Перья

***

Первые пару дней все не кажется таким уж невыносимым. — Убери это от меня, — рычит Энджи, отмахиваясь от очередного пера рядом со своим лицом. Ястреб сидит на диване, отгородившись наушниками и закинув скрещенные ноги на низкую подставку, и, если верить сосредоточенному виду, о чем-то напряженно думает. Буквы перед глазами расплываются, а проклятые вездесущие перья мельтешат, гоняемые сквозняком, и отвлекают внимание, мешая вчитываться в подсунутые сводки. Маленький клочок пуха подлетает совсем близко, пару секунд кружит под носом и впечатывается в щеку мягким тараном. Энджи громко вдыхает и сжигает его одним коротким огненным всполохом. — Ауч, как грубо, — почти обиженно фыркает Ястреб, снимая с уха один наушник. — Между прочим, это больно. Энджи не верит ни единому слову: дерзкий юнец наверняка снова издевается, никогда не понятно наверняка. Но следующее подплывшее слишком близко перо он, не задумываясь, отгоняет ладонью, как прилипчивую муху. Считает про себя до десяти и выдыхает. Дыхательные практики помогают — становится легче. Проходит еще пара дней «сотрудничества», как это называет Ястреб, и Энджи чувствует, что готов взорваться. Проклятые птичьи перья преследуют его повсюду — дома, на улице, по дороге в патруль. Длинные и короткие, заметные и не очень, они плавают в торопливой утренней чашке кофе, запутываются в волосах и забиваются в нос. Даже в уголках офиса валяется несколько, будто уборщицы их не замечают. Начинает казаться, что и в собственном душе он однажды видел чертову длинную птичью запчасть, быстро юркнувшую в вентиляцию, а это уже тянет на паранойю. — Ветер, наверное, — искренне сетует Ястреб, разводя руками. Будто чувствует, что Энджи уже готов вытрясти из него душу. — Сквозняки шалят. Все время они куда-то разлетаются. Энджи скрипит зубами и не спрашивает, как именно работает его причуда, если уничтожение перьев причиняет боль, а каждым из них по-отдельности тот может одновременно помогать пенсионерам, обезвреживать преступников и ювелирно писать «скукотища» в городской пыли, думая, что этого никто не заметит. В патрулях Ястреб постоянно вьется рядом, хищно заглядывая в глаза, подходит совсем близко, и Энджи приходится гасить тщательно контролируемое пламя, чтобы случайно не поджечь этого неосторожного птенца вместе с его нелепыми хрупкими крыльями. Кажется, он даже не может воспринимать его иначе: Ястреб меньше, слабее и вдвое младше, да и ведет себя не так, как должен, по мнению Энджи. Ему не хватает серьезности. На первый взгляд кажется, что он ему не соперник и уж точно не помощник, но Энджи чувствует, что глупая птица проверяет его на прочность, бросая вызов, и специально щекочет нервы, выжидая возможности клюнуть в слабое место. Иногда они остаются в офисе вдвоем: Энджи занимается своими делами, задерживаясь допоздна, а Ястреб просто увивается следом, будто так и надо. Невинно улыбается и бесцеремонно лезет еще ближе, нарушая все личные границы: садится на край стола, заглядывая в предоставленные им же бумаги, ставит кофейные чашки там, где им точно не место, пристраивает задницу на подлокотнике кресла и нагло ворует его еду. Самому Энджи еду он тоже приносит — из мест, куда Энджи никогда бы не заглянул, — и все это походило бы на заботу, если бы не казалось таким вызывающе издевательским. Ястреб редко чем-то занят и создает впечатление полной безответственности: торчит у него в офисе, как у себя дома, расслаблено занимая кожаный диван и слушая музыку, ходит по магазинам, дремлет, ест и треплет ему нервы. К концу второй недели Энджи понимает, что все это — видимость. Стоит только одернуть и что-нибудь сказать, как оказывается, что Ястреб уже успел откопать действительно важную информацию, пока сам Энджи просиживал штаны на стуле, пытаясь вчитываться в ненужные бумажки. Просто Энджи — человек действия, и все это кропотливое собирание слухов и сплетен интересует его так же, как снимание котят с деревьев вкупе с помощью старушкам в переходе через дорогу. Не его профиль. Эта возня только выводит из себя вместе с застарелым, больным ощущением чужого превосходства. Гнетущее раздражение копится и копится, не находя выхода — даже с любыми потенциальными противниками Ястреб разбирается тихо и почти бескровно, а Энджи не остается ничего, кроме как изображать из себя живой плакат для СМИ и редких фанатов. Еще через пару дней он все-таки выходит из себя. Возвращается в офис, чтобы заполнить отчеты для правительства, и несколько раз смахивает со стола приставучие перья, будто нарочно кружащие перед ним. Когда заявляется их хозяин, бесцеремонно влетая через окно, счетчик раздражения зашкаливает настолько, что Энджи с хрустом сжимает в кулаке ручку, готовый изобразить собой факел, уничтожающий все живое. Ястреб словно нарывается, громко шагая, шурша пакетом с крекерами, рассказывая последние новости о ному и, последним штрихом, вновь занимая подлокотник его кресла. Энджи напрягается, придерживая рвущееся наружу пламя, спихивает его локтем, поднимается и хватает за грудки. — Воу-воу! Что не так? — хлопает глазами Ястреб, примирительно поднимая ладони. — Перья, — рычит Энджи, вглядываясь в его лицо в поисках издевки. — Перья убери. — Но они сами… — начинает Ястреб. Энджи резко встряхивает его, отрывая от пола, и черные зрачки в хищных глазах на мгновение принимают почти вертикальную форму. Все перья молниеносно подтягиваются к ним, нацеливаясь остриями, и беззвучно образуют угрожающий кокон, замирая в воздухе. Ни одно из них не колышется от ветра или сквозняка, даже пух висит неподвижно. Энджи кажется, что контроль уплывает куда-то, затапливая разум жидким пламенем. Он считает про себя до десяти, а потом — и до двадцати, пока не помогает, пока гнев не перестает бушевать внутри, а мысли не принимают привычный порядок. Задерживает дыхание, медленно опуская Ястреба обратно, и бросает быстрый взгляд вокруг, осматривая застывший кокон. — Сами, значит? Ястреб прищуривается и усмехается, делая шаг вперед, еще ближе. Одно из его перьев быстро проскальзывает по загривку, на самой границе геройского костюма, невесомо щекоча шею. Касается скулы в опасной близости с пламенем. Энджи не двигается и не отпускает. А Ястреб отряхивает воротник, словно смахивая пыль, и невзначай кладет на его руку пальцы в перчатке. Поднимает глаза. — Конечно. Когда утром, перед выходом из офиса, Энджи вытаскивает из-под костюма несколько перьев, то слышит от входа дипломатичное покашливание, тщательно маскирующее ехидный смех. Он поднимает глаза к потолку, несколько раз вдыхает и выдыхает, стараясь не сжечь тонкие перегородки всей комнаты, и идет на выход. Глупая курица точно над ним издевается. Но он старается стать лучше, все-таки герою номер один необходимо вести себя… прилично. И сдержанно. Наверное.