом шумно выдыхая.              - Я не...              Не успевает договорить. Из-за тяжелого сапога, резко и сильно впечатавшегося в живот. Тупая боль заставляет согнуться пополам, мальчишка сдержанно кряхтит и жмурится. Сразу же следует оглушающий удар по голове. В ушах неприятно звенит. Похоже, что-то хрустнуло в районе шеи.              - Как же мне жаль твое смазливое личико, - безэмоциональный и холодный тон свидетельствует об обратном.              Парня уверенно и резко хватают за волосы на затылке и требовательно тянут, заставляя выпрямиться. Тут он встречается с парой грозных свинцовых глаз, на мгновение блеснувших азартным огоньком, но быстро теряет их из виду, теряясь в боли от мощного удара в челюсть. И еще одного. Теперь под ребра. И снова. Бьют по всему телу. Без капли жалости. Несдержанно. От души. Но парнишка лишь шипит сквозь стиснутые зубы и рвано пыхтит. Все кружится и плывет перед глазами. Но выбора нет. Он не сдастся. Вытерпит. Не проиграет. Лицо впечатывается в жесткое колено. Парнишка готовится к очередной порции боли, но... Мгновения тянутся сладким медом, он не упускает свободную секунду для нормального вздоха. Раз, два, три... Размашистый пинок в поясницу. На что вообще надеялся? Мальчишка безвольно падает на жесткий пол, не очень удачно приземляясь на поджатое плечо. Испускает короткий болезненный стон, тем не менее радуясь - эта боль была просто ничем, если сравнивать ее с бешеным градом ударов человека напротив. Предпринявший попытку хоть как-то приподняться оказывается намертво пригвожденным к все тому же каменному полу сильным, несмотря на комплекцию, телом. Мужчина сжимает коленями худые бедра, железным захватом руки удерживая за головой парня его скрещенные запястья. Совершенно обездвиживает. Свободной кистью он хватает мальчишку за подбородок, заставляя неотрывно смотреть в глаза.              - Все еще не передумал, сопляк? - пугающе бесстрастно.              Ответ получает не сразу. Тяжело дышащее тело под ним содрогнулось, но мальчишка, видимо, был еще не настолько слаб, чтобы не показать всю ту же свою непоколебимость и уверенность. Действительно такой выносливый? Будто бы готов на что угодно - молчит и все...              - Я... не предатель! - недружелюбно нахмурившись, прокряхтел неизменную фразу.              Мужчина не реагировал. Мучительно долго, казалось, что-то выискивал в этих невозможных глазах. Даже не моргал. Просто пялился. Сосредоточенно так, выжидающе. Парень уже начал было ерзать под ним, как он, спустя вечность, негромко произнес:              - Какой-то ты стойкий, щенок.              Игривый взгляд же от чего-то начинает блуждать по напряженному телу парня как-то оценивающе. Свободная рука на подбородке давит, заставляя запрокинуть голову назад, таким образом открывая мужчине вид на беззащитную шею. Он склоняется ближе, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием, и без долгих раздумий кусает, вгрызаясь в плоть. Тут же раздается мучительный стон парнишки, выгнувшегося в жалкой попытке не то, что вырваться, хотя бы отстраниться. Мужчина резко поворачивает его голову в другую сторону, вновь атакуя нетронутый участок нежной кожи, а затем наблюдает за алыми поблескивающими каплями крови, выступающими на месте ран.              - Пустите... - тихий и, похоже, умоляющий шепот доносится до Ривая, и он обращает на него внимание.              - Ты же не предатель? - медленно проходится языком вдоль шеи, добираясь до самого уха, прикусывает мочку.              Под мужчиной резко, жадно и шумно вбирают носом прохладный воздух, полностью наполняя им легкие, замирают на секунду, чтобы затем неровно и долго выдыхать, позволяя табуну мурашек пронестись по телу.              - Да, Вы правы... Не предатель...              Ривай довольно ухмыляется, приподнимается над парнишкой, принимая почти вертикальное положение, при этом хватая того за воротник уже как следует затисканной рубашки, и шепчет в губы:              - Тогда мне не остается ничего, кроме как принять крайние меры, сопляк...       

***

             Ханджи расхаживала по кабинету с негодующим видом, а для эффектности еще и со скрещенными на груди руками, и неустанно выдавала Смиту претензии по поводу последних происшествий:              - Эрвин, скажи, ты уверен, что отдавать мальчишку Риваю было хорошей идеей? Мне кажется, будь он мой, мы бы справились за считанные минуты...              - Я еще раз специально для тебя повторю: из этой ситуации выйдет по-максимум пользы, даже несмотря на большую затрату времени, - немного уставший, но от этого не менее твердый голос перебивает ее. - Я абсолютно уверен в своем решении. Что тебя не устраивает?              Командор опирается локтями на стол, сцепляя руки в замок и удобно устраивая на них подбородок.              - Да не понимаю я твоей логики, бровастик! - продолжает бушевать Ханджи. - Нам сейчас срочно необходима хоть какая возможная информация! И этот парень — первый живой пленник за последнее время! Ты понимаешь, какая это удача!? А сейчас зачем-то решил потянуть наше резиновое время еще несколько часов!              Смит окидывает эту помешанную своим бесстрастным взглядом.              - У тебя, между прочем, есть задание, и я жду, когда ты уже приступишь к его выполнению. - тонко намекает ей наконец уже покинуть кабинет.              И, кажется, это работает. Шатенка еще немного буравит глазами дыру в Смите, но послушно направляется к выходу, сдаваясь.              - Вот кому известно, что происходит в твоей башке! - не удерживается от последней фразы.              Эрвин рассеянно смотрит куда-то на стол, негромко, будто себе, проговаривая:              - Как будто нам всем сейчас не нужен снявший напряжение и готовый к сражениям сильнейший боец...              Женщина застывает в проходе.              - Ты что-то сказал?              Смит резко вскинул на нее свои голубые удивленные глаза.              - Я сказал, что тебя тут уже быть не должно!              Ханджи исчезает за плотно прикрывающейся дубовой дверью, но никто, похоже, не заметил, как плавно расцвела ухмылочка на ее губах.