Ты - моё вдохновение

«Истинные, неподдельные чувства – это как верх айсберга на пути к мечте.» Посреди небольшой комнаты стоял журнальный столик, на котором красовались новогодние открытки. В этом году я купила их слишком много, поэтому остатки уже пару дней покрывались пылью в комнате. Невзрачный и немного грустный снеговик смотрел на меня своими уставшими нарисованными глазами. Вокруг кружила нарисованная метель, стояли нарисованные ёлки, лежали нарисованные сугробы. Всё это было его миром, настолько непохожим на тот мир, где сейчас я. Но он тоже жил, нарисованный в своей вечной зиме. Жил так же, как и я в своем реальном мире. Надо сказать, открытка со снеговиком приглянулась мне сразу, как только я зашла в магазин. Настолько она тянула меня к себе. Это лето я не помню. Нет, у меня нет проблем с памятью. Разве что иногда я забываю пароль от банковских карт и его номер телефона. В этот раз ничего значимого за лето не произошло. Все три долгих месяца я бродила в себе. Думаю, поздновато в двадцать три задумываться о смысле жизни. Думаю, что пора прекращать думать. А то такими темпами я очнусь где-нибудь на восьмом десятке, и тогда уже будет поздно. На кухне пискнул чайник, в комнату занесло небольшие клубы пара из ванной. Я набирала себе горячую ванну. Их задуло свежим воздухом из открытого окна. За окном шипели друг на друга, что-то не подлившие, коты. И снег, такой чистый и белый, он падал под небольшим углом на землю. Вернее, ни одна из снежинок так и не смогла почувствовать легкое прикосновение земли. Они начинали умирать ещё в воздухе, так и не дойдя до конца. Тлели и сгорали, так и не достигнув цели. Зима в этом году укутала нас объемным одеялом из снега. Некоторые коты даже терялись в сугробах, выходя из дома, а некоторые находили забавным то, что они могут оставаться незамеченными под таким природным укрытием.

***

Долго.

***

Время тянется медленно. Я начинаю нервничать, будто бы и я стала тем снеговиком с открытки. Неподвижно сижу в этой квартире, и время останавливается. Всё та же я, всё те же стены, фотографии, стулья, стол, диван и прочие вещи в доме. Ничего не меняется изо дня в день. Даже мои редкие тяжёлые вздохи не могут вдохнуть жизнь в эти мертвые стены. -Ты можешь бесконечного говорить о том, что в одиночестве тебе комфортно, - вслух размышляла я, преодолевая путь до кухни. - Но какой в этом есть смысл, когда тебе далеко до того, чтобы быть одиноким? У тебя одновременно есть всё, и одновременно тебе всегда чего-то не хватает. Это жадность? – я отмахнула от себя эти мысли, - Нет. Мысли о грустном снеговике и мнимом одиночестве прервал звук открывающейся двери. Я не вышла навстречу. Я знаю, что только несколько человек имеют ключи от этой квартиры. Тяжёлые шаркающие шаги дошли до гостиной. Могу с лёгкостью представить, как он удивился тому, что не обнаружил меня, спящую на диване. Как обычно. Изо дня в день. Изумленный, он пошел бы искать меня по другим комнатам, а я осчастливленная каким-то снизошедшим до меня азартом, вскарабкалась на тумбу кухонного гарнитура. Я давно не ощущала таких перемен. Хотела удивить его. Увидеть его изумленное лицо, когда он узрит меня в таком виде и в таком месте. Пауза слишком затянулась. Наступила тягостная тишина и на меня накатила обида приправленная тоской. Он, видимо, подумал, что я ушла. А может и вовсе не искал меня. Скорее всего, прошёл сразу в кабинет или в ванную, а затем в комнату. -Отлично, - буркнула я, сползая спиной вперед, назад, по пути гравитации, на пол, - Очень мило. -С добрым утром, - голос окутал с макушки до пят, - Не важно, конечно, что уже шестой час вечера. Чем занималась? - хотелось развернуться и ударить его за такое поведение. Повести себя как типичная обидчивая девушка и просто закатить истерику. Только вот на что именно обижаться? На то, что его уже три дня не было в этой квартире? Или на то, что за эти три дня он мне даже не позвонил? А имею ли я право вообще обижаться? Ведь мы ничем друг другу не обязаны. Просто начали общаться, стали друзьями, а затем и лучшими друзьями. За долю секунды в голове пролетело столько мыслей. Но настолько тёплым мне показался его голос, что все мысли в раз укутались и согрелись в него. Я молчала. Даже не дышала, боясь разбить этот момент. Вот бы и у снеговика был тот, кто бы его согрел. -За последние дни столько всего произошло. Мне столько всего тебе нужно рассказать, - его воодушевленный тон и общее настроение чего-то потрясающего передалось и мне. Вообще, я очень часто перенимала его настроение, и очень сложно было не злиться, когда зол он или не грустить, когда грустит он. Потому что мой долг, как друга, всегда и везде быть тем человеком, который поддержит и будет на его стороне. -Я ждала, - вклинилась я в его словесный поток. -Кого? – он уже обошёл меня и залез в шкафчик с хлопьями. Я, проследив его движения, уже достала молоко и поставила миску под хлопья на стол. -Тебя. На секунду он замер. Я уже знаю эту его реакцию. Человек, который привязывается к людям, но боится, когда они привязываются к нему. Человек, для которого слово «любовь» существует лишь в его лирике. Парень, который боится, что его дружба со мной перерастет в что-то иное. -Ты вообще в курсе, что так нельзя? – он поставил на стол коробку с хлопьями. – Я более чем уверена, что ты сегодня ничего не ел, - попыталась я перевести сложившуюся секундную неловкость. – Давай я приготовлю тебе что-нибудь более весомое. Он тепло улыбнулся и сел за стол. Взял коробку в правую руку и начал насыпать хлопья в миску. -Я ненадолго, - молоко постепенно заполняло миску, вытесняя хлопья наверх. – Зашёл проверить как ты здесь, - словно ребёнок, он начал по отдельности вылавливать хлопушку за хлопушкой и топить их. – Я слышал от ребят, что на днях тебе поступил заказ на оформление детской книжки. Я правда удивился, почему ты сама об этом не сказала, - последняя хлопушка потерпела поражение в неравном бою между ложкой и естественным размоканием. -Ты был занят, кажется. И ещё кое-что. Я закрыла окно в гостиной и подошла к журнальному столику. -Ты можешь писать и звонить мне в любое время, - слишком опасно говорить мне такое. Давать надежду на то, что я действительно лучший друг и что я реально могу претендовать на место в его обычной жизни. Надежда на то, что не я одна считаю его особенным для себя. -Не хочу отвлекать тебя, - на столике лежала уже подписанная открытка. Я подписала её самой первой. На особенной для меня открытки с метафорой, которую могла понять лишь я. От взгляда на неё хотелось выть, но мысль о том, что сейчас она отправится к прямому получателю, почему то, камнем упала с души. Наконец я по-доброму избавлюсь от неё. В момент стало легче дышать. Влажный воздух в квартире показался необыкновенно освежающим. Странные мысли, которые весь день терзали голову, показались незначительными. Я взяла открытку и решительно направилась на кухню. -А ещё я не хочу быть виновной в том, что у вас выйдет не идеальный альбом, - казалось, с уходом моих томных мыслей даже атмосфера между нами изменилась. И он это почувствовал, расплывшись в своей сладкой улыбке. – С новым годом, - открытка отправилась на стол, а следом с интересом рассмотрена получателем. -Но новый год ведь только через неделю. -Не думаю, что на этой и следующей неделе мы увидимся. -Ты права. -Ну так что, с новым годом? – он уже встал из-за стола и мыл за собой миску. -Я обязательно поздравлю тебя. Я не забуду как в прошлом году. Я обещаю, - его сосредоточенное выражение лица веселило. Наверное, он подумал что такое раннее поздравление я сделала в обиду за то, что в прошлом году он забыл меня поздравить. Но тогда и даже сейчас я и не думала на него обижаться. Я всё ещё сдерживаю те странные порывы эмоций, которые может позволить себе обычная девушка. Потому что это его испугает, потому что это уже буду не я. -Ты бы знал, как сложно быть другом знаменитости, - я иронично и весьма драматично оперлась локтём о холодильник. – Особенно, когда об этом никто не знает. Ух. Сколько усилий чтобы это и дальше никто не узнал. -Когда ты станешь известным иллюстратором, то у меня не будет выбора только как сказать всем, что ты мой маленький друг и что это я учил тебя рисовать, - смех наполнил эту серую квартиру, и неожиданно для себя я осознала, что и сама боюсь. Как бы сильно я не хотела того, что этот человек стал воспринимать меня иначе. Я сама боюсь потерять то, что имею сейчас. Пытаюсь укрыться одиночеством и при любом удобном случае пожалеть себя. Но как бы то ни было, меня всё устраивает. Что будет за границей этого «иначе»? Я не хочу этого знать. Не сейчас. -У тебя не будет выбора. Вы должны будете меня прорекламировать. Иначе, я так и останусь неизвестным художником. -Я всегда знал что ты не просто так втираешься к нам в доверие, - ещё одна волна смеха, которая очень резко была прервана звонком. – Прости, мне пора, - он накинул куртку и направился в прихожую, я последовала за ним. -Иногда, мне кажется странным эта твоя странная привычка приходить ко мне домой на пару минут и убегать уже на пару дней, - скрестив руки на груди, я опёрлась уже о шкаф с обувью. -У нас скоро тур, - он поправил лямку рюкзака. – Нас не будет примерно полгода. Справишься? Странный вопрос. Справлюсь ли я с тем, что каждый год мои друзья уезжают на полгода? Наверное, я привыкла. -К осени. Обещаю к осени добиться всего-всего-всего, чтобы вам не пришлось делать мне пиар-компанию, - смущение и рвение к свершениям прямо-таки пылали во мне. – Мне будет неудобно, если вы начнете говорить обо мне, поэтому не надо. -Вот и отлично, - его ладонь накрыла мне голову и потрепала волосы. – Вперед к мечте, - и он вышел, оставив после себя осадок странного вдохновения, который говорил мне, что я смогу. Важны лишь старания. И немного времени.