Мудрость, справедливость, уверенность

      Темно-шоколадные волосы закручены в небрежный пучок, взгляд каре-зеленых глаз отстраненно проходит сквозь Джима, но он продолжает, как завороженный смотреть — да, это та самая женщина из шаттла. Между ними — толпы учащихся академии, и Кирк, пуская в ход локти, сокращает это расстояние до минимума, который устанавливает в недоумении вздернутая бровь. — Леона. — Джеймс. — Можно просто Джим. — Ладно, — бросает она без всякого интереса и уходит, коротко пожав руку. Наверняка Леона МакКой думает, что они больше не встретятся. Но на губах Кирка расцветает предвкушающая улыбка — все только начинается. У Леоны потрясающая способность выражать свое раздражение через один лишь изгиб бровей, а насмешливо приподнятый уголок губ — единственное поощрение собеседнику. И Джим знает, что Леона не пыталась с ним флиртовать — даже ему ясно, что фраза: «Я облюю тебя» просто не может означать ничего, кроме констатации самого факта. Но удивительно — Кирк записывается на третью часть лекций МакКой и искусно делает вид, что он здесь не из-за нее — женщины с темными волосами и ароматом бурбона вместо фиалок. И улыбается она редко — вечно хмурится, недовольна чем-то, и уж точно не нуждается в компании мужчин. Но Леона, если и делает вид, будто ничего не замечает, знает, что Кирк вечно рядом. В столовой, на половине лекций, во дворе кампуса — сверкает своими голубыми глазенками и флиртует со студентками. У Леоны от него зубы сводит. И, тем не менее, МакКой все равно согласилась с ним выпить. Обсуждать свое прошлое она не собиралась, но вот послушать Кирка ей не стоило труда — пока она сама распадалась на кусочки, приятно было услышать о чужих бедах. Джим это знал, но молчал. Загадочно улыбался ей из-за стакана с виски. Леона также молча выпивала стопку за стопкой. Так прошел вечер — не самый худший. — Могу я звать тебя Боунс? Леона застывает посреди коридора и в изумлении оборачивается к парню. — Серьезно, Джим? Это все, до чего ты додумался? Кирк гордо кивает, словно и не заметив очевидную шпильку МакКой. — Нет, не можешь, — закатывает глаза она. — О, да ладно тебе, Боунс. Его счастливая улыбка — мрачный взгляд Леоны. Его сияющие глаза цвета безоблачного неба — ее болотные омуты. Его решительность — ее непонимание. «Почему ты все еще здесь?» — тихо, с долей привычного раздражения вопрошает она мысленно. И даже если бы Кирк услышал этот вопрос, не ответил бы. Причины нет — есть лишь образ Леоны перед его глазами днями и ночами. Есть лишь прокручивающийся до дыр в голове момент их первой встречи. Но для Джима этого вдруг становится достаточно, чтобы всегда быть рядом, чтобы порождать смехотворные слушки и с довольным выражением выслушивать все возмущения МакКой. Джим знает, что с тем же успехом мог приударить-таки за Ухурой — шансы и тут, и там казались не велики. Но вот Леона догоняет его на улице и с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего, интересуется: — У тебя есть девушка, Кирк? Джим даже останавливается, и причины целых три: 1) МакКой улыбается, пускай и не слишком приветливо; 2) Она сама искала с ним встречи; и, наконец, 3) Она уже задает вопросы про его личную жизнь. — А с какой целью интересуешься, Боунс? Леона фыркает. — Просто интересно, делать тебе либо нечего — распевать серенаду своим ужасным голосом под окнами общежития не пришло бы в голову нормальному, занятому парню. — Неужели совсем не понравилось? — Мне — нет. Но вот моей соседке определенно — да. — Дай угадаю, ты собираешься устроить нам свидание? — За кого ты меня принимаешь, Джим? Она ведь совсем не понимает, что ты из себя представляешь. — А ты, понимаешь? Как всегда — глаза в глаза. Как всегда — Джим до сих пор уверен в своей победе. — Хватит так на меня смотреть, Кирк. Мы посреди двора. — А как я смотрю? — Как на вещь, которая уже принадлежит тебе, — Леона хлопает его по плечу и качает головой: — Парень, тебе нужно научиться смиряться с поражениями. Джим упрямо вздергивает подбородок, а МакКой удаляется по своим врачебным делам — как эта женщина могла спасать жизни, если убивала Кирка одним своим метко брошенным словом? Джим понятия не имел, что между ними. До друзей они дорасти как-то не успели, но и до любовников — им еще дальше. Джим сжимает кулаки. Он своего добьется. Плевать, если дело окажется в упрямстве. Плевать, если оно заведет его в тупик. Главное — Леона МакКой должна чаще улыбаться. — Черт побери, Джим, я доктор, а не… — Тш, Боунс, — Кирк прикладывает указательный палец к своим губам, и Леона поневоле замолкает. Хотя ее все еще раздражает новое прозвище. — Мне нужна твоя помощь. — Надеюсь, медицинская? — Нет, — хмыкает Кирк и усаживает женщину напротив себя. В комнате темно — свет мог разбудить соседа Джима, что было им совершенно не на руку. МакКой и так шла всю дорогу оглядываясь — не хватало ей только, чтобы слухи возобновились. Серьезно, ей приписывают роман с Джимом Кирком — что может быть смешнее? Может быть, скоро еще и выяснится, что орионцы на самом деле не зеленые?! Да и это было бы поправдоподобней, чем… это. А вообще, МакКой слухи не интересовали. Ну, болтают и болтают — главное, что пока не осмелились в лицо ей этот бред произносить. Но вот конкретно сейчас, когда Джим зачем-то берет ее ладони в свои, ей уже не кажется, что слухи абсолютно беспочвенны. Да, Леона все еще пытается связаться со своим бывшим мужем, чтобы услышать свою дочь, договориться о встрече. Да, Леона все еще зарывается головой в конспекты лишь бы не поддаваться тяжким думам о невозвратимом. Но МакКой уж точно больше не пытается каждый день залечить душу рюмкой алкоголя — Джим Кирк регулярно вытаскивает ее на вечерние прогулки. И да, она благодарна. Потому что она поступила в Академию не для того чтобы подохнуть в общежитии раньше, чем увидит устрашающий ее космос. — Какого черта ты творишь? — А на что это похоже? — На то, что ты сейчас заработаешь подзатыльник. Выкладывай уже, что у тебя стряслось и расходимся. Леона вырвала свои ладони из хватки Джима и в ожидании вскинула бровь. — Ох уж этот твой южный шарм. МакКой издала саркастичный смешок, скрестив руки на груди: — Что есть, то есть, парень. Джим взглянул на нее исподлобья, и даже в темноте его глаза странно поблескивали. Леона все еще ничего не понимала. — Я все думал, — тихий шепот вблизи лица — чтобы сосед ни в коем случае не проснулся. Так думала Леона — у Джима причина такой малой дистанции была совершенно другой, — что подарить тебе на день рождения. МакКой поглядела в окно: там кружились снежинки, готовясь затеряться в ворохе своих собратьев, завывал ветер и чернела ночь. Леона сдавленно усмехнулась: — Мой день рождения? — Только не говори, что ты забыла. — Ну, я не ребенок, чтобы дожидаться этого события целыми днями. — Какая взрослая девочка. — Захлопнись! — чересчур громкий шик — за стенкой заворочался сосед Кирка. Леоне пришлось обойтись испепеляющим взглядом, который Джим с улыбкой проигнорировал. Засранец. — Мы можем сидеть молча хоть целую ночь, но, — Кирк закопался на столе, а через секунду перед окончательно сбитой с толку Леоной возникла небольшая коробочка. Конечно, на дворе давно уже не двадцать первый век, да и перед ней сидит Джим Кирк, но нервный смешок поневоле вырывается, — Леона МакКой… Но женщина не дала ему закончить, положив свою ладонь на ладонь Кирка и прихлопнув крышку коробочки: — Что бы ты ни задумал, мне абсолютно не смешно, Кирк. — Мне тоже, потому что ты не даешь мне договорить! — Черт возьми, парень, ты сказал, что тебе нужна помощь! Но я не подписывалась на это! — Леона практически в испуге махнула рукой на коробочку в руках. Затем, мысленно посчитав до десяти, снова разрушила тишину: — Серьезно, Джим, я думала, мы прошли тот этап, позволяющий тебе думать, будто бы я должна быть твоей. «Это даже звучит глупо», — подумала она. Но, когда Леона снова поглядела на Кирка, тот… смеялся. Беззвучно ржал, катаясь по кровати и театрально утирая слезы в уголках глаз. МакКой почти что оскорбилась. Она уже хотела уйти, но Джеймс схватил ее за запястье и утянул к себе. Леоне было стыдно за свое непрофессиональное поведение, достойное лишь женщины, действительно изголодавшейся по любви, но ведь она не такая. Или просто ей так хотелось думать. Но именно сейчас — в момент, когда губы Кирка были в миллиметре от ее собственных — она хотела, чтобы он ее поцеловал. К счастью, она была достаточно в своем уме, чтобы самой не делать первый шаг. — Боунс, ты все не так поняла, — с улыбкой прошептал Джим и, наконец, раскрыл коробочку. Там действительно было кольцо, но серебряное и с гравировкой. МакКой недоверчиво подставила украшение под слабый лунный свет и прочла одними губами: «Мудрость, справедливость, уверенность». — Девиз штата Джорджия. — Ага. Леона не смогла сдержать улыбки, но затем вполне серьезно посмотрела Кирку в глаза. — Что? Не можешь принять мой подарок? МакКой осеклась. Ей не нравилось, когда кто-то так легко читал ее. Она сжала кольцо в ладони и постаралась как можно более благодарно улыбнуться: — Вовсе нет. Спасибо, Джим. — Всегда пожалуйста, Леона. И то, что он назвал ее по имени впервые после того, как придумал для нее прозвище — было самым лучшим подарком.

***

      В мед.отсеке было пусто, смена давно кончилась, но главный медик все еще оставался за столом. Сжав в ладони серебряное кольцо, Леона ждала. Нервничая, она по привычке теребила цепочку, на которую был подвешен подарок Джима. Наконец, в отдалении послышались шаги — все ближе и ближе. МакКой разжала ладонь и постаралась напустить на себя безучастный вид. — Привет. «Привет? Ты нахрен издеваешься, Джим?! Только за этот день ты успел побывать на краю гибели около трех раз, потому что тебе вдруг захотелось вместе со Споком и исследователями высадиться на необитаемую планету и — сюрприз! — она оказалась не такой уж необитаемой! Признайся уже, Кирк, тебя магнитом тянет к опасностям — поэтому это дерьмо происходит снова и снова! А что ты предложил мне? Эй, Боунс, ничего ведь не случится — ты сможешь следить за моими перемещениями с помощью передатчика, который расхерачился при первом же далеко не мягком приземлении на каменистую поверхность планеты! Ты спросил, да что может случиться? Да что угодно, ты же Джеймс Тиберий Кирк! А если бы ты все-таки упал бы в то ущелье? Я бы не вернула тебе жизнь одним лишь поцелуем, ты можешь это понять?! Ты можешь, черт тебя дери, понять, что ты не бессмертен?! Ты можешь хотя бы раз вспомнить обо мне, когда пускаешься в очередную авантюру, Кирк?!». Вот небольшая часть того, что хотела высказать Леона, но по-прежнему молчала и даже не глядела на Джима. Он наверняка и сам понимал, что не это он должен был сказать. На столе перед МакКой стояла полупустая бутылка из-под андорианского виски. — Боунс, я в порядке. Ты же видела результаты обследований, я в полном порядке — осталось только кожным регенератором убрать шрамы и… — А хрен тебе, а не кожный регенератор, Кирк, — буквально выплюнула Леона, протыкая Джима своим острым взглядом. — Может быть, хотя бы эти шрамы напомнят тебе, что ты все еще смертен. — Леона… — Не смей, Кирк! Я не растаю только от того, что ты назвал меня по имени! Я вообще больше не желаю тебя слышать — твои оправдания сидят у меня в печенках и… — Но если бы ты была вулканкой… — познания Кирка в анатомии вулканцев могли бы удивить Леону, но уж точно не сегодня и не сейчас. — Но я не вулканка, Джим! — воскликнула МакКой, вмиг развеяв ореол напускного спокойствия вокруг себя. Если бы у человека была аура, у Леоны она бы сейчас полыхала всеми оттенками красного. — И сейчас мне страстно хочется, чтобы ты понял, что я чувствую! Может быть, тогда бы ты вел себя поосторожнее и не кидался бы на амбразуру! — Я не мог бросить члена своего экипажа! — Да дело не в этом! Если бы ты приказал всем сматываться еще когда на ваши головы посыпался град стрел, то не пришлось бы геройствовать, рискуя своей шкурой! На том энсине и шрама не осталось, а ты чуть не погиб! — Я должен был попытаться провести переговоры… — Чушь собачья! А какого хрена тебя потянуло к нестабильным плитам, которые, как тебе прекрасно было известно, могут передвигаться без всякой системы?! Ты мог не удержаться и провалиться бы прямо туда, вниз, в неизвестность, из которой тебя бы… я бы… твой коммуникатор и датчик… ты… Леона отвернулась от Джима, прикрыв ладонью глаза и попытавшись успокоиться. Обычный счет до десяти нисколько не помогал, и МакКой почти отчаялась, но тут руки Кирка обвили ее за талию, и пришло успокаивающее тепло. — Боунс, прости меня. — Ты такой эгоист, Джимбо. Кирк хмыкает куда-то в район шеи подруги. — Нет, — качает головой она и пытается отстраниться от капитана, — нет уж, ты не заслужил. Хватит, Джим, — его руки заскользили по бедрам доктора. — Кирк, я серьезно, ты… — слова застряли в горле, когда сухие губы Джеймса коснулись ее виска, затем щеки, и вот горячее дыхание опалило искусанные губы Леоны. Их взгляды встретились. Леона дала понять, что все еще зла, вложив в свой взгляд как можно больше упрека — Джим притянул ее за затылок и поцеловал. МакКой — нет, не отстранилась, цедя ругательства — прижалась еще ближе и толкнула капитана к столу. — Может, до каюты? Леона кивнула, продолжая целовать Джима, и покрепче ухватилась за его плечи, когда капитан поднял ее на руки. Буквально мчась по коридорам, они даже не заметили Спока и Ухуру, о чем-то тихо переговаривающихся. Но разговор их прекратился, когда мимо пробежал Кирк с главой мед.отсека на руках. — Спок… — Прошу простить мне мое любопытство, Нийота, но… капитан Кирк и доктор МакКой состоят в отношениях? — А ты не знал? — Ухура хмыкнула. — Разве это совершенно не заметно? — Не заметно что? — Их взгляды, их разговоры, их волнение друг за друга, — Нийота посмотрела парочке вслед и снова улыбнулась. Ей и самой до сих пор было странно говорить о Джиме и Леоне как о паре, но да — это случилось. И Ухура, честно, была за них рада. — А кольцо на цепочке у доктора МакКой — это подарок Джима? Нийота с примесью удивления поглядела на коммандера. — Да, так и есть. Как ты узнал? — Я заметил, что у доктора МакКой есть привычка держать это кольцо в ладони, когда с капитаном случается что-то плохое или когда между ними возникают разногласия. — Люди очень ценят воспоминания, особенно — подаренные их возлюбленными. Джим подарил Леоне это кольцо на ее первый день рождения, который она провела в Академии. — Поразительно, — Спок выдержал паузу, о чем-то задумавшись. — Я полагал, что доктор и капитан слишком противоположные личности, в то же время обладающие весьма вспыльчивым характером, чтобы строить отношения. Ухура понимающе улыбнулась и запечатлела на щеке Спока короткий поцелуй. Коммандер расценил это как нежелание продолжать обсуждение личной жизни капитана и пожелал девушке доброй ночи. «Противоположности притягиваются», — вспомнилось Споку земное выражение, когда на следующий день он зашел на мостик. Доктор МакКой что-то тихо ворчала себе под нос, глядя в падд, а Джим — смотрел на нее и счастливо улыбался. Заметив это, Леона несильно стукнула его паддом по голове и удалилась в мед.отсек. — Мистер Спок, — поприветствовал старпома Кирк. — Доброе утро, капитан. — О, оно действительно доброе! — хохотнул Джим, подмигивая Споку и усаживаясь в капитанское кресло. Он не видел, как Ухура многозначительно переглянулась с его коммандером. Он думал о первой встрече в шаттле, о той не самой романтичной фразе Леоны, о ее первой улыбке, адресованной ему. В конце концов, о том зимнем вечере двадцатого января, когда он преподнес ей подарок, а она — видела бы она свое лицо! Джим Кирк готов был приплясывать от переполнявшего его счастья. Видела бы Боунс — точно схватилась бы за трикодер и всадила пару гипо в шею. И Кирк был в кои-то веке вовсе не против оказаться у нее в мед.отсеке и слушать ее недовольные разглагольствования о том, как ее все это достало. И однажды Леона МакКой признается: в безграничном космосе, хранящем в себе множество тайн, она уверена только в Джиме Кирке. Капитан поднимет на нее глаза и ответит: — Я тоже тебя люблю.