Не в том беда, что мне нельзя назад, а в том беда, что песня недопета...

Вот однажды жила я себе да жила. И вздумалось мне как-то ночью поехать по горам — по долам, по лесам — лугам, по озёрам — морям и небу — земле. Еду я, значит, еду. Ползу я, значит, ползу. Танцую я, значит, танцую и падаю на ель. А эта ель мне и говорит: — Мой верный друг, Мой добрый брат БЕРТРАН Нет горестнее дня: Осталось сделать только шаг, Но тело предаёт меня. — Чего? — спрашиваю я. А сосна мне и говорит: — Садись на меня, я тебе песенку спою. Но я подумала: — «С чего это я буду садиться на какую-то плешивую осину?» И ответила ей: — Пойду-ка я лучше… В душ. Шла я, значит, шла. Кружилась я, значит, кружилась. Пела я, значит, пела и напела себе… СОЛЬ. А соль эта была непростая. Соль эта была говорящая. Она мне и говорит: — Хочешь я тебя перенесу? В море. — В какую такую лаву? — спрашиваю я И тут появляется возле меня хор и начинает петь: — Древний город Триполи́, О врата Востока! Может жажду утолить — Или сжечь до срока. Здесь познаешь красоту, Мудрость и коварство, Здесь за каждую мечту Стóрицей воздастся! Крестоносцы и купцы, Дервиши и воры, Минареты и дворцы, Стражи и дозоры, Средоточие путей, Узел интересов. Спорит много королей За любовь принцессы, За любовь, за любовь, за любовь принцессы! Я спрашиваю их: — А о чём вы поёте? — О верблюде — говорят мне люди-нелюди. — А кто вы? — Мы весёлые букашки, ля-ля-ля… И поём мы для тебя… Еду я, еду. Плыву я, плыву. Лечу я, лечу. Ем я, ем. И оказываюсь я… в Китае. А мне китаянки и говорят, сложив руки домиком: — О пре-крас-на-я! О ве-ли-ка-я! О вол-шеб-ная! О муд-ра-я! По-со-ве-туй нам, как бы-ть! Я не понимаю, что происходит, и поэтому пою: — ГОСПОДИ СМИРЕННО МОЛИМ В ЭТОТ ЧАС НЕ ПОКИНЬ В ЗЕМНОЙ ЮДóЛИ ГРЕШНЫХ НАС СИЛЫ БОЖЬЕЙ ДОБРЫЙ ОБРАЗ ПОКАЖИ И ОТСТУПНИКОВ СУРОВО НАКАЖИ Тут вылезает лампочка, светится и как начинает запевать: — Всемогущий Предвечный Бог Голос твой я поймать не смог А я удивлённо мотаю головой и перемещаюсь в Индию. А там мне индейцы с индианками и поют: - Клятва дана — и над нами нависла тень её Что различаешь ты в темноте? Падение Всё ли равно, какими войдём мы в летопись Крепче и крепче в сердце холодном НЕНАВИСТЬ В этой земле мы знали одни лишения Так отчего достаётся другому мщение Чтобы о том, кто отважнее нас, летела весть Крепче и крепче в сердце холодном НЕНАВИСТЬ Финрод, отныне ты наш заклятый враг Финрод, отныне ты наш заклятый враг Будь же ты проклят, стоя у чёрных врат Будь же ты проклят, стоя у чёрных врат Проклят за то, что слово держал сильнее нас Крепче и крепче в сердце холодном НЕНАВИСТЬ Я мотаю головой, мотаю. Качаю головой, качаю. Топаю ногами, топаю. Хлопаю руками, хлопаю. Бегу я, бегу. Скачу я, скачу и приползаю на базар. А там мне дедушка и говорит: — Внученька, продай-ка мне десяток апельсинов. Беру я эти бананы и думаю: — «Как же я ему кило арбузов в сумку положу?» Затем я гуляла по лесу, вдруг вижу колодец. Подхожу к нему, захожу в лифт, сажусь на трамвай, завожу автобус, тут бац, ко мне сантехник подходит, и говорит: — ''Доченька, уступи место'' А я говорю, что не курю. Так этот ребенок как начнет плакать. Но я не растерялась, и как дала ему по морде, а он хватается за бедро и кричит: ''Моя голова! Моя голова! '' А я думаю, может, он совсем, того? Выхожу я из этого троллейбуса, смотрю, машина стоит. Ну подхожу и говорю: ''винстон синий и водки 0,5'' Ну она мне и дает Bond и пиво, я беру эту приму и самогон, и убегаю от этих ментов. Так эти пожарники меня на скорой догнали. Догнали и говорят: — ''Вы сдачу забыли! '' Взяла я деньги и пошла домой. Больше я в лес не ходила… И грибы не трогала.