Зеркало

В кабинке метро было душно и сильно несло протухшей рыбой. Брр… Вот всегда в таких местах чем-нибудь, да пахнет. Интересно, из-за чего это? Ведь, по логике, здесь убирают каждый день… Или это работники специально делают, чтобы заходящим сюда жизнь мёдом не казалось? Или для того, чтобы, когда мы вышли, мы вздохнули полной грудью и обрадовались — для поднятия настроения? Народу было не очень много, поэтому на всех хватило место. Осмотревшись, я поняла, что в тут лишь пожилые люди, не считая меня. Наверное, за пенсией едут. Все сидели молча, лишь бабушки в самом дальнем углу изредка перешептывались. Слегка покачиваясь, мы неслись вперёд. Народу почти не прибавлялось. Но вот на очередной остановке, к нам вошла молодая мама с ребёнком. Малыш всё время дергал мать за руку и гнусавил что-то неразборчивое. Мы тронулись, а ребёнок не переставал бормотать. И тут начался «концерт». — Ну, мам, — тянуло дитя, — ну купи, купи, купи! — Нет, — не отрываясь от телефона, ответила та. Её не повседневно яркий макияж по-настоящему ужасал. — Ну купи! — закричал ребёнок, начав прыгать. — Нет, — сказала, как отрезала. — Ааа! — и крупные капли слёз потекли по пухленьким щекам малыша. — Нет, — повторила железным голосом мамаша, даже не смотря на ребёнка. — А! Ааа! Аа! — утопая в слезах, просил мальчик, — куу-у-упии-и! У меня неожиданно появилось жуткое желание встрять в этот конфликт, сделать замечание женщине или, хотя бы, успокоить малыша. Я уже дернулась, вставая, но мои воспоминания просто пригвоздили меня к сиденью…

***

— Привет! Я новенькая, надеюсь, мы поладим, — сказала я, знакомясь с моими новыми «братьями и сёстрами». Неделю назад, меня нашли на дороге без сознания. Медицинский осмотр показал, что никаких травм не было обнаружено. Единственное — сверхчеловеческие силы. При мне не было ни единого документа, поэтому стали выяснять мою личность, но так и не выясняли. Родителей не нашли. Вообще, никого. А сама я ничего не помню. Полная амнезия. Так что меня «временно, на постоянной основе, пока кто-нибудь не обнаружится» определили в этот приют и сейчас я пытаюсь подружиться с местными ребятами. К моему счастью, меня вполне дружелюбно приняли. Правда, в первый же день из-за меня вырубило свет, но ничего… Конечно, слегка косые взгляды на себе ловить не очень приятно, но это лучше, чем полное игнорирование… И вот, ещё и трёх дней не прошло, как я здесь появилась, к нам перевели мальчишку, тоже обладающего сверхсилой. Я была так рада, что теперь я не одна такая. Но как показало время, нас начали сравнивать, и ему почему-то отдавали предпочтение. Возможно, потому что он мог с помощью своей силы и чем-то помочь в отличии от меня, которая лишь на разрушения и способна. Я забрела в нашу маленькую коморочку-библиотеку. На удивление, здесь оказались две девочки, рьяно спорящие между собой. Они обзывались и толкали друг друга. У одной из них на глазах уже начали наворачиваться слёзы, а другая была вся красная от гнева. Увидев эту сцену, в моей душе что-то щелкнуло, включился режим «справедливость». мне захотелось помочь девочкам, померить их. Пройдя мимо тумбочки с красивой стеклянной вазочкой, я подошла к ним. Я хотела их успокоить, но они лишь ещё больше злились и кричали, и, в конце концов, толкнули меня. Сделав несколько шагов назад из-за толчка, я попыталась удержать равновесие, хватаясь за всё, что попадётся под руку. И тут как раз оказалась ваза. Хватаясь за тумбочку, на которой она стояла, я задела её, и ваза упала на пол, а я — за ней, всё же не удержалась. Растерянно сидя на полу, я поняла, что вазы уже нет — вместо неё меня окружало множество стеклянных осколков. Конечно, на такой грохот, с которым я упала, прибежали воспитатели. Что разбилось? Ваза. И кого эти девочки дружно обвинили во всём случившимся? Правильно: меня. И кто кто с тех пор разочаровался в помощи? Я. Не помогаю никому, ведь делая добро, я получала в ответ лишь зло. Я всегда ошибалась в людях и сама же страдала от этого. Не делай добра — не получишь зла.

***

Я просто не смогла пошевелиться. Совсем не хочу быть снова неоправданно обвинённой! Я обреченно, с вязким чувством стыда осталась сидеть на месте и наблюдать за происходящим. Ребёнок всё ещё ныл и плакал, а мама… Ноль реакции. И тут начался новый этап. Ребёнок начал дёргать мать за юбку. Не сработало. Мамаша даже бровью не повела. Мальчишка в отчаянии завопил ещё громче и маленькими ручонками-цапульками стал тянуться всё выше и выше. И вот, он дотянулся до экрана сенсорного телефона и, очевидно, что-то нажал. Теперь истерика началась у мамаши. — Что ты натворил?! А?! Да я тебя! Будешь месяц в углу стоять! И ни каких конфет! Но ребёнок не отступал. Он изловчился, схватил телефон и, не удержав его, уронил. — Ах, ты, сволочь! — завопила мать и адресовало оплеуху своему сынишке. Дитя качнулось и упало. Слёзы ручьём полились из его глаз, казалось, ещё немного и мы всё захлебнёмся в «солёном море». А женщина спокойно подняла свой драгоценный телефон. На нём не было ни царапины. Мать стала дальше «зависать» в технике. не обращая внимание на своего малыша. А ребёнок всё плакал. Малыш, захлёбываясь в слезах, покраснел и начал судорожно дышать. — Не могли бы вы успокоить ваше чадо? — вежливо спросил пожилой мужчина, обращаясь к девушке. — Больно надо, — бросила та, — сам успокоится. — Так с детьми не обращаются, — заявила добрая старушка, сидевшая рядом со мной, — их надо любить, а не ваши новомодные штучки… — Не твоё дело, — огрызнулась мамаша, — кого хочу — того люблю, и не лезь в мою жизнь, старуха! Мы остановились, и девушка вышла, крепко держа телефон, и волоча за собой уже успокоившегося малыша. Двери захлопнулись, и мы опять тронулись. После того, как мать с ребёнком удалились, все облегченно выдохнули, но при этом никого из нас не покидал тяжёлый осадок поле этой встречи. — Не гоже старших обзывать! — воскликнула другая бабушка, решив разбавить тишину. — А вот раньше взрослые были примером, авторитетом, — говорил всё тот же старичок, присоединяясь к начинающемуся разговору — тьфу!.. На следующей станции я поспешно вышла.