Один вечер в гостиной Слизерина

— Мисс Поттер, — вкрадчивый голос раздается прямо над ней, заставляя вздрогнуть от неожиданности, — спешу напомнить, что вы не являетесь вашим всеми любимым братом, которому позволено пропускать занятия. — На этих словах Снейп презрительно скривился. — Вернитесь к зелью, если вы не бессмертная, — и эффектно обернувшись, зельевар пошел дальше по ряду, не забывая оставлять свои едкие комментарии над каждым котлом. Не могу дышать. Гвен хватается ладонью за шею, судорожно пытаясь расстегнуть хоть пару пуговиц. Кислород. Его не хватает в ее легких. Она хватается дрожащими пальцами за парту, надеясь, что все пройдет. Сейчас. Прямо сейчас все закончится, и она сможет продолжить работу над зельем, которое в обычных условиях сварила бы без сложностей. Но не получается. Перед глазами плывет, так что она чуть не падает из-за своей парты, вовремя успевая схватиться за стул. Помутневшим взглядом ищет сумку, в которой должны быть таблетки. Вдох. И болезненный выдох. Когда я смогу просто умереть?.. — Эй, Поттер, — шепчет Паркинсон, — ты в порядке? Пэнси слегка испуганно смотрит на резко ставшую убийственно бледной сестру национального героя, которая явно потерялась в пространстве. Не знай, что у этой девчонки какое-то магловское заболевание, Паркинсон списала бы её странное поведение на наркотики, которыми начал увлекаться Гойл после смерти Крэбба. — Поттер, твою мать, — чуть громче зовет слизеринка. — Тебе помощь нужна? — И-ингалятор, — хрипит Гвен, наугад тыкая в ту сторону, куда она кинула сумку перед началом занятия. — Белый. Пэнси легким движением замораживает свой котел, чтобы не случился взрыв, пока она будет помогать этой. Попросив Забини отвлечь их декана, она быстрым движением подбирается к нужной парте, тут же открывая чужую сумку в поисках лекарства. Куча фантиков, карандашей и цветных ручек, пара блокнотов, свитки с домашними заданиями и… бинго! Нашла. — Этот? — спрашивает она у медленно синеющей Поттер. — Да. — Долбанная крышка, — ворчит Паркинсон, не справляясь с магловским изобретением. А у Поттер лопаются сосуды в носу от напряжения. Кровь тут же срывается вниз, вынуждая её запрокинуть голову, чтобы ни одной капли не попало в котел. А дышать все больнее. — Держи, — Пэнси быстро сует ей в руки ингалятор, внимательно наблюдая за тем, как Поттер подносит его к алым губам, испачканным кровью. Вдох. Выдох. Еще. И еще. До тех пор, пока она не расслабляется, продолжая дышать с помощью ингалятора. В темно-карих глазах, по цвету напоминающих горький шоколад, Пэнси видит благодарность и страх, а еще потихоньку собирающиеся слезы. В мыслях проносится, что, кажется, пора возвращаться на свое место, потому что у девчонки Поттер явные признаки надвигающейся истерики. Слизеринка быстро пересаживается за свою парту, снимая заклинание стазиса с котла, и продолжает работу, больше не обращая внимания на проблему, у которой до сих пор кровь из носа. Почему великий Гарри Поттер не помогает своей сестре? — Поттер! — рычит Снейп, проносясь через весь кабинет к нужной парте. — Если добавить хоть каплю крови в это зелье, школа взлетит на воздух! Безалаберность и тупость у вас в крови! Только если ваш брат хоть на что-то оказался годен, то вы… Тридцать баллов с Когтеврана. И отработка. Сегодня. После ужина. Гвен сжимается, слыша обвинительный шепот «орлов» со всех сторон. Очередная отработка. Снова из-за неё страдает факультет. Дышать больше не больно. А вот жить…

***

— Твои приступы учащаются, малышка Поттер, — с тревогой в глазах бурчит Тео. — Тебя бы в Мунго… В гостиной Слизерина прохладно, несмотря на зажженный камин, в котором весело трещит пламя. Гвен кутается в теплый свитер, который нагло забрала у Нотта, пока сам Тео сидит на полу в одной майке. Слизеринцы привыкли к холоду. Он им не страшен. Восьмикурсники часто собираются здесь. Сюда не приходят старосты, преподаватели, разве что Снейп, но ему плевать, чем занимаются почти-выпускники. Не убивают друг друга — и на том спасибо. Гвен не помнит, когда в первый раз попала сюда. Помнит только, как случайно столкнулась с Паркинсон после очередной ссоры с братом, а та привела ее, зареванную, одинокую, к ним на огонек. Помнит, как до безумия уставший Малфой уступил ей место на диване, а после грел ее руки в своих. Помнит Нотта, молча налившего ей глинтвейн. Помнит Забини, предлагавшего устроить Поттеру-мальчику хорошую встряску. «— Видимо, Избранный — это диагноз, — просто сказала Дафна, с помощью магии приводившая Гвен в порядок.» — Думаешь, меня не отправляли в Мунго? — хмыкает Гвен. — У нас с Гарри врожденные аномалии, можно сказать. У меня астма, у него близорукость. Колдомедики говорят, что это откат от проклятия, наложенного на нашего отца, но кто его проклял — неизвестно. Она развела бы руками, но горячая кружка чая не позволяет этого сделать. — Я слышала от родителей, — задумчиво говорит Пэнси, — что Джеймс Поттер до женитьбы на твоей матери был помолвлен на ведьме из рода Селвинов. — Если была заключена магическая помолвка, то ее разрыв без уважительной причины предполагает определенные последствия, — кивает Блейз, читая письмо от матери, в очередной раз грозившейся выйти замуж. — Ну, видимо отец разорвал помолвку, а магия отыгралась на нас, — весело улыбается Гвен. — Хоть что-то нас с братом объединяет. — Слава Мерлину, что только это, — фыркает Малфой. И все смеются, глядя на надувшуюся когтевранку.

***

— Твой брат — герой, Гвендолин, — широко улыбается Лили Поттер, поправляя аккуратно уложенные, не потерявшие за годы блеск и мягкость рыжие локоны. — Тебе надо бы гордиться этим, а не кривить нос. Гвен покорно кивает, стоя рядом. Ломает пальцы за спиной, доставляя себе боль физическую, лишь бы не чувствовать душевную. «Твой брат — герой!» — так говорят ей все после окончания войны. «А что сделала ты?» — так спрашивают у нее все после окончания войны. «Умерла», — всегда кратко отвечает она. Шрам на лбу сделал её близнеца знаменитым на весь магический мир, вынудив её всегда оставаться в его тени. Но только жизнь Гвен смогла навсегда прервать нескончаемый круг убийств и смертей. И она отдала её. Точнее, её вынудили так сделать. Оборотное зелье — раз. Смена внешности — два. Поход в лес вместо брата — три. Покорное принятие своей участи — четыре. Пять — она почти мертва. Ей повезло дважды. Волдеморт применил к ней Сектумсемпру. Дамблдор завещал ей после своей смерти флакон слез феникса. — Ты ведь не глупа, Гвенни, — воркует над ней мама. — Мальчикам в этом мире всегда достаются слава и почести. Они герои. А долг девушек подкреплять это чувство в них, вдохновляя на новые подвиги. Гребаная дискриминация. Гвен морщится, но молчит. Потому что знает, что бывает за неосторожно сказанные слова. Потому что еще помнит, какого это — прикладывать лед к разбитой губе и бежать к магле-соседке, чтобы наложила слой макияжа на здоровенный синяк на щеке. Не дай Мерлин кто-нибудь увидит! Вопросов будет много, а дать правдивый ответ… Кто поверит в то, что родители известнейшего мальчика в Магической Британии могут ударить собственную дочь? Кто поверит в то, что её брат в этот момент просто стоял и смотрел? Кто поверит ей? Рыжая, кареглазая. Всегда с книгами в руках и с очками на переносице, уродующими её симпатичное лицо. На фоне брата незаметная и до ужаса невзрачная. «Заучка». «Да она жалкая, что с неё взять». «Чем она помогла нам в войне? Вот Гарри…» «Да я встречался с ней только ради того, чтобы подружиться с ее братом». «Ой, кто-то с ней общается? Когтевранцы тихо ненавидят ее, проблем приносит не счесть!» «Надеюсь, Снейп даст ей самое мерзкое наказание…» «МакГонагалл сняла с Гарри баллы, а этой начислила… Чертова сука!» — Зачем Дамблдор потратил на меня слезы феникса? — вдруг спрашивает она бесцветным тоном. Так, словно ей все равно. Но на деле — она умрет заново, чтобы узнать ответ. — Не хотел разбивать Гарри сердце, наверное, — пожимает плечами Лили. — Твой брат любит тебя, чего не скажешь о тебе, Гвенни. — А вы? Вы любите меня? Сердце отбивает четкий ритм, пока она ждет ответ. Проходит доля секунды, но кажется, что вечность. — Конечно, — фыркает миссис Поттер. — Иначе зачем бы я тратила на тебя столько денег? Сердце пропускает удар.

***

— Отец приглашает тебя на зимние каникулы к нам, — говорит Драко, медленно пьющий огневиски. — Говорит, что будет рад видеть достойную представительницу Поттеров в Малфой-мэноре. Да и мать обещает устроить торжественный прием, а приемы Малфои устраивают что надо, — он криво ухмыляется. — Твой отец слишком высокого мнения обо мне, — хмыкает Гвен, играющая с волосами Тео. — Ты помогла нам откосить от Азкабана, мы тебе обязаны. «В зале суда людей так много, что яблоку негде упасть. Гвендолин видит бледного, как снег, Люциуса, старательно прятавшего дрожащие руки от чужих взглядов. Нарциссу и Драко оправдали несколькими днями ранее, не без её, Гвен, помощи. Она как-никак тоже героиня войны, пусть не такая почитаемая, как Гарри, но всё же. Кингсли знает, что она сделала. Визенгамот знает. На остальных ей плевать. — Ты будешь защищать Малфоя? — презрительно кривится Рональд. — Да, — просто отвечает Гвен, даже не оборачиваясь на Уизли. — Гвенни у нас всегда защищает слабых, — усмехается Гарри, подходя к ним. — Таких же, как и… — Как кто? — недовольно спрашивает она. — Таких же, как и я, да, Гарри? — она видит ответ в его сверкающих глазах, и ярость мгновенно вспыхивает в душе. — Чтоб ты знал, братик, — шипит Гвен, — именно Люциус помог нам сбежать из Малфой-мэнора, когда егеря приволокли нас туда… — Нас спас Добби, — прерывает её Рон. — А как Добби появился там? — резко оборачивается она к рыжему. — Волдеморт поставил запрет на перемещения эльфов за пределы мэнора. А Малфой снял его на некоторое время, чтобы Добби смог пройти. Так что идите к Мерлину оба, а я не такая неблагодарная свинья…» Гвен не нравится Драко как парень, но именно такого брата она хотела бы иметь. Того, кто за тебя всегда горой, независимо от обстоятельств. Того, кто просто обнимет и скажет, что всё хорошо, а она поверит. Гвен не нравится Драко как парень, а Драко не нравится Гвен как девушка, но такую сестру он хотел бы себе. Чтобы улыбалась и говорила ему о том, что всё хорошо, а он верил. Драко думает, что Поттер — идиот, не заслуживающий такой сестры. А Гвен думает, что Гермиона — дурочка, раз не видит, как смотрит на неё Малфой. — Что у тебя с Грейнджер? — хитро прищуривается она. — Да, колись, Малфой, — присоединяется Забини. — Смотришь на неё как волк на бедную овечку, а подойти не можешь. Боишься? — Блейз вовремя уворачивается от летящей в него подушки и громко смеется. — Да как к ней подойти? — морщится Малфой. — Еще заавадит, она ведь может. — Может, — вынуждено признается Гвен и хихикает. Гермиона может все, ведь не зря она умнейшая ученица Хогвартса за последние пятьдесят лет. Вот только с парнями ей не везет абсолютно. То Уизли, подбивающий клинья, а потом сбежавший к Лаванде, то Крам, уехавший на родину и переставший ей писать, то Кормак, попытавшийся её изнасиловать, за что был отчислен из Хогвартса. И вот Малфой, который боится к ней подойти. — Ты лучше расскажи, что у тебя с деканом? — улыбается Астория, сидя рядом с сестрой. — С каким? — не понимает Гвен. — С Флитвиком? — Со Снейпом, дурочка, — смеется Дафна, глядя на медленно краснеющую Поттер.

***

— За что вы меня ненавидите? Она шла к шкафу с ингредиентами, когда вдруг замерла и задала давно волнующий её вопрос. Волосы собраны в неаккуратный хвост, так что пара прядей вырвалась на свободу, обрамляя усталое лицо. Любимые джинсы испачканы соком дикого папоротника, необходимого для приготовления заданного зелья. Руки дрожат от переутомления: она двое суток не спала, зазубривая материал, чтобы вернуть так глупо потерянные баллы. В почти черных глазах увидеть что-то нереально: там только пустота, приправленная толикой обреченности. Ей осталось два месяца до конца. Два месяца, и она навсегда уедет из Магической Британии. Или вообще из мира волшебников, где всегда чувствовала себя чужой. А пока она стоит посреди кабинета и смотрит куда угодно, но не на зельевара. Так… спокойнее. — Почему я вас… что? — удивленно переспрашивает Снейп. — Почему я вас ненавижу? Мисс Поттер, вы в своем уме? Мне плевать на вас, на вашего брата, на ваших однокурсников, на весь Хогвартс, понимаете? — Он презрительно кривится. — Чтобы ненавидеть вас, надо испытывать не менее сильное чувство, чем любовь, но суть в том, что я не испытываю даже намека на что-то по отношению к вам. Будь то ненависть или, упаси Мерлин, любовь. Ей не больно. Ей не обидно. Это ожидаемо. Слишком ожидаемо, поэтому она только кивает головой и вновь идет по направлению к котлу. — Вернитесь к работе, Поттер, и не испытывайте более моего терпения, в противном случае, ваши отработки продолжатся до конца учебного года, — равнодушно договаривает профессор, вновь утыкаясь в до конца непроверенный свиток с чьим-то эссе. — Да, сэр, — бесцветно отвечает она, закидывая ингредиенты в зелье. Под конец она распускает волосы, снимает надоедливые очки, взмахом руки убирает пятна с джинсов и со спокойной душой собирается покинуть это место, думая лишь о том, как лечь спать, чтобы забыть обо всем, что ее окружает. Она тихо прощается с профессором, получая в ответ тишину, на что лишь слабо улыбается, и выходит с кабинета, вдыхая всем объемом легких сырой воздух подземелий. Очередная отработка закончилась, она вернула все потерянные баллы и теперь может спать спокойно… — Ходят слухи, что ты с ним спишь. Гвен вздрагивает, как от удара, отпрыгивая в сторону и тем самым врезаясь в дверь личного кабинета зельевара. — С кем? Уж кого-кого, но собственного брата увидеть в подземельях после отбоя она не ожидала. Более того, этой встрече она не рада от слова совсем. В последнее время они разговаривают только на редких семейных ужинах, на которых периодически настаивает Лили. Лучше бы вообще не общались… После того как Гвен отправили на заклание, она как можно реже старалась пересекаться с братом, так как боль от того поступка все еще не утихла. Да и как такое можно простить?.. «— Я не хочу! — кричала Гвен, испуганно глядя на всех присутствующих. — Я хочу жить, понимаете? Я живой человек! Мама, пожалуйста, мам… — Ты должна, — Лили слабо улыбается всем. — Это твой долг, Гвенни. — Но я умру, — обессиленно шепчет она, скатываясь по стене на пол. — Я ведь… умру. — Или умрем мы все, — с напускной печалью отвечает Дамблдор. Гвен видит. Видит решение в их глазах. Они все решили, все обдумали. Её сопротивление бесполезно. И только в глазах зельевара она видит нечто, напоминающее сочувствие, но он молчит, а после и вовсе уходит, ни с кем не прощаясь. Её, возможно, последняя надежда просто ушла. Равнодушие Снейпа — это нормально. Но равнодушие тех, кого она считала друзьями… Гвен остается сидеть на полу, уставившись в одну точку в горящем камине, даже когда все расходятся по домам. Даже когда Лили и Джеймс идут спать, перед этим громко поругавшись на кухне. Её отец против этой идеи. Её мать только за. Она сидит на полу, даже когда Гарри заходит в гостиную и долго стоит рядом, просто глядя на нее своими невозможными глазами. — Мне жаль, — хрипло выдает он. — Я не хочу, чтобы ты это делала. Ты моя сестра, и я поклялся тебя защищать… — Но своя шкура важнее, — истерически смеется она. — Уходи, Гарри, просто уходи. Оставь меня одну.» Он поклялся ее защищать, когда им было пять. Спустя одиннадцать лет клятва утратила свое значение. — Со Снейпом, — пожав плечами, отвечает Гарри. — Ходят слухи, что ты спишь со Снейпом, а отработки — лишь прикрытие для ваших встреч. — И ты в это веришь? — устало спрашивает Гвен, все еще опираясь на дверь, оказавшуюся неожиданно удобной. — Ну, — протянул он. — Не верил, пока не увидел тебя после отбоя, выходящую из лаборатории Летучей Мыши, растрепанную, уставшую… Факты на лицо, — демонстративно разводит руками в стороны. — Хочешь еще факт? — раздраженно цедит Гвен. — Гарри Поттер — идиот, верящий в бестолковые слухи, которые пускают тупоголовые дуры вроде Браун! Гарри только ухмыляется, лукаво глядя на нее исподлобья. На секунду её накрывает желанием закричать, громко, чтобы он понял, как ей больно слышать такое от родного брата, но это желание исчезает практически сразу, когда дверь, на которую она опиралась, неожиданно открывается, и она летит вперед, падая на колени. Гвен шипит от боли, когда пытается встать. Проносится мысль о том, что джинсы вряд ли пережили тесное знакомство с каменным полом, как и ее колени. — Поттер-р, — рычит вышедший Снейп, — вас не учили, что нельзя стоять под дверью? — Простите, сэр, — мямлит Гвен, глядя на то, как на коленях проявляются темные пятна. — Я не успела среагировать. — Как обычно, — фыркает профессор. — О, Поттер, вас-то я и искал. Ко мне в кабинет. Гарри кивает и спокойно идет вперед, не оборачиваясь. Гвен морщится и, хромая, медленно направляется к выходу с подземелий. Она думает о том, как тяжело будет подниматься по лестнице в башню и какая загадка снова будет паролем от гостиной, когда чувствует приятное тепло и покалывание в коленках, где еще пару секунд назад саднили ранки. Гвендолин резко оборачивается, но успевает заметить только хлопнувшую дверь, поэтому слова благодарности срываются в пустоту. Да и нужны ли они ему?..

***

— Я скоро вызову Поттера на дуэль, — зло цедит Драко, прислонившись спиной к камину. — Не боишься проиграть? — едко усмехается Забини. — Кому? — Малфой тихо смеется. — Мальчику, знающему только Экспеллиармус? Атмосфера в гостиной мгновенно сменяется. Гвен расслабляется и даже смеется с баталии слизеринцев, когда Драко наигранно обижается на друзей, не верящих в его магический потенциал и силу знаменитой укладки. Он с помощью невербальной магии создает снежок и отправляет его в полет, конечной целью которого является лицо Блейза. Но мулата спасает вовремя взмахнувшая палочкой Паркинсон, игриво подмигнувшая своему парню. — Детский сад. Холодный, лишенный чувств голос раздается в гостиной слишком неожиданно. Так что Малфой чуть не падает, запнувшись о подушку, которую до этого сам же и кидал, Пэнси, соскальзывая с колен Блейза, резко заезжает ему рукой между ног, от чего тот весь бледнеет и сжимается. Тео нервно улыбается, пряча своим телом бутылку на столе и наполовину полные бокалы. Гвен вообще старается максимально слиться с диваном, лишь бы только Снейп не заметил. Но она заранее просчиталась. — Мисс Поттер, — голос декана Слизерина лучится сарказмом даже больше, чем обычно, — мне кажется, или вы заблудились? — Поттер моментально краснеет, смущенно утыкаясь взглядом в пол. — Теодор, от меня бесполезно прятать огневиски, его запах я за километр чую, будучи преподавателем уже не один десяток лет. — Нотт только шире улыбается, не двигаясь с места. — Потому что пьет частенько, — шепчет на ухо Гвендолин Блейз, и она прыскает со смеху, мгновенно удостаиваясь гневного взгляда зельевара. — Еще слово, Забини, и чья-то матушка узнает о недавнем инциденте на занятии профессора МакГонагалл, — равнодушно произносит Снейп, и Блейз моментально замолкает, невинно глядя в потолок. Только нимба не хватает. От этой мысли Гвен снова становится смешно. — Поттер, — мгновенно оборачивается к ней профессор, — завтра в Хогвартс прибывает ваша мать. — Зачем? — мгновенно напрягается Гвен, уверенно встречая насмешливый взгляд. — Она будет помогать организовывать ваш выпускной. Дафна сочувственно прикасается к колену когтевранки, на что та благодарно улыбается. — А теперь марш все спать! — вдруг рычит Снейп, и все снова испуганно вздрагивают. — На вас уже привидения жалуются. — Чего это? — смело спрашивает Тео. — Мы их не трогаем, и они нас вот пусть не трогают. — Они хмелеют от вашего ежедневного перегара, Нотт. — Не правда, профессор, я столько не пью, — нагло ухмыляется слизеринец. Стоило зельевару только достать палочку, как под дружный хохот Теодор бодро вскакивает и быстро бежит вон из гостиной. Снейп успокаивается, и уголки его губ слегка приподнимаются. Взмахом руки он указывает Гвендолин на дверь, и она покорно следует за ним, прощаясь с… друзьями. В этот момент Гвен думает, что зря просила Шляпу восемь лет назад не отправлять её на Слизерин.