live for the pain

«Когда никто не знает, что есть любовь, я знаю, что это точно не ты.

Ты бы предпочел что-то ядовитое, и поэтому я отравляю себя снова и снова,

Пока не перестану чувствовать хоть что-то,

В моей душе я на грани разлома,

Я чувствую, что мой ум медленно угасает,

Я не справлюсь, если продолжу идти».

Вокруг меня только лишь темнота и пустота, такая тягучая от которой, на душе становится мерзко и тошно, из-за которой я начинаю постепенно задыхаться. Как оказалось, я заложник своих собственных мыслей и решений, которые заставляют меня буквально убивать все то, живое, что во мне осталось. Иногда я ловлю себя на мысли, что я по жизни проебываюсь абсолютно во всем и я сейчас не о том самом ебучем нереализованном пенальти. Все еще помню то мгновение, которое сыграло со мной злую шутку. Когда я увидел, что мяч оказался в руках вратаря, а не в воротах, как говорится, хер там пел, то осознал насколько сильно, я пиздопроеб. Мои вновь несбывшиеся мечты и то до боли гребаное чувство, которое с каждой секундой пожирало меня и не давало сфокусироваться на чем-либо еще. Ведь я так хотел забить первым, прекратить эти бесконечные разговоры, о том «как может Смолов и как не может», но у меня ничего, блять, не получилось. Мы могли бы попасть в ½ финала, но я лишил всех нас этого шанса. К сожалению, не всегда получается так, как нам бы хотелось. Я буквально чувствовал на себе взгляды людей с трибун, наполненные сильной ненавистью. Мне даже не нужно было поднимать свой взгляд на трибуны, чтобы в этом убедиться, я прекрасно понимал, что роль потерпевшего неудачу — досталась мне.

***

— Смол, пожалуйста, перестать себя добивать происходящим, — вырвал меня, дрожащий голос Антона, в реальность.  — Я даже не представляю, что ты сейчас чувствуешь, там, — Антон прикоснулся до моего сердца, едва касаясь пальцами, отчего я не вольно вздрогнул. — Черт. На твоем месте мог быть каждый из нас, понимаешь? — боясь задеть Федю за живое, с волнением в голосе произнес Антон, окинув пустой стадион, не менее нервным взглядом. — Но, оказался, блять, только я, — отчеканил Федя, прервав мысли Антона, едва окинув его холодным взглядом. — Миранчук, я, кажется, ясно дал тебе понять, что я не нуждаюсь ни в твоей поддержке, ни в твоих ебаных словах, и тем более советах, — как можно больше жесткости я попытался придать своему, голосу, но понял, что вот-вот меня проебет на скандал. — Что, блять? — в полном ахуе Антон вскрикнул на Федю. У Антона с трудом в голове укладывалось услышанное от Феди. Антон сделал вид, будто бы все происходящее происходит с кем угодно, но только не с ним. — Я понимаю, что у тебя сейчас переломный момент, но пожалуйста, не лишай меня, себя, я не могу видеть, как ты себя добиваешь происходящим, зная, что я могу быть здесь для тебя, — с болью в голосе прошептал, Антон. — Ты нихуя не понимаешь? Сколько раз мне нужно тебе повторить, о том, что ты мне не нужен. Я не нуждаюсь в тебе, — окинув его убийственным взглядом, со злобой я выплюнул эти слова ему в лицо, вкладывая в них всю ненависть, которая в первую очередь была обращена на самого себя, но Миранчуку, не стоит об этом знать. Я лишь надеялся, что он бросит это гиблое дело и оставит меня в покое. — Тебе не надоело, строить из себя хуй знает, кого? — Антон все ближе начал подходить ко мне вплотную и я, наконец, смог отчетливо заметить в его взгляде сильную ненависть вперемешку с отвращением. — Не заставляй меня, повторять дважды, — напомнил я ему,  — Тема закрыта, — с грозным выражением лица я в сотый раз пытался донести это до Антона. — Значит так? Тебя не заебал тот факт, что ты вечно кому-то хочешь что-то доказать? Показать, какой же ты сильный и хитровыебанный, что тебя вообще ничего не убивает, когда это не так! Я буквально чувствую, как от тебя исходит полная безнадега, ты на грани отчаяния. А я… я не могу смотреть, как ты страдаешь. Я ненавижу смотреть, как твои глаза темнеют, закрываясь. Почему ты просто не можешь принять мою помощь и сказать, да, черт возьми, Антон я нуждаюсь в тебе! — с отвращением прокричал мне Антон. Я просто не мог видеть, как по лицу Антона начинают жадно, быстрыми движениями струиться предательские слезы. Я попытался отвернуться, чтобы прийти в чувства от увиденного и не показать ему, как мне самому больно, оттого что я творю. Как же я себя ненавижу, блять, но иначе не могу. — Что ты хочешь услышать от меня? Чтобы я признался тебе, что погибаю? Ты себя слышишь? — улыбнувшись ему несчастной улыбкой, я накричал на него. — Перестань быть таким распиздяем! — с отчаянием кричал, Антон, что есть силы, толкая меня за плечи. Слезы по его лицу предательски продолжали капать. Было заметно, как его каждая мышца напряглась, как ему морально больно. Последнее чего я хотел в данный момент, так это сдерживать свои ебанутые мысли и все, что копилось годами просто взяло и выплеснулось, накрывая безжалостной волной, Антона. — Я не хочу причинять тебе боль, но ведь ты живёшь только ради неё. И я не пытаюсь заставить тебя понять это, но это именно то, кем ты стал. Ты хочешь, чтобы я решал все твои проблемы, но этого никогда не будет достаточно. Именно поэтому ты зовёшь меня, ведь ты боишься быть кем-то любимым, — с пустым взглядом я, попытался открыть глаза, Антону на сей, факт. После этих решающих слов, которые я озвучил вслух, Антон рухнул на поле полностью опустошённым. Закрыв лицо руками.

***

Не дожидаясь очередного пиздеца от Антона. Я резким движением развернулся и направился к ебаным воротам. Мне хотелось разъебать к хуям эти блядские ворота. Пора поставить точку или дальше тонуть в этой яме упущенных возможностей. Мне откровенно плевать, если у Антона на этот счет другие планы. Мне оставалось совсем чуть-чуть, как я почувствовал, как меня молниеносно хватают за футболку, чьи-то настойчивые руки. Когда он уже, блять, угомонится? — задал я сам себе вопрос. Все произошло слишком стремительно. Мне оставалось буквально пару шагов до ворот, как я почувствовал острую боль в правом боку, а потом меня грубо развернули лицом к лицу, хватая грубой хваткой за плечи, чтобы я не смог сдвинуться. — Смолов, блять, — чуть ли не крича на меня, Антон продолжил, — Мы кажется не закончили диалог, в этот раз тебе так просто не удастся съебаться от меня, — Миранчук начал активно размахивать руками, чтобы привлечь мое внимание. — Тебе не кажется, что твои заебы уже за гранью? — мне ничего не оставалось, как попытаться вырваться из его мертвой хватки. Увидев, разъярённое лицо Антона я, ни капли не был удивлен, я ожидал, что-то подобного от него. Он редко когда убивал в себе подобие эмоций, находясь рядом со мной. С другими людьми я не замечал подобного, он всегда носил маску равнодушия и легкости, будто бы его ничто не может потянуть назад. Только со мной он был настоящим. Когда знаешь слабости другого человека, проще простого его задеть. Мы постоянно причиняем друг другу боль различными, извращёнными способами. Ведь только так мы чувствуем, что живы. Через минуту я смог оценить весь масштаб ебаной боли, потому что Антон не стал со мной церемониться и со всей силы въебывает мне кулаком сначала в нос, а потом и по лицу. Пошатываясь от резкого удара, я ощутил, как мои ноги от неожиданности начало подкашивать, и тошнота пронзила меня насквозь. Я услышал ебаный хруст собственных костей, кажется, моему носу пришел пиздец, я чувствую, как горячая кровь начинает бить из носа фонтаном, но я лишь вытираю ладонью ее и улыбаюсь своей самой ебучей ухмылкой, ему. Обрывками, я мог наблюдать, как его лицо разъебывает от ненависти и удовольствия, потому что он так давно хотел ебнуть по моему самоуверенному лицу. Кажется, ему, наконец, улыбнулась удача. Антон продолжает смотреть на меня исподлобья, ожидая продолжения или в лучшем случае — моего ответа, но мне не хочется, ему отвечать и я продолжаю, его злить. Моя равнодушная реакция слегка застает его врасплох. Я принимаю его вызов и даю ему выплеснуть все эмоции. Самое худшее в том, что мы направляемся прямо в пропасть. Я будто бы становлюсь собственным героем из своего страшного сна. Только это не сон — а жестокая реальность. Когда я осознаю, что Антон с каждым, новым ударом начинает терять над собой контроль, я понимаю, что спасать меня будет некому. Тогда, в свободном полёте, я осознаю, что мне станет лучше, когда я разобьюсь. Кадры сменяются с каждой секундой. Я едва могу, что-либо различить, глаза оттекли и распухли, можно было заметить их синюшный оттенок, который становился все отчетливее с каждой секундой. Я пытаюсь уцепиться за что-то такое цельное, но все становится размазанным и не четким. Все, что я чувствую в данный момент так — это дьявольскую агонию, которая на время стала моим прибежищем. Как бы я хотел отключиться, позабыть об этом дерьме, но передо мной лишь обрывками мелькает разбитый и окровавленный кулак Миранчука. Чертова агония не хочет покидать меня, и я понял, что вот он миг.

***

— Антон, какого хуя… здесь происходит? Обрывками я услышал чей-то голос, кажется, он принадлежал Артему. Я догадывался, что на крик Артема сбежались все парни, я ощущал на себе их взгляды. Не дожидаясь ответа, Дзюба впопыхах добежал до этих двоих. Когда он увидел весь масштаб пиздеца — сказать, что он был в ахуе ничего не сказать. Лицо Феди было сплошным кровавым месивом, губы разбиты, из носа все также продолжала лить фонтаном кровь, глаз не было видно, потому что они сильно оттекли, лицо приобрело глубокий синий оттенок как у трупа. Гадская, мрачная мысль так и крутилась в голове Артема:  — «Успел ли я? Жив ли Федя?» Потому что было такое ощущение, что он буквально в шаге от пропасти. Мой рассудок начинает угасать и все, что мне остается так это наблюдать за тем как Артем пытается оттащить от меня Антона. Все происходит как в съемке замедленного движения. Они сливаются в одно сплошное черное пятно, и я понимаю, что теряю сознание.

***

Я смог только почувствовать, как меня кто-то берет аккуратно за руку и что-то спрашивает, но я едва мог понять, чего от меня хотят. Мне помогают добраться до раздевалки и промыть мои раны. Мне становится легче и картинка, которая расплывалась у меня в голове, долгое время, начала постепенно становиться все отчетливее и я смог увидеть, кто все это время был рядом со мной. Это был Артем. Меньше всего мне хотелось посвящать его. Мне и без того паршиво, а благодаря Антону, мне паршиво теперь и физически. Блять, я гребаная развалина. Даже не хочу думать, сколько мне потребуется времени на восстановление, что скажет тренер, заметив мое красивое ебло. Я только одного не учел, Антон не просто лишил и убил во мне остатки каких-либо чувств, но он лишил меня главного — играть в футбол. В лучшем случае я буду сидеть в запасе, и отсвечивать своим респектабельным еблом на матчах, в худшем — мне придется на время в целом забыть о футболе. Охуенная перспектива у меня. Ебаный пенальти, ебаная ненависть из-за одной допущенной мной ошибки, теперь еще и этот пиздец. Да, я просто счастливчик. — Кхммм, — не зная с чего начать, — Артем не знал куда ему засунуть свои руки. — Ты естественно не станешь мне рассказывать, что между вами двумя творится? — скорее не спросил меня Артем, а подтвердил и без того очевидный факт. Я кивнул и попытался отвернуться от Артема, чтобы лишний раз не смотреть как он смотрит на меня таким убийственным взглядом. Было очевидно, что Артем переживает за меня. Изначально он предупреждал меня насчет Антона, о его темной стороне, которую как казалось Дзюбе, тот умело скрывал, а я лишь кивал головой и показывал всем видом, что прислушаюсь к его словам, в итоге все пропускал мимо ушей. — Я с горем пополам успокоил парней, они как раз застали тот момент, когда я пытался оттащить от тебя Антона. Я видел их растерянные лица с примесью испуга. Они собирались бежать вслед за мной, к Вам, но я их взглядом остановил, — в каком-то потерянном состоянии Артем мне сообщил об этом. — Я догадывался, о том, что все будут в курсе после наших разногласий с Антоном, — подтверждая свою догадку, я озвучил мысли вслух. Поморщив лицо от осознания того, как мне придется выпутываться перед остальными парнями. — Разногласий? — повысил голос Артем, — Ты серьезно считаешь, что так выглядят «разногласия?», — еле сдерживал себя тот, — Да он буквально «убил» тебя! — было видно, что Артем сдерживает свои эмоции, чтобы не сорваться на крик. — Если бы не я, мы возможно с тобой сейчас бы не беседовали, — разбросав различные бутыли с содержимым в душевой, Артём посмотрел на меня жестоким взглядом. — Спасибо, Дзюбиньо, — с подобием улыбки я поблагодарил своего друга. Бросив ему многозначительный взгляд, говоря — «если бы не ты, неизвестно, что могло бы произойти в итоге». — У меня будет к тебе небольшая просьба, — обратился я к нему, пытаясь придать своему голосу больше уверенности. — Только не говори мне что-то об этом пиздюке, — недвусмысленно мне дал понять Артем, оглянувшись назад, где мог находиться Антон. — Именно об этом я и хотел тебя попросить, — продолжил я, — Оставь его в покое, я прошу тебя, — посмотрев на него, я попытался привлечь его внимание.  — Я сам виноват в этой ситуации. Человек просто попытался меня поддержать, а я в сотый раз послал его в пиздень. Ты же знаешь какой я мудак и не люблю, когда кто-то не просто «поддерживает» меня, а лезет ко мне в душу, с ебучими советами, — подытожил я.   — Да, как не мне об этом знать, — прервал меня Артем, — В любом случае — это не оправдание его поступка, — процедил сквозь зубы он. — Я тогда оставлю тебя одного, — похлопав меня аккуратно по плечу, Артем направился в неизвестном направлении.

***

4 p.m. Из темноты неуверенной походкой ко мне на свет вышел силуэт, который принадлежал Антону. Первое на что я обратил свое внимание — на его руки. Когда-то красивые длинные пальцы, покрылись запёкшейся кровью, костяшки кулаков стёрты до мяса. Под глазами залегли фиолетовые синяки, глаза красные и опухшие, видимо из-за того, что он плакал несколько часов. Волосы, спутанные, и сам вид Миранчука помятый и оставляет, желать лучшего. Было видно, как эта ситуация растоптала его. С трудом можно было узнать моего Антона, передо мной стоял его призрак, некогда того человека которого я знал и любил. Теперь передо мной стоит лишь его бесцветная копия. — В кого я превратился? — обратился ко мне голос, отдавая эхом, — Мне так жаль.